Анхела

Дверь открывается, и в комнату входит женщина лет шестидесяти, плотного телосложения, с аккуратной короткой стрижкой. На ней простое синее платье ниже колен и чистый черный фартук. Как только она входит, в комнату врывается дразнящий аромат свежеиспеченного хлеба.

— Доброе утро, Анхела, — говорит она ровным, профессиональным голосом.

— Доброе утро, — сажусь на кровати, пытаясь привести в порядок спутанные волосы.

— Вам пора собираться в университет, — она подходит к шкафу и вешает на него тщательно выглаженную одежду: белую блузку, темно-синюю юбку и пиджак. Затем она ставит на пол несколько коробок — видимо, с обувью — и сверху аккуратно кладет небольшой бумажный пакет.

— Одежда должна Вам подойти. Вчера вечером я заходила к Вам в комнату уточнить размер, но Вы спали. Чтобы не беспокоить, я заглянула в Ваш шкаф. Надеюсь, вы не сердитесь?

— Хорошо, — киваю я, с трудом соображая. — Все в порядке.

— Собирайтесь и спускайтесь завтракать, — говорит она и, кивнув, выходит из комнаты, оставив меня наедине с новой, чужой одеждой и предстоящим первым днем в еще одной новой жизни.

***

Спускаюсь вниз, с трудом переставляя ноющие ноги, и меня встречает картина идеального семейного завтрака. В столовой уже накрыт стол, все сидят на своих местах и завтракают. Маркус сидит во главе стола, слева от него — Эшли, а справа — Тайлер. Роуз расположилась рядом с Эшли в конце стола, а напротив нее, рядом с Тайлером, кажется, мое место. Там стоит нетронутая тарелка с яичницей, беконом и тостом.

— Доброе утро, — тихо говорю я.

Только Маркус поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Доброе утро, Анхела. Присаживайся.

Когда я подхожу и сажусь, то сразу ловлю на себе тяжелый, неодобрительный взгляд Эшли. Она отводит глаза и с раздражением бросает ложку в тарелку с овощным салатом. Маркус не обратил на нее внимание, а Роуз и Тайлер продолжили есть, уткнувшись в свои телефоны.

— Одежда прямо как на тебя сшита, — замечает Маркус, одобрительно кивая. — Бетти не знала, какой стиль ты предпочитаешь, поэтому выбрала что-то более подходящее для университета.

Одежда и правда сидит идеально. Блузка не жмет, юбка нужной длины. Даже туфли из коробки, простые черные лоферы, оказались по размеру. В другой коробке лежал черный кожаный рюкзак, а в бумажном пакете — набор канцелярии.

Эшли громко вздыхает и отодвигает свою тарелку.

— Удивительно, — произносит она, и ее голос звучит ровно, но каждый слог отточен, как лезвие. — Как быстро некоторые осваиваются в чужом доме. И в чужой одежде.

Она делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Тайлер перестает листать ленту, Роуз поднимает глаза от телефона, и в ее взгляде мелькает едва заметное удовольствие. Даже Маркус замирает, его улыбка медленно тает.

Я молчу. Слова Эшли впиваются в меня, как занозы — мелкие, но жгучие.

— Если ты теперь живешь с нами, — продолжает Эшли, наклоняясь чуть вперед, — тогда должна придерживаться правил. Понимаешь? Маркус… твой так называемый отец, — произносит она с таким отвращением, что у меня внутри все сжимается, — уважаемый человек в Лос-Анджелесе. Он начальник полицейского управления. А ты… — ее голос становится тише, но от этого только злее, — ты можешь доставить ему неприятности. И всем нам.

— Я не доставлю Вам… — начинаю я, но она резко перебивает.

— Где ты шлялась ночью? — ее глаза сверлят меня. — В незнакомом городе… Что ты делала? Разве тебе не интересно, Маркус, — она поворачивается к нему, — что она за человек? А? Может, она такая же потаскуха, как ее мать?

— Замолчи! — Маркус с такой силой бьет кулаком по столу, что вся посуда звенит.

На мгновение воцаряется гробовая тишина. Даже Эшли замирает, ее глаза широко раскрыты. Маркус медленно выдыхает, его пальцы разжимаются. Он говорит спокойно, но с такой непререкаемой властью в голосе, что по спине бегут мурашки.

— Дети, вам пора в университет. Анхела, — он переводит на меня взгляд, и в его глазах я вижу сожаление. — Роуз тебя тоже будет возить в университет.

Роуз и Тайлер мгновенно поднимаются из-за стола, их стулья с грохотом отъезжают назад. Я, все еще ошеломленная, медленно следую их примеру.

— Не отставайте, — бросает Роуз через плечо холодным, безразличным тоном и направляется к выходу из столовой.

Мы с Тайлером идем за ней по коридору. У входной двери нас уже ждет Бетти, та самая женщина, что будила меня. Она молча, с каменным лицом, вручает каждому из нас наши сумки — мне новый черный рюкзак, Роуз и Тайлеру — их собственные.

Мы выходим на улицу, и утреннее солнце слепит глаза. Воздух еще прохладный, но обещает теплый день.

— Роуз, — обращаюсь я к ее спине, когда она направляется к своей красной машине, отполированной до блеска. — Где моя Библия?

Она останавливается, медленно поворачивается. На лице — выражение крайнего раздражения. Она цокает языком и с громким выдохом говорит:

— А мне откуда знать? Я вчера отдала ее Дилану. Вон его дом, — она небрежно махнула рукой в сторону соседнего дома. — Иди забирай свою книгу. Только отвали от меня. Бесишь с самого утра.

Роуз разворачивается и, щелкнув ключами, открывает дверь машины. Тайлер молча садится на пассажирское сиденье, не глядя в мою сторону.

Оторвав взгляд от машины, я повернулась к дому Дилана и пристально уставилась на него. Он почти точная копия дома Маркуса — такой же безупречный, с идеальным газоном и подстриженными кустами. Во всем этом районе дома как под копирку, и ночью это стоило мне долгих часов блужданий по незнакомым, одинаковым улицам.

Принимаю решение: лучше пойти за Библией сейчас, чем изнывать от неизвестности. Разворачиваюсь и иду к дому Дилана. Позади слышу, как с ревом заводится двигатель, и через мгновение машина Роуз проносится мимо меня, не сбавляя скорости.

***

Подхожу к массивной входной двери, поднимаю палец и уверенно нажимаю на кнопку звонка.

Раздается быстрый топот, и из глубины дома доносится приятный женский голос:

— Иду, иду!

Дверь открывается, и передо мной предстает женщина с роскошными длинными черными, как смоль, волосами. Она — старшая копия Дилана, те же темные глаза, те же черты, только смягченные и более утонченные. Ее взгляд скользит по мне, и на губах появляется теплая, гостеприимная улыбка.

— Чем могу помочь, милая?

— Доброе утро, — говорю я, внезапно чувствуя себя немного неловко. — Могу я увидеть Дилана?

Только сейчас до меня доходит, как глупо это прозвучало. Вчера он был в ужасном состоянии, его избили. Логичнее было бы предположить, что он в больнице.

Надеюсь, Роуз все-таки отвезла его к врачам.

Женщина смотрит на меня с легким удивлением, а затем ее лицо вновь озаряется понимающей улыбкой.

— Ты, наверное, Анхела? — спрашивает она.

Я киваю.

— Дилан рассказывал мне о тебе, — говорит она и отступает в сторону, приглашая войти. — Проходи в дом, он как раз завтракает.

Я растерянно улыбаюсь и переступаю порог. Внутри дом так же безупречен и стилен, как и снаружи.

— Проходи, не стесняйся, — она мягко подталкивает меня вперед. — Меня зовут Миранда. Ты будешь чай?

— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь я.

— Может, кофе?

— Нет, спасибо, — повторяю я, чувствуя себя неловко. — Я только хотела кое-что спросить у Дилана.

— Конечно, конечно, проходи, — она направляет меня вглубь дома.

Миранда провела меня в просторную и светлую столовую. И я вижу Дилана, сидящего за столом в одиночестве. На его лице несколько пластырей, которые закрывают самые свежие ссадины. Но в целом он выглядит гораздо лучше, чем прошлой ночью.

Когда он поднимает на меня взгляд, его глаза сужаются.

— К тебе пришли, — говорит Миранда.

— Мам, — его голос звучит резко, — оставь нас.

Миранда лишь кидает ему короткий, понимающий взгляд, еще раз улыбается мне и выходит из столовой, оставив нас наедине.

Как только шаги Миранды затихают в коридоре, Дилан откидывается на спинку стула, его взгляд становится тяжелым и раздраженным.

— Что тебе надо? — бросает он без предисловий.

— Моя Библия, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все закипает. — Верни ее мне.

Он с усмешкой отталкивает от себя тарелку с недоеденным завтраком.

— Ее у меня нет.

— Роуз сказала, что она у тебя! — мой голос срывается, выдавая нарастающую панику.

— Была у меня... Пока мою машину не вскрыли и не забрали ее.

Ярость, горячая и слепая, разливается по телу, когда я уверенно подхожу к Дилану.

— Ты же шутишь, да? — шиплю я, склонившись над ним.

— Нет, — он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах нет ни капли сожаления. Он спокоен, и это бесит еще сильнее.

— Хочешь сказать, забрали только Библию?

— Нет. Еще пару вещей.

— И кто это сделал?

— Не знаю. Не видел. Я был занят, пока меня избивал Эйдан, — он усмехается.

Эта усмешка становится последней каплей.

— Тебе смешно? — мой голос срывается на крик. — Вы забрали у меня Библию, притащили на ту вечеринку...

— Тихо! — шипит он, бросая взгляд на дверь.

Но я не останавливаюсь. Ярость переполняет меня.

— ...бросили меня там, и мне пришлось идти пешком! А теперь ты говоришь, что Библию у тебя украли.

Я с силой хватаю его за плечо, впиваясь пальцами в его крепкие мышцы.

— Вставай!

Дилан сбрасывает мою руку, но медленно поднимается на ноги. Он смотрит на меня сверху вниз, его лицо искажено гримасой раздражения и боли.

— И что дальше? — цедит он сквозь зубы.

— Будешь искать ее, пока не найдешь, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

Дилан тяжело вздыхает, и кажется, все раздражение разом покидает его тело, сменяясь усталой покорностью.

— Ладно... Поехали.

Он резко разворачивается и, слегка прихрамывая, направляется к выходу. Я на секунду замираю в растерянности, затем бросаюсь за ним, стиснув зубы от боли в ногах.

— Куда? — спрашиваю я. — Ты знаешь, где Библия?

— Приблизительно, — не оборачиваясь, отвечает Дилан.

Мы выходим на улицу, и он, вежливо придержав для меня входную дверь, пропускает меня вперед.

— И где она? — не унимаюсь я.

— Ее стащил кто-то из вчерашних гостей, — бросает он через плечо, направляясь к своей машине. — А значит, искать надо среди наших.

Он подходит к пассажирской двери и открывает ее.

— Так что поехали в университет, — говорит он, жестом приглашая меня внутрь.

Я настороженно смотрю на него, но все же сажусь на сиденье. Дверь захлопывается с глухим стуком. Он обходит капот, его тень скользит по лобовому стеклу, и через секунду садится рядом. Поворот ключа в замке зажигания, и двигатель отзывается низким рычанием. Едва стрелка тахометра шевельнулась, он давит на газ, и машина срывается с места так резко, что меня вжимает в кресло.

Я вцепилась пальцами в кожаную обивку сиденья, когда он на скорости выруливает на главную дорогу, заставляя сигналить внедорожник.

— Поаккуратнее... пожалуйста, — выдыхаю я, наконец щелкая ремнем безопасности.

Краем глаза я замечаю, как уголок его губ подрагивает в легкой улыбке.

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Ярость из-за украденной Библии тлеет во мне, смешиваясь с роем других мыслей. Почему он считает Эйдана братом, а Эйдан его — нет? Что за история стоит за этим?

Мы приближаемся к внушительному зданию из светлого камня — это университет. Перед ним раскинулась огромная парковка, где теснятся дорогие автомобили. Территория больше похожа на парк: газоны, аккуратно подстриженные деревья и даже фонтан, в котором струится вода. Широкая каменная дорожка ведет к массивным дубовым дверям главного входа.

Дилан паркуется, и мы выходим. Я сразу замечаю Роуз. Она прислонилась к своей красной машине и что-то оживленно обсуждает с каким-то парнем, мило улыбаясь ему. Но как только ее взгляд падает на меня, улыбка мгновенно исчезает, сменяясь холодной маской.

Дилан неловко переступает с ноги на ногу.

— Слушай, прости за вчерашнее, — начинает он, глядя куда-то мимо меня. — Мне правда жаль, что так вышло. Давай... давай забудем нашу первую встречу... знакомство, так скажем. Ну, и вечеринку... И это, ну... — он запинается и вдруг глуповато улыбается, протягивая мне руку. — Начнем все с чистого листа. Меня Дилан Холл зовут.

Я смотрю на его протянутую руку, потом на его лицо. Вздыхаю. Решаю подыграть, хоть это и не отменяет всего произошедшего.

— Анхела Майерс, — говорю я, пожимая его руку. — Очень приятно познакомиться.

Затем я сильнее сжимаю его пальцы и добавляю:

— Это не снимает с тебя вину за мою украденную Библию.

Он кивает, на его лице появляется более серьезное выражение.

— Да, понял я, понял. Найду. Обещаю, — говорит Дилан и легко обнимает меня за плечи, будто мы давние друзья. — Ладно, пойдем, я отведу тебя к заместителю директора.

— Хорошо, — соглашаюсь я, чувствуя, как Дилан подталкивает меня вперед.

Мысленно я отмечаю, что завести друга, который знает здесь всех и все, — неплохой старт. Вот только есть одно большое «но» — он друг Роуз. И это настораживает.

Дилан довел меня до двери с табличкой «Заместитель директора по учебной части».

— Удачи! Хорошего дня! — говорит на ходу Дилан и быстро уходит.

— Спасибо. И тебе.

Я поднимаю руку, чтобы постучать… но дверь распахивается сама.

Передо мной женщина лет сорока в строгом сером костюме. Темно-русые волосы собраны в аккуратный пучок, на лице — ни тени улыбки. В одной руке у нее планшет, в другой стопка папок.

— Здравствуйте, — выдыхаю я, стараясь звучать уверенно. — Я Анхела Майерс…

— Я знаю, кто Вы, — перебивает она, не дав договорить. — Как раз ждала Вас.

Она бросает взгляд на часы на запястье — тонкие, дорогие, с циферблатом украшенным камнями.

— У нас запрещено опаздывать. Сегодня я прощаю. Но если такое повторится — получишь первое предупреждение. Ясно?

— Д.. да, — отвечаю я, чуть запнувшись от неожиданной строгости.

Она чуть смягчает тон, но не взгляд:

— Меня зовут Шэрон Кларк. Если возникнут вопросы или проблемы — сразу ко мне.

— Хорошо.

— Следуй за мной.

Она разворачивается и идет по коридору, а я следом, стараясь не отставать.

— Ты зачислена на первый курс в группу студентов с наивысшим баллом, — говорит Шэрон Кларк, не оборачиваясь. — Приемной комиссии были предоставлены твои академические достижения. Признаться, мы были… впечатлены.

Она останавливается перед аудиторией и поворачивается ко мне. Взгляд — холодный, но оценивающий.

— Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие. И, разумеется, наши ожидания. Учеба на бизнес-факультете — это не только теория, но и выдержка, стратегия и умение держать удар.

Пауза.

— Если твои результаты окажутся неудовлетворительными — мы переведем тебя в группу уровнем ниже. А если и там ты не справишься… — она делает паузу, будто взвешивая каждое слово, — тебя отчислят. Здесь нет места ошибкам. В мире, где ставки так высоки, слабые звенья отсекаются.

Слово «отчислим» прозвучало бы как безжалостный приговор — если бы я сама не бросила учебу в старом университете.

Я слышала об этом месте. Знала, что сюда берут только лучших, что обучение стоит целое состояние, что многие мечтают попасть сюда, но лишь немногие выдерживают. Но я не представляла, насколько здесь жесткая система. Это не просто университет. Это испытание. И, судя по всему, я уже нахожусь на грани провала — еще даже не переступив порог первой аудитории.

Ну что ж. Пусть. В конце концов, это была инициатива Маркуса — впихнуть меня сюда, моего мнения он и не спрашивал. И я вряд ли здесь задержусь надолго. Ладно.

Страшно? Нет. Я всегда была лучшей. В школе — да. Даже в том университете — до того, как все бросила. Это место совсем меня не пугает. Всю жизнь я доказывала, что могу. Если потребуется, я готова доказать это.

Но меня гложет другое. Работа. Как я буду все успевать? Вот настоящая тревога. Не страх провала, а страх не выдержать. Физически, морально, просто не успеть.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на дверь. Испытание так испытание. Примем вызов

Дверь со щелчком открывается, и Шэрон Кларк делает шаг в аудиторию. Я следую за ней, чувствуя, как все взгляды мгновенно прилипают ко мне.

— Познакомьтесь, — голос Шэрон звучит ровно, без тени тепла, — это ваша новая одногруппница Анхела Майерс.

Мой взгляд скользит по рядам, и сердце на мгновение замирает.

Знакомые лица.

Роуз, чей взгляд полон немого презрения, сидит на третьем месте во втором ряду. Чуть дальше, Дилан наблюдает за происходящим с загадочной улыбкой, заняв последнее место в том же ряду. Кайл, оценивающе поднявший бровь, сидит на первом месте в третьем ряду. В первом ряду, у самого окна, сидит Адам, тот самый русскоговорящий парень; на его губах играет легкая, едва уловимая усмешка. А рядом с Адамом — та самая девушка, в которую я врезалась вчера; ее голубые глаза широко распахнуты от удивления, и она не сводит с меня взгляд.

— Анхела, — обращается ко мне Шэрон, — это ваш куратор и преподаватель по экономической теории — Джессика Браун.

Я перевожу взгляд на молодую женщину у доски с добрыми, но уставшими глазами и киваю.

— Пожалуйста, займи свободное место, — мягко говорит Джессика Браун. — Оно твое.

Я снова окидываю аудиторию взглядом. Свободное место только одно — на последнем ряду, почти у окна. Но у самого окна, прислонившись лбом к сложенным на столешнице руками, спит парень. На нем черная худи с капюшоном, натянутым на голову, скрывающим лицо. Он — единственный, кто не пытается даже делать вид, что слушает, и, кажется, его совершенно не волнует происходящее.

Я подхожу к нему, стараясь не шуметь. Осторожно отодвигаю стул — скрип кажется мне оглушительно громким. Парень в капюшоне не шевельнулся. Я сажусь, достаю из рюкзака новую тетрадь и ручку, чувствуя, как на мне горит взгляд всей аудитории.

Краем глаза я вижу, как Шэрон Кларк что-то тихо говорит Джессике Браун у доски, после чего разворачивается и бесшумно выходит.

— Продолжаем записывать в тетради...

Джессика Браун продолжает монотонным, убаюкивающим голосом…

Время тянется невыносимо медленно. Мне уже начинает казаться, что я сама вот-вот усну, как мой сосед. Я бросаю на него быстрый взгляд. У него на парте нет ни тетради, ни ручки — даже для вида.

Мысленно я вспоминаю слова Шэрон Кларк: ты зачислена на первый курс в группу студентов с наивысшим баллом…

Ага, конечно, — скептически думаю я. И как он сюда попал?

Внезапно на мою тетрадь с тихим шуршанием падает свернутый в плотный комок лист бумаги. Я поворачиваю голову направо и вижу Дилана. Он быстро кивает, давая понять, чтобы я прочла записку.

Я осторожно разворачиваю лист под партой.

«Давай сбежим?! Знаю одно очень интересное место. Тебе понравится.»

Едва я успеваю прочесть последнее слово, как бумагу резко выдергивают у меня из-под пальцев. Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Эйдан, мой «спящий» сосед, уже сидит прямо. Он держит записку, его капюшон слегка съехал, открывая недовольный взгляд. Я инстинктивно тянусь, чтобы забрать листок, но он с легкостью убирает руку, сминает записку и резким, точным броском отправляет комок бумаги прямо к доске, к ногам Джессики Браун, которая в этот момент что-то записывала.

Я смотрю на него с широко раскрытыми от шока глазами.

— Что ты творишь? — шиплю я ему.

Внутри у меня все обрывается. Как я сразу не догадалась? Кто еще, кроме Эйдана, мог позволить себе спать на занятиях? Я видела это множество раз в своей школе…

Джессика Браун нагибается, поднимает скомканную бумагу.

— Кто это сделал? — ее голос звенит от возмущения. Она разворачивает листок и читает. Ее лицо хмурится.

— Дилан, встань!

Дилан медленно поднимается со своего места, опустив глаза. Вся аудитория замирает, наблюдая за происходящим.

В этот момент Эйдан лениво разворачивается на стуле, упирается спиной в подоконник и смотрит на Дилана с откровенной, язвительной ухмылкой, наслаждаясь его смущением и неловкостью.

— Собираешься прогулять? — Джессика Браун говорит громко, держа записку как улику. — И с кем же?

Эйдан вдруг громко и с преувеличенным интересом переспрашивает:

— Да, Дилан, и с кем же?

Его слова — как спичка, брошенная в бензин. Вся аудитория взрывается смехом. Даже Роуз, сидящая с невозмутимым видом, фыркает, прикрывая рот рукой.

— Сто пудов положил глаз на новенькую! — добавляет Кайл, подливая масла в огонь.

Смех становится еще громче. Джессика Браун со всей силы хлопает ладонью по столу.

— ТИХО!

Смех стихает.

— Дилан Холл, — Джессика Браун говорит ледяным тоном, — сегодня после занятий останешься и вымоешь аудиторию. Ты меня понял?

— Да, — сквозь зубы цедит Дилан.

Эйдан слегка наклоняется и шепчет так тихо, что его слова могут услышать лишь те, кто сидит на последних рядах:

— Пс-с-с... Как отмоешь здесь… ЗОЛУШКА… Займись моей машиной.

Он тихо усмехается. И это становится последней каплей.

Дилан резко срывается с места с низким рыком. От страха я инстинктивно зажмуриваюсь и прижимаюсь к столу, стараясь стать как можно меньше.

Эйдан быстро среагировал и вскочил со стула.

Позади раздается сдавленный крик, глухие удары — один, другой…

— Остановитесь! — кричит Джессика Браун, ее голос срывается от паники. — Кто-нибудь, остановите их!

Но никто не сдвинулся с места. Никто. Все застыли, завороженные зрелищем.

Я осторожно поворачиваю голову. Картина, которая предстает передо мной, заставляет сердце уйти в пятки. Эйдан уже прижал Дилана лицом к полу. Одной рукой он с силой заламывает Дилану руку за спину, а коленом давит ему между лопаток. Дилан бьет свободной рукой по паркету, его пальцы судорожно скребут пол. Из горла вырывается хриплый, прерывистый стон, полный боли и ярости.

— Отпусти... Хватит… — выдыхает он, пытаясь вывернуться, но Эйдан лишь сильнее давит коленом

В глазах Эйдана — абсолютная пустота. Ни тени сочувствия, ни проблеска человечности. Он с холодной сосредоточенностью фиксирует уже заломанную руку Дилана, придавливая ее своим ботинком. Затем его пальцы, быстрые и цепкие, хватают вторую руку Дилана, ту самую, которой он в отчаянии пытался дотянуться до ножки стула. Он заламывает и ее за спину, выкручивая сустав под неестественным, пугающим углом.

Мне кажется, я слышу тихий хруст. Или это просто в голове от ужаса?

Еще секунда. И сустав точно не выдержит…

И тут Адам срывается с места. В следующий миг он уже обхватывает Эйдана под руки, резко оттаскивает его назад.

— Успокойся, — негромко, но твердо говорит Адам, не разжимая рук.

Эйдан не сопротивляется — он будто только сейчас возвращается в реальность. Его грудь вздымается, дыхание тяжелое, почти звериное. Он не смотрит на Адама. Его взгляд прикован к Дилану, который остается лежать на полу.

— Адам! — кричит Джессика Браун, голос дрожит от ужаса. — Быстро уведи его! Кто-нибудь, отведите Дилана в медпункт.

Парень, сидевший с Диланом рядом, нерешительно подходит и, обхватив его за плечи, помогает подняться.

— Давай… аккуратнее, — тихо говорит парень и, поддерживая Дилана под локоть, медленно ведет его к двери.

Эйдан уже у двери. Адам держит его за плечо, не позволяя обернуться. Я вижу, как пальцы Эйдана сжимаются в кулаки.

— Внимание, — громко выкрикивает Джессика Браун, ее руки заметно трясутся. — Откройте параграф семнадцать и начинайте читать, — с этими словами она сама пулей вылетает из аудитории, и дверь с громким хлопком захлопывается за ней.

Воцаряется гул приглушенных шепотов. Лишь несколько человек — в основном на первых рядах — открыли планшеты и с видом мучеников уткнулись в экраны. Я бегло окидываю взглядом аудиторию и замечаю, что у каждого на столе лежит планшет в чехле с эмблемой университета. Кроме меня. И, конечно, кроме Эйдана. Его место рядом пустует, напоминая о драке.