скачать книгу бесплатно
Я выслушивала ее, не всегда соглашалась, пытаясь оспорить то, о чем она мне говорила.
– В школе учителя только и делают, что критикуют учеников, родители дома тоже это делают, – утверждала я.
– Они не ведают, что творят. Из учеников вырастет поколение жертв. Но, видимо, системе выгодно это: легче управлять людьми. Ты не должна быть такой. Мы живые люди и, конечно, иногда совершаем неблаговидные поступки. Если это произошло, постарайся простить себя и больше так не делай.
– Кристина! – голос прозвучал, словно раскат грома.
Я вздрогнула. Мне показалось, Сергей Александрович наклонился к моему уху и произнес мое имя. Но он стоял на другом конце кухни и варил кофе, аромат которого приятно щекотал ноздри.
– Что? – спросила я, растерянно глядя на него.
Он обернулся, удивленно посмотрел на меня и пожал плечами.
– Ничего.
– Но вы назвали мое имя.
Он засмеялся.
– Видимо, мои мысли слишком громко звучат у тебя в голове.
– Вы упорно пытаетесь навязать мне ваши эзотерические штучки, – я поморщилась. – Вы четко и громко произнесли мое имя!
В моей голове постоянно крутилась одна и та же мысль: «Он либо вор, либо мошенник. В конверте какая-то книга, он мог сам положить ее туда. Почему тянет с передачей конверта?»
– Кристина, успокойся, ничего я тебе навязывать не буду. Не хочешь разговаривать с Лидией Федоровной, не надо. А между тем, она готова рассказать тебе много интересного.
Я вдруг заплакала в голос, будто кто-то невидимый разморозил меня, и чувства полились наружу.
Сергей Александрович подошел ко мне. Взгляд его был полон сострадания. Он достал из кармана и протянул мне аккуратно сложенный носовой платок.
– Извините, – пробормотала я, утирая слезы, – ваши слова… Я больше никогда не смогу поговорить с ней… Только что это осознала. Скажите честно, чего вы от меня хотите?
Он тяжело вздохнул, вернулся к плите, разлил кофе по чашкам и аккуратно поставил их на стол. Пока я пользовалась его платком, а он обдумывал, что ответить, за окном потемнело и загрохотало.
Сергей Александрович присел рядом со мной за стол, отхлебнул кофе из своей чашки.
– Природа совсем сошла с ума, – пробормотал он. – Гроза в октябре – редкое явление.
Я вспомнила: когда не о чем говорить, разговаривают о погоде. Все еще всхлипывая, я попыталась добиться от него ответа.
– Почему вы не отвечаете на мой вопрос: что вам от меня надо?
Он рассмеялся. Его смех прозвучал нелепо. Мне даже стало за него стыдно: разве можно смеяться, когда Лидия Федоровна умерла?
– Кристина, – Сергей Александрович скрестил руки на груди, – я попал в неловкую ситуацию… С одной стороны, Лидия Федоровна хочет, чтобы я передал тебе важную информацию насчет книги, с другой стороны, ты не хочешь ее слушать, объявляя меня мошенником и вором.
– Я вам такого не говорила, – ответила я резко и густо покраснела.
– Но подумала, – парировал он.
Да, действительно, я так думала минуту назад, но, могу поклясться, не говорила об этом вслух!
Сергей Александрович разрезал пирог, положил большой кусок на тарелку и протянул мне.
– Не хочу, – я сникла.
– Лидия Федоровна пекла его для тебя. Странно. Только что ты очень хотела этот пирог.
– Да, хотела. Но поймите, я всегда была на этой кухне вместе с ней, пила кофе… И вот ее не стало. Это ужасно! Я не могу есть, когда сильно нервничаю.
– Счастливая, – произнес он. – А я вот, наоборот, стресс заедаю. Вообще, я вижу, ты очень эмоциональная, надо научиться владеть собой.
«Он мне еще советы дает!» – с возмущением подумала я.
Сергей Александрович пододвинул к себе мою тарелку с пирогом и впился в него зубами. Его кот замяукал, требуя свою долю. Я с удивлением наблюдала, как Сергей Александрович отломал от своего пирога кусочек, положил его на салфетку и протянул коту. Тот понюхал и заурчал, пирог ему явно понравился.
– Впервые вижу такое: разве коты едят пироги?! – я от неожиданности прекратила плакать.
– Тим – необычный кот. Он вегетарианец, больше всего на свете любит пироги и фрукты. Я же говорил, в нем живет человеческая душа.
– Сергей Александрович, вы взрослый мужчина, уже даже немолодой, а несете чушь! Это антинаучно и никем не доказано! Может, и нет никакой души. А умирает человек, и весь его мир исчезает с ним!
– Как же ты отстала, Кристина, – он покачал головой. – Не понимаю, почему так получилась? Почему Лидия Федоровна… А ну да, понял. Она сейчас сообщила… Хотела, чтобы ты сама выросла…
Кот опять странно заурчал, а взгляд Сергея Александровича вдруг стал стеклянным, и заговорил он, глядя куда-то в пространство. Мне стало очень страшно. Я взглянула на телефон. Возможно, пора вызывать полицию…
Глядя словно сквозь меня, Сергей Александрович бросил в пространство вопрос:
– Но разве ты не боялась, что девочка деградирует? Сейчас такое тяжелое время… – Некоторое время он молчал, потом кивнул и продолжил: – Я говорю сейчас не от себя, Кристина, я от имени Лидии Федоровны. Послушай ее.
Я видела, как взгляд его стал неосмысленным. Он отключился, но все же продолжал общаться со мной.
От имени Лидии Федоровны, он произнес:
– Я знаю всю твою жизнь, до мельчайших подробностей. Ты рассказывала мне о каждом своем дне. Помнишь, как в заброшенном доме Антон, сын твоего отчима, отхлестал тебя крапивой? Тогда мне пришлось на лето увезти тебя в деревню. Ты постоянно боялась за свою маму и часто плакала по ночам, кричала во сне. Помнишь, я отвела тебя к старенькой бабушке, которая жила на краю деревни? А на левом плече у тебя родинка…
Кровь ударила мне в голову.
Лидия Федоровна предала меня! Я с ней делилась своими сокровенными секретами, а она все рассказывала этому типу! И даже о родинке. Зачем?! Господи, как бы я хотела, чтобы он заткнулся! Не надо мне обо мне рассказывать!
В ту же секунду Сергей Александрович замолчал. Молча допил свой кофе, доел пирог и отправился к выходу.
– Вы уже уходите?! – удивилась я.
– Да, ухожу, – он пожал плечами. – Мне здесь больше нечего делать. Ты и сама все понимаешь. Ты, девочка, еще не выросла, ты слишком материальна, не готова принять необычность этого мира. Ну и ладно. Я и так потратил на тебя много времени, а тратить свое время впустую нельзя, оно мне очень дорого.
Я не возражала и молча проводила его до дверей, не пытаясь остановить. Потом, много месяцев спустя, очень жалела об этом.
Как только выпроводила гостя, я бросилась к письму. Вскрыла конверт, извлекла оттуда книгу в ярко-синей бархатной обложке, на которой золотыми тесненными буквами было написано ее название – Книга Жизни.
Книга была старинная, в тяжелом кожаном переплете, страницы золоченые, обложка кое-где затерта до дыр. Я вспомнила, что Лидия Федоровна как-то рассказывала об этой книге. Но пока я сомневалась: о ней ли она говорила?
Я знала, что в иудаизме и христианстве это название связано с книгой Господа, в которую внесены все достойные для жизни люди, а кто вычеркнут из нее, тот обречен на смерть. В исламе считается, что в этой книге записаны все деяния человека, как добрые, так и злые. Книга Жизни запечатана до Страшного Суда, и ее невозможно прочесть. Она откроется в будущем, перед приходом мессии. Но я всегда считала, что на самом деле такой книги не существует.
Лидия Федоровна читала мне цитаты из Откровения святого Иоанна Богослова, где тоже говорилось о Книге Жизни. Но тогда я не слушала старушку, считала эти цитаты бредом, и сейчас очень жалела об этом.
Я бросилась к прилавку, там хранился ее дневник. Открыла его и быстро нашла интересующий меня отрывок Откровения Иоанна Богослова, гл. 20. 12–15: «И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть Книга Жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть, и ад повержены в озеро огненное. Это – смерть вторая. И кто не записан в Книге Жизни, тот был брошен в озеро огненное».
Неужели та самая книга? Не может быть! Ее не существует! Это просто старинная книга.
Волнение нарастало. Дрожащей рукой я попыталась открыть ее, но не смогла. Обложка словно приросла к страницам. Тогда я засунула ножницы между обложкой и первой страницей. Яркая вспышка перед глазами, и больше ничего не помню.
Очнулась на полу, за окном уже было темно. Я взяла телефон и ужаснулась – шесть часов вечера! Я пролежала без сознания почти целый день! С опаской взглянула на книгу, понимая, что она стала причиной моего состояния. Или не она? Возможно, со мной что-то не так, и я больна?! Эта мысль пронзила меня, вызвав панику. Я очень боялась заболеть тяжелой болезнью.
Я взяла в руки конверт и вытащила из него несколько листиков, исписанных мелким почерком Лидии Федоровны.
В это время пискнул телефон – пришло сообщение от мамы: «Доченька, ты не забыла? У тебя собеседование. Сбрасываю адрес. Помни, эта твоя последняя надежда устроиться здесь на работу. Уж ты постарайся…»
– Забыла! – закричала я, будто мама меня слышала.
Я схватила конверт, запихнула туда листочки и книгу и пулей вылетела из магазина.
Опоздать на собеседование! Это ужасно!
Глава 3
Я бежала по пустынным темным улицам вечернего городка. Дождь, на мое счастье, закончился, и монотонный голос навигатора сообщал, куда идти. До нужной цели осталось десять минут пешком.
«Если и опоздаю, то ненамного», – успокаивала я себя.
Старинный трехэтажный дом серого цвета располагался почти в центре нашего городка, в глубине двора, засаженного молодыми елками и кленами. Клены сбросили свою листву и покрыли толстым ковром газон. Небольшая площадка возле дома была заасфальтирована, и на ней стоял черный мерседес.
Этот дом, сейчас отреставрированный, был построен еще до революции. Раньше здесь проживал богатейший купец со своей семьей, отправленный в ссылку после революции.
Таких домов в нашем городке насчитывалось пять, и все они располагались на этой улице, которая вела прямо к реке. Теперь эти дома принадлежали нашим местным богачам и все были переделаны под офисы.
Мама рассказывала, что раньше эта улица была засажена вековыми дубами. Сейчас на месте дубов выросли хрущевские пятиэтажки с маленькими одно-двухкомнатными квартирами и одинаковыми кухнями в пять квадратных метров. Они изуродовали наш городок, но люди охотно селились здесь, и квартиры стоили дороже, чем в других районах города.
По бокам невысокого крыльца расположились два огромных белых каменных льва, охраняющих вход в здание. Я поднялась на крыльцо и нажала кнопку домофона. Его звук был приглушенным, дверь открывать мне не спешили. Холод от каменного крыльца начал пробираться через подошвы моих туфель, и я снова нажала кнопку домофона.
Неужели все ушли? Я взглянула на часы: 18:20. Опоздала на целых двадцать минут! Господи, что скажу маме?!
Я уже протянула руку, чтобы позвонить третий раз, как дверь, наконец, со скрипом отворилась. Появившийся в дверном проеме мужчина посмотрел на меня быстрым изучающим взглядом.
– Вы кто?
– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я. – Меня зовут Кристина, я пришла на собеседование. Простите за опоздание, но у меня уважительная причина. Сегодня умер близкий мне человек…
– Мне это не интересно, – прервал меня мужчина. – Сейчас доложу о вас Григорию Владиленовичу. Если он сочтет нужным принять вас, вы к нему попадете.
– Он может меня не принять? – удивилась я.
– Да, может не принять, его день расписан по минутам.
Мужчина впустил меня в помещение и закрыл дверь. Я очутилась в большой комнате со множеством дверей. В правом углу находилась стойка для секретаря.
«Если меня возьмут на работу, – уныло подумала я, – то буду сидеть здесь, в этой комнате без окон».
Вдоль стен стояли стулья, диван и два кресла. Мужчина пригласил меня присесть, а сам направился к одной из дверей и скрылся за ней.
Я принялась ждать. Время тянулось медленно. Прошел час, а я все еще сидела в прихожей, и никто не спешил прийти за мной.
От нечего делать я стала ходить по комнате, заглянула за прилавок. Там увидела письменный стол с компьютером, несколько листков бумаги и принтер с лежащей на нем книгой. Я прочла название: «Преступление и наказание». Взяла книгу в руки и ахнула – это моя книга, вернее папина, я сразу узнала ее! Почему она здесь?
Одна из дверей отворилась, и тип, который встречал меня, сообщил:
– Можете зайти. Григорий Владиленович ждет вас.
Я вошла в огромный кабинет, поздоровалась.
– Меня зовут Кристина, я пришла на собеседование.
С первого взгляда кабинет поразил меня. Огромное квадратное помещение, высокие потолки. Стены обиты деревянными панелями, под ногами гладкие деревянные половицы. Четыре больших арочных окна достигали потолка и располагались на одной стороне комнаты. Мраморные подоконники находились почти вровень с полом.
Противоположную стену занимали книжные шкафы. Посреди комнаты красовался огромный стол со стульями, в его торце расположился большой старинный письменный стол, отделанный кожей, и кресло, в котором сидел Григорий Владиленович.
Это был мужчина, возраста приблизительно лет шестидесяти, небольшого роста, полный, с брюшком, гладко выбритый, без усов и бороды, с коротко подстриженными седыми волосами на большой круглой голове. Пухлое лицо с прямым носом было загоревшим, будто он совсем недавно вернулся с моря.
Он, как на троне, восседал в своем кресле, с совершенно прямой спиной. Больше всего меня поразили глаза: большие, миндалевидные, зеленые, обрамленные длинными белесыми ресницами. Цвет точь-в-точь, как у меня, у моего папы и у моей бабушки.
«Надо же, – подумала я, – если бы мой папа сейчас был жив, он бы походил на этого типа. Может, они дальние родственники? Надо спросить у мамы».
Григорий Владиленович предложил мне сесть.
– Будешь чай или кофе? – спросил он. – Я попрошу Игоря, он приготовит.
Я покачала головой.
– Нет, спасибо, ничего не надо.
– Прекрасно, – он язвительно улыбнулся, разглядывая меня. – Перейдем к делу. Как я понял из твоего резюме, опыта работы у тебя нет?
– Да, я…
– Знаю, ты готова учиться, владеешь двумя иностранными языками и согласна на маленькую зарплату.
Действительно, я была согласна на любую мизерную оплату, лишь бы меня взяли на работу. Специально включила такую фразу в резюме, и он клюнул. Хотя от денег я бы не отказалась.