скачать книгу бесплатно
– Пойдешь со мной на речку? – безразличным тоном спросил он.
– Хочешь, чтобы мать выпорола нас? Она запретила туда ходить. Сам знаешь, за это лето восемь утопленников.
– Я хотел показать тебе заброшенный дом возле реки, там водятся привидения.
– Что?! Привидения?! Врешь! – воскликнула я.
Увидеть привидения – предел моих мечтаний. Я так много о них читала… Хотелось вживую соприкоснуться с чем-то таинственным, необычным…
Антон улыбнулся – понял, что я заглотила наживку.
– В этом доме, – продолжал он, – жила ведьма. Она никак не могла умереть. Ну, ты должна знать эту историю. Помнишь, твоя мать ходила к ней ногу лечить?
Я медленно кивнула, хотя не помнила ничего подобного.
– Я был там вчера и видел женскую фигуру…
– Но привидения могут показываться только по ночам.
– Она была очень сильной ведьмой, к тому же, сейчас полнолуние. И кстати, уже завтра луна пойдет на убыль, придется долго ждать до нового полнолуния.
Я подумала: «Господи, и откуда он знает об этом!? Ведь точно же не прочел ни в одной книге! Значит, не врет».
И я решилась пойти с ним.
Антону в то время исполнилось четырнадцать лет, а мне десять. Я была гораздо слабее его, и на роль жертвы подходила идеально.
Мы зашли в калитку заброшенного дома, пробрались через заросший сад. Убогий дом, частично без крыши, сырые полусгнившие стены… Чем не место для привидений? Входную дверь давно сняли и унесли.
Мы осторожно перешагнули через порог, и перед нами, почти под ногами, увидели провал. Потолок, однако, был еще цел. Антон перепрыгнул через дырку в полу, я последовала за ним.
Мы шагнули в темноту дома, в нос ударил резкий запах гнили. Я зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, увидела перед собой лицо Антона и все поняла: мое сердце покатилось куда-то вниз. Сколько раз я наблюдала за этим выражением его лица, когда он собирался мучить свою жертву.
Он открыл следующую дверь и толкнул меня в комнату. Здесь в одном месте балки перегородки обрушились, вонзившись концами в полусгнивший пол. Должно быть, птицы или ветер нанесли сюда семена бузины, и они проросли сквозь щели в полу. По стенам, как рисунок обоев, расползался дикий виноград.
Я засомневалась, что привидение могло существовать в таких условиях.
– Снимай платье, – скомандовал Антон, нагло улыбаясь.
– Если тронешь меня, закричу, – умирая от страха, тихонько выдохнула я.
– Кричи, сколько хочешь, – засмеялся он. – Сюда никто не ходит. Как ты заметила, дом стоит далеко от дороги, на отшибе. Но если закричишь, ты доставишь мне огромное удовольствие, так что начинай!
В его руке я увидела крапиву. Не знаю, когда он ее сорвал, но то, что она предназначалась для издевательства надо мной, сомнений не вызывало.
– Снимай платье, сучка, – громко повторил он.
Его глаза налились кровью, и я поняла, что сейчас он применит грубую силу. Поэтому подчинилась: сняла платье и прикрыла руками совсем недавно начавшие расти груди. Он хлестнул меня крапивой по шее, животу и плечам. Эти места стали нестерпимо жечь.
Я вскрикнула и зажмурилась от боли, а он, глядя на мои страдания, получал огромное удовольствие: его рот расплывался в улыбке, я услышала довольный смех.
У меня по щекам потекли слезы, кожу нестерпимо пекло. Боковым зрением я видела свое отражение в потрескавшемся грязно-сером зеркале, которое висело на стене. Ужасное, жалкое зрелище. Я знала, больше всего на свете Антон любил наблюдать за страданиями своих жертв, поэтому старалась изо всех сил сдержать слезы, но они сами текли из глаз.
Двигаясь вниз по моему телу, он дошел до коленок и остановился.
– Теперь снимай трусы.
– Нет, Антон, нет! Я все расскажу маме, она убьет тебя!
Он захохотал в ответ.
– Неужели ты не понимаешь? Если твоя мать тронет меня, я ее убью! Поняла?
Не услышав ответа, он схватил меня за волосы и наотмашь ударил крапивой по лицу. Я взвизгнула от боли.
– Да, Антон, поняла! Прекрати, пожалуйста!
И тут случилось страшное: в зеркале, кроме меня и Антона, возникла еще одна, не совсем ясная, фигура. Я завизжала от страха, показывая на нее Антону. От неожиданности он выронил крапиву и, перескакивая через дыры в половицах, бросился к выходу. Я попыталась бежать за ним, но моя нога провалилась в дырку в полу. Я споткнулась и упала плашмя носом вниз, не переставая вопить от ужаса.
Кто-то тронул меня за плечо, и я услышала дрожащий старческий голос…
– Бедная девочка, ты так сильно испугалась меня?
Я повернула голову и увидела старика из плоти и крови. Он склонился надо мной, лицо покрыто глубокими морщинами. Из-под кустистых бровей на меня смотрели два слезящихся участливых глаза. На вид ему можно было дать лет сто.
– Зачем ты забралась сюда с этим противным мальчишкой?
– Он обещал показать привидение, – пролепетала я, размазывая слезы по щекам.
– Разве ты не знаешь, что привидения бывают только в сказках? В жизни их никто не видел. Ты большая девочка, а ведешь себя как маленькая.
В это время оконное стекло взорвалось сотней мелких осколков. Что-то влетело с улицы в окно, глухо стукнулось об пол. Я удивленно обернулась и увидела в стекле окна многоконечную «звезду», через которую в комнату ворвался поток теплого ветра, и мелкие куски стекла осыпались на пол с мягким позвякиванием.
Старик, кряхтя, поднял с пола камень и покачал головой.
– Ну, и друг у тебя. Этот камень пролетел аккурат над твоей головой и чудом не задел тебя!
– Он мне не друг, – сердито возразила я. – Он сын маминого мужа. Раньше мучил кошек и собак, а сейчас прицепился ко мне.
– Возьми, утри слезы, и надень платье, – старик протянул мне платок.
Я вытащила ногу из дырки в полу и, слегка прихрамывая, сделала пару шагов к платью, которое валялось на полу. Старик в это время смотрел в окно.
– Когда вы показались зеркале, я подумала, что вы привидение, и закричала от страха. Наверное, и Антон так подумал, поэтому сразу убежал.
Мы замолчали, думая каждый о своем. Я на- цепила платье.
– Мне домой пора, мама будет волноваться…
– Как твоя нога? Дойдешь?
– Немного болит, но ничего, на мне все заживает быстро, и ходить могу вполне.
– Хорошо, я рад.
– Вы живете в этом доме? – поинтересовалась я.
Он рассмеялся. Его смех был таким же дребезжащим, как и голос.
– Нет. Разве можно тут жить? Я живу в квартире, там, в новом районе, – он неопределенно махнул рукой. – Но здесь я родился, здесь прошла моя жизнь. Изредка прихожу сюда. Этот дом скоро развалится. Мне кажется, я уйду вместе с ним. Он часть меня, такой же старый и дряхлый. – Старик подошел к стене и ласково потрогал старые, выгоревшие от времени обои. – Эти обои я клеил своими руками аккурат лет тридцать назад, перед рождением сына. У нас с женой долго не было детей, и вот, когда мы потеряли всякую надежду их иметь, Настенька моя забеременела. Сколько тревог тогда было! Это сейчас медицина дошла до того, что и в возрасте женщины рожают, но тогда… В общем, для нас это было чудом. Я бы отсюда не уехал никогда, но сын настоял. Здесь нет удобств, горячей воды… Силы мои уходят, и я уже не могу навести порядок в саду. Была бы жива моя Настенька, как бы мы здесь славно жили! Но умерла она, пять годков назад, а я вот никак ее забыть не могу. Прихожу сюда, и кажется, вот она сейчас выйдет из соседней комнаты, укоризненно покачает головой и скажет: «Что же ты, старый дурак, калитку не закрыл? Жулька снова убежала…» Я бы сейчас все за это отдал…
Его взгляд стал отрешенным. И я уже забыла, что все мое тело горит от крапивы, что болит ссадина на ноге. Я жалела старика всем сердцем, и на глаза снова наворачивались слезы. Тогда я для себя решила, что самое страшное в жизни – это старость.
Мы помолчали. Я видела, что старик находится в прошлом.
– А где ваша Жулька? – спросила я, чтобы вытащить его оттуда.
Старик вздрогнул, как от удара, удивленно посмотрел на меня, будто увидел впервые.
– Жулька? Так она пропала в день похорон Насти. Провожала ее до самого кладбища и исчезла. Видно, с ней отправилась в мир иной…
– Что же, собака сама себя убила? – я удивленно приоткрыла рот.
– Ладно, – произнес он отчего-то сердитым голосом, – хватит об этом. Вижу, жалеешь ты меня, а этого делать не надо.
Старик прислонился к стене и громко задышал. Его грудь заходила ходуном, и он согнулся в приступе кашля. Откашлявшись, достал из кармана брюк леденец, завернутый в газетную бумагу, протянул мне.
– На вот, съешь конфетку. И пошли домой. Провожу тебя и с мамкой твоей поговорю, чтобы хорошенько наказала сорванца, который тебя крапивой хлестал.
– Нет, дедушка, нет, – испугано закричала я. – Он маму мою убьет, если мы ей об этом расскажем!
Старик взял меня за руку и молча потянул к двери. Половицы под его ногами тонко и длинно застонали.
– Не пойду, – твердила я себе под нос, упираясь ногами в пол.
Но рука у него крепкая и, несмотря на возраст, сил у него, видимо, достаточно…
Глава 2
Поднявшись со стула, я шагнула в темноту библиотеки. Мне не требовалось включать свет, все здесь было знакомо с самого детства. Мои руки скользили по корешкам книг, и я наткнулась на пустой проем: именно здесь стояла книга «Преступление и наказание». Неужели в мое отсутствие кто-то посещал библиотеку? Вот уже полгода здесь не было ни одного посетителя.
Странно, именно сегодня я собиралась забрать ее домой и перечитать снова. Я начала ее читать в электронном виде, но мне милей бумажный вариант.
Эта книга папина. После его смерти я перетащила часть книг из дома в библиотеку, к великой радости мамы, которая постоянно ворчала, потому что в моей комнате они лежали на подоконнике, в платяном шкафу, даже под кроватью. Эта книга была с пометками, сделанными рукой папы Он писал свои мысли на полях, еще будучи школьником.
Я перестала тосковать по папе, когда в полной мере погрузилась в мир книг. У меня появилась своя, наполненная книжными событиями, жизнь. Я иногда вспоминала папу и думала о том, что некоторым людям удается избежать смерти, потому что они продолжают существовать в созданных ими книгах.
Почти все писатели – волшебники. Они могут вызвать слезы, гнев, радость и разочарование. Могут успокоить, увести в другой мир и даже в другое время. И при этом писатель может быть мертвым физически…
Интересно, что происходит с мертвыми? Они там одиноки? Их окружает мрак? Наблюдают ли они за нами? О, Господи, почему я так часто думаю о смерти? И все-таки, несмотря ни на что, я была счастлива каким-то непонятным хрупким счастьем. Будущее представлялось мне радужным и прекрасным….
Стукнула дверь, зажегся свет, слегка ослепив меня. На пороге комнаты стоял Алексей. Он удивленно смотрел на меня.
– Ты чего в темноте сидишь, свет не включаешь?
– Не знаю, – пожала я плечами.
Меня поразили бледность его лица и красные, опухшие от слез, глаза. Я бросилась к нему.
– Что случилось?!
Алексей отвернулся. Я видела, что он пытается взять себя в руки.
– Алексей, чем я могу помочь тебе? – я тронула его за плечо.
Наконец он заговорил слабым и дрожащим голосом.
– Сегодня ночью умерла бабуля.
– Что?! – я отпрянула от него.
Он взял меня за руку и повел в комнату Лидии Федоровны. Здесь все было как всегда: кипел самовар, пахло кофе. Казалось, сейчас старушка выйдет ко мне и предложит сесть за стол.
«Это неправда», – твердила я про себя.
Лидии Федоровне исполнилось восемьдесят пять, и я понимала, что рано или поздно это случится. Но ведь она была вполне здорова, я думала, проживет еще долго. Перед глазами возник ее прекрасный образ: седые волосы, уложенные в замысловатую прическу – сочетание волнистых локонов, тугих завитков и колечек. Лицо, покрытое слоем пудры, яркая губная помада на смелом контрасте… Никакого намека на старость и болезнь.
Я вспомнила, что очень долго, общаясь с ней, не видела ее глаз. В любую погоду она их прятала за солнцезащитными очками. Мне чудилось, что глаза, наверное, какие-то необыкновенные. И я ощущала ее взгляд, он проникал сквозь очки в мою душу. В детстве это пугало меня, потом я привыкла.
Однажды я попросила Лидию Федоровну снять очки и поразилась: на меня взглянули ярко-синие и прозрачные, как стекло, проницательные глаза. Мороз пробежал у меня по коже, и я поняла, что Лидия Федоровна обладает какой-то тайной или даром, настолько необычным был ее взгляд.
Помню, я присела на стул и долго не могла прийти в себя, не понимая, почему один ее взгляд произвел на меня такое действие. Она, заметив мою реакцию, деловито нацепила очки и улыбнулась.
– Я не выношу обычный свет, особенно солнечный. Эта редкое заболевание, оно протекает у меня, слава богу, в легкой форме. Когда-нибудь расскажу тебе об этом.
Я тяжело вздохнула: «Похоже, эта тайна ушла вместе с ней».
Я растерянно оглянулась и задала нелепый вопрос:
– Где она?
– Ты спрашиваешь, где ее труп?
Я кивнула.
– Бабуля умерла ночью в больнице. Вечером в магазине упала. Покупатель вызвал «скорую», и ее увезли. Врачи сказали, обширный инфаркт.
Я открыла окно и подставила ладонь под капли дождя, а потом провела мокрой рукой по лицу. Меня слегка знобило, очень хотелось остаться одной, чтобы заорать, завыть от боли, выплакаться. Но я не могла это сделать при Алексее.