Измена. Простить неверную?..

Когда за Настей приходила няня, Софья Львовна, я вздыхала от разочарования. Точно знала, что не приедет, но всё равно почему-то ждала. К спектаклю извелась так, что даже перестала за этот самый спектакль переживать. Взволнованно смотрела на собирающихся родителей, подбадривала волнующихся детей и снова выглядывала из-за занавеса. Прозвучал звонок, стало тихо, я вышла на сцену, стала с краю у трибуны, открыла книгу и начала читать.

Виктор так и не пришёл.

Четырнадцатая глава

Виктория оказалась той ещё… загадкой. Диана ни капли на неё не похожа: сразу шла на пролом, самоуверенная, знающая себе цену. В Виктории проглядывала неуверенность, и даже вызывающая одежда, в которой пришла в караоке, не могла её скрыть. С чего решил, что она любовников ищет? Короткий разговор в машине, и передо мной снова оказалась скромная учительница. Ситуация, конечно, вышла неприятная, но мы взрослые люди, всякое бывает. Хотя, признавал я с невольной улыбкой, закатить скандал и получить по носу – это ещё уметь надо.

Она невольно заняла остаток вечера, заполнила мысли, которые постоянно возвращались к ней. А ещё у неё красивые глаза, заметил даже в потёках туши в полумраке салона. Добрые глаза, то, чего так не хватало большинству женщин, которых встречал за эти три года. Всю ночь лежал, к себе прислушивался: так и есть, снова начал на других смотреть. Оживаю. Может, действительно на свидание её пригласить? Простой, ни к чему не обязывающий ужин.

Мысль, поселившись в голове, засела в ней прочно и надолго, к концу следующей недели твёрдо решил: раз новая жизнь, то менять всё и сразу. Вытряхивать себя из затянувшегося застоя и одиночества. Не обязательно с Викторией, но для начала попытаться нормальным человеком стать, вспомнить, как с женщинами общаться надо.

На Глеба смотрю, невольно зависть берёт. Как у него всегда легко и просто? Я Диану не добивался – сама добилась. Долго не верил, что не разыгрывает, а правда влюбилась. С ней уже уверенность обрёл, да только на других уже не смотрел. Идиот. Надо было жить полной жизнью, может, не так больно было бы…

Ничего, скоро избавлюсь от этой занозы, выброшу из головы и заживу как все люди. Сам себе придумал, что развод, пусть даже первое слушание, даже если без неё – отправная точка, после которой жизнь наладится. О Кирилле толком ничего узнать не удалось. Да, видели вместе, на этом ниточка обрывалась. Но что-то подсказывало, что деньги он у Виктории для Дианы взял. Не бывает таких совпадений, не бывает, и всё тут.

– Ты готов?

Глеб зашёл в кабинет как к себе домой. Всегда так заходил, с широкой улыбкой, за которой настоящего не разглядеть. Открытие первой очереди жилого комплекса на два было запланировано, Собянин должен был подъехать, пресса, всё помпезно и торжественно. А в пять у Насти спектакль, как раз успею.

– А ты? – посмотрел исподлобья. С иголочки одет, причёска волосок к волоску, не то что у меня: сколько ни бейся, никакая укладка больше часа не держится.

– Обижаешь, – хмыкнул Глеб, поправив лацканы тёмно-синего пиджака. – Наш первый публичный выход! Кто бы мог подумать, что Москву будем покорять?

– Никто.

Неправда. Были у нас когда-то мечты-стремления, были, да сплыли. Остались на четвёртом этаже питерской квартиры.

– Как долго ты с ней спал? – вырвалось невольно. Нашёл время, когда отношения выяснять…

– Вить, – вздохнул Глеб, рассеянно приглаживая волосы. – Ты уверен, что прямо сейчас об этом поговорить хочешь?

Я бросил взгляд на часы. Поморщился.

– Ты прав. Не время и не место.

– Но ты уже хочешь поговорить, полдела сделано! – он хлопнул по плечу с нарочитым энтузиазмом, и впервые с момента встречи я что-то в глазах, кроме добродушной насмешки, заметил. Что-то, на надежду похожее.

Суета отвлекла. Пока добирались до спального района, пока утрясали последние вопросы, консультировали первых жильцов, что на камеру говорить, два часа подошло. Потом три, четыре… Мэр задерживался, его помощник предупредил, чтобы ждали. Как будто у нас выбор есть. Пришлось написать Софье Львовне, что опоздаю, а внутри сжалось всё: Настя обидится. Сам так хотел на её выступление посмотреть, вместо этого приходится бродить по двору под срывающимся дождём и пронизывающим ветром и высматривать кортеж московского главы.

– Давай после всей этой хрени завалимся ко мне.

Глеб подошёл, встал рядом. Руки в карманах пальто спрятал, посмотрел непринуждённо, словно для нас это норма.

– Не могу, – ответил отрывисто. На понятливый кивок Глеба пояснил: – В школу надо. У Насти спектакль.

– Она большая уже, да? – задумчиво протянул Глеб. – Может, хоть фотку покажешь?

– Обойдёшься.

А ведь потянулся уже за телефоном, да вовремя кортеж заметил. Надо ли с Глебом отношения налаживать, пока не решил, но докопаться до причины, по которой он с такой лёгкостью предал, необходимо. Тогда думал, не прощу, но время, оказывается, лечит. Или мне просто очень хотелось так думать.

Освободится удалось только в шесть. Я безнадёжно опоздал, но не объяснять же людям, с которыми следующие несколько лет плодотворно работать, что к дочке в школу спешу. Собянин уехал, остальных я на Глеба бросил и умчался, надеясь хоть под занавес успеть. Успел. Тихонько пробрался в актовый зал, встал у стены, нашёл Софью Львовну, во втором ряду сидела, потом Настю увидел на сцене. Умница моя маленькая. Надеюсь, кто-то потом в чат видео скинет, хоть какая-то от него польза. А потом Викторию заметил. И она меня тоже. Заметила. Дети что-то говорили, а она вдруг улыбнулась солнечно. Как будто ждала. Не удержался, кивнул ей, дав понять, что заметил. И снова на Настю отвлёкся.

– Ты опоздал! – обвиняюще сказала дочь после. Надулась, руки скрестила, в глазах слёзы. Как ей объяснить, что взрослая жизнь – это когда от себя не зависишь?

В актовом зале было шумно, дети и родители обсуждали спектакль, Викторию окружили плотной стеной, и парой слов не перемолвиться.

– Я на середине пришёл, – соврал. – Просто ты не заметила. Прости, мышь. Как смог, сразу примчался.

– Обещал, что весь спектакль посмотришь, – угрюмо сказала она, отворачиваясь. Переглянулся с Софьей Львовной, пожал плечами виновато.

– Прости, правда. – Присел перед Настей, за плечи взял. – Давай завтра сходим куда-нибудь?

– Ты так всегда делаешь. Сначала обманываешь, потом мороженым кормишь.

Раскусила. Я тяжело вздохнул и уткнулся лбом в её лоб. Проговорил тихо:

– Я очень хотел увидеть всё целиком. Но ты же понимаешь…

– Работа, – протянула она с интонацией взрослой, умудрённой жизнью и уставшей от своего мужчины женщины.

– Настя отлично справилась.

К нам подошла Виктория. Взгляд невольно прошёлся от кончиков её круглоносых туфель по щиколоткам до юбки-миди. Я встал, в глаза посмотрел. Да, сегодня снова учительница, но так ей гораздо больше идёт, чем ярко и вызывающе.

– Спасибо, – сказал тихо. Настя с Софьей Львовной отошли к кому-то из родителей, и мы вдвоём остались.

– Жаль, что вы не видели, – сказала она в тон. Каблуки низкие, чтобы в глаза мне смотреть, ей голову задирать приходится.

– Виктория, – я заговорил, боясь передумать. Сердце быстрее застучало, словно в первый раз кого-то на свидание приглашаю. Но это ведь не свидание, правда? – Какие у вас планы на второе октября?

– Второе? – она задумалась. – Это какой день недели?

– Пятница.

– После школы вроде бы никаких. А что?

– Вы говорили о том, чтобы составить компанию… – максимально неловко себя чувствовал, ну точно разучился.

– Хотите сходить в караоке? – она хитро улыбнулась.

– Ну нет. Хватит с меня подобных заведений, – ужаснулся притворно. – Предлагаю просто поужинать в тихом спокойном месте. Если вы правда не заняты.

– А давайте. – Она смело посмотрела, улыбнулась, наоборот, робко.

– Тогда я за вами заеду. В семь нормально будет?

Оказывается, всё просто, и не надо велосипед лишний раз изобретать. Она кивнула, извинилась – кто-то окликнул. Я проводил её взглядом – строгая одежда не могла спрятать привлекательную фигуру. Внизу живота зажглось слабое тепло, давно забытое. Понял, что ждать буду, может, даже больше, чем суда.

Пятнадцатая глава

Пригласил! До сих пор не верилось! Провожая его взглядом, не могла унять бешеный стук сердца, внутри всё замирало. Оставшись одна, сжала кулаки и тихо завизжала. Ужин – это много или мало? Просто поедим, или будет что-то большее? Оба взрослые люди, он одинок, я тоже, к чему тянуть кота за причинные места? Хотелось позвонить Ленке, выложить всё, поделиться, но сегодня понедельник, у них какие-то важные испытания на её любимых крысах проходят, трубку не возьмёт.

Пригласил. Не показалось же, правда? Я перебирала наш короткий разговор в памяти и таяла. Выходит, не отпугнула, наоборот, заинтересовала? Может, переименовать пособие в «Как привлечь мужчину безумным поступком»? Один способ точно знаю. Не, не о школе же он позвал поговорить. Или нет? Ледяной водой окатило: что, если да? Вдруг просто хочет Настины успехи обсудить, а я ему не интересна? Но тогда почему ужин? Потому что днём работает, дурочка. Настроение упало.

Почему так сложно? Что надеть, если это просто деловая встреча? В пятницу. Вечером. Ну да, обычно именно тогда встречи и назначают. А может, у него остальные дни загружены…

– Забей, – посоветовала Ленка в среду. – Просто забей и выжми из этого вечера максимум. Даже если просто о школе хочет поговорить, ты что, не знаешь, как тему перевести?

– Знаю, – ответила я уныло. Меня швыряло от восторга и предвкушения к унылому осознанию – ничего серьёзного от этого вечера ждать не стоит. Подруга из лаборатории на белый свет не выходила, по телефону много не обсудишь, и к пятнице нервы были на пределе. Я даже на Леви сорвалась за то, что наложил кучу мимо лотка, а он, в отместку, всю ночь спал на кухне. Обиделся.

Весь день на часы смотрела, изнывая от нетерпения и неизвестности: он так ни разу и не написал. Может, всё отменилось? Может, забыл, и лучше позвонить и напомнить? К пяти уже сидела, как на иголках. Ни на что особо не рассчитывая, искупалась, побрилась, платье выбирала с час, не меньше. И пропустила сообщение:

Я заеду в семь. У нас всё в силе?

Сердце как подскочило к горлу, так там и осталось до семи, когда я из дома вышла и заметила знакомую машину. Виктор сидел внутри, но, заметив меня, вышел. Дыхание перехватило: какой он всё-таки… Поразительный. Другого слова не подобрать. Пальто до колена делало его ещё выше, волнистые волосы шевелил ветер, в глазах улыбка. И на губах – тоже. Пока я дорогу переходила, он из машины букет достал, протянул с лёгкой улыбкой:

– Это вам.

Я зарылась носом в пушистые пионы – достал же где-то в октябре! Значит, всё-таки свидание!

– Может, на ты перейдём? – предложила, когда он дверь открыл.

– Может, – кивнул он, трогаясь с места. – Как прошла неделя?

Вот так, просто и буднично, мы говорили о ничего не значимых мелочах, словно знакомы всю жизнь или живём вместе года три, не меньше. И в ресторане разговор продолжился, постепенно становясь глубже, с подтекстом, который, возможно, только я видела.

– Значит, последние отношения закончились печально, – констатировал он, когда я закончила рассказывать про Кирилла.

– Твои, как погляжу, тоже.

Сердце снова забилось быстрее. Про жену его до сих пор ничего не знаю, он отмалчивался, самой спрашивать было неловко.

– Мои три года назад закончились, – сказал он спокойно, глядя в глаза. Добавил после небольшой паузы: – Сегодня был первый суд. Мы разводимся.

– Сегодня? – неприятный холодок прошёл по спине. – А почему только сейчас?

– Так получилось, – ответил лаконично, давая понять, что лучше пока не спрашивать. Что ж, он до сих пор женат, но хотя бы начал процедуру развода. Судя по тому, что Настина мама до сих пор в школе ни разу не появилась, её нет в Москве. Любопытство вопило расспросить, но я сдержалась. Вместо этого посмотрела на правую руку – кольца нет. Заметив взгляд, Виктор весело побарабанил по столу, привлекая внимание к длинным ухоженным пальцам.

– И что потом? – спросила тихо.

– Потом? – он лениво улыбнулся, стрельнул глазами, и я заработала микроинфаркт. – Потом хочу начать жить заново.

– Решил, что готов для новых отношений?

– Думаю, да.

Вино мы пили белое, лёгкое, но у меня голова закружилась, как после пары стаканов виски. И взгляд его до нутра прожёг, воспламенил кровь. Так вообще бывает: чтобы раз, и сразу в омут с головой? Я же его не знаю совсем. Меня к нему влечёт, а его ко мне? Не чувствовала я того, что принято химией называть. Желание чувствовала, но может, это от воздержания и наличия красивого мужчины рядом, а вовсе не от влюблённости, что сама себя придумала.

– Ты мне нравишься, – ответил он прямо. Новый разряд тока прошёл по телу – к такой честности не привыкла. А как же ходить вокруг да около, влюблять в себя? Просто пришёл, заявил и всё? Но разве мне эти долгие блуждания и разговоры ни о чём нужны? Нужны – поняла вдруг. Хочу, чтобы красиво всё было. Так, как не бывало никогда.

– Это предложение? – усмехнулась криво.

– Нет, – он ответил лёгкой улыбкой, пригубил вина. Взгляд задержался на влажных губах, я с трудом подняла его, встречаясь глазами. – Это констатация факта. Ты мне нравишься, и я пока не знаю, что с этим делать.

– У вас в Питере все такие откровенные? – спросила, начиная нервничать. Как-то на признание в любви не тянет.

– Тебе это не приятно?

– Да. Нет. Не знаю.

Сказала, не подумав, фыркнула, ловя смех в его глазах. Он ответил мягкой улыбкой, сердце от неё остановилось и ухнуло вниз. Мама дорогая, это просто нечестно: с таким глазами родиться! Это же оружие массового поражения!

– Прости. Забыл уже, как за девушками ухаживать надо.

– Пока у тебя отлично получается.

Я снова посмотрела на его руку, лежащую на столе, и, словно услышав мысли, она потянулась, накрыла мою ладонь. Пальцы мягко огладили костяшки, под кожей вспыхнуло, ручейки тепла понеслись к сердцу.

– Правда? – Виктор склонил голову набок.

– Цветы, ресторан… Классика. – Я старательно игнорировала сошедший с ума пульс, старалась не показать, что от простых касаний уже разомлела. Точно Ленка говорила: секс полезен для здоровья. И оказывается, мне его очень не хватало.

– Звучит скучно. – Он вздохнул, убрал руку и попросил счёт. Я что-то не то сказала? Вот так всё и закончится?

– Не скучно! – возразила горячо.

– Поехали на Воробьёвы горы. Я полгода в Москве, а до сих пор там не бывал.

– Ни разу?!

– Когда-то приезжал. Лет шесть назад. Зимой.

Это тоже звучало банально, но мне нравилось. Показалось, что Виктор правда забыл, как ухаживать и покорять. Или не было в нём никогда той напористости, что многим женщинам нравится. В Кирилле зато её было хоть отбавляй, нахлебалась. Хотелось покоя и вот такого, простого и спокойного мужчину рядом. Когда мы оделись, он взял за руку, взглядом спросил: «Не возражаешь?». Я только крепче пальцы переплела.

Ехать было недалеко, в десять на дорогах стало гораздо свободнее. На смотровой площадке почти никого не было: холодный ветер разогнал и отчаянных туристов, и молодёжь, и влюблённые парочки.

– Вот тебе и романтика, – хмыкнул Виктор, поднимая ворот пальто.

– А ты романтик? – я повторила за ним, мечтая скорее вернуться в тёплый салон. Да, ночная Москва впечатляет, конечно, но не когда начинает замерзать нос, и появляются сопли.

– Раньше был, – кивнул он. Посмотрел пронзительно: – Надеюсь, и сейчас им остался.

– Веришь в любовь с первого взгляда?

– Ты нет?

– Верю.

Сорвалось легко, потому что правда верю. Влюбилась всё-таки, пусть даже не знаю его совсем. И рядом не страшно, хочется нырнуть в омут с головой и не выплывать на поверхность.

– Давай в машину вернёмся, – предложил он, вздрагивая. – Не хочу, чтобы ты завтра с простудой слегла.

О, я бы слегла непременно, только не с простудой, а с ним под боком. Озвучивать это, конечно, не стала, перевела дух, в тепле оказавшись. Отсюда и вид на город гораздо лучше показался. Заворожил. Мы молчали, напряжение растекалось патокой, заставляло звенеть нервы.

– Вик, – тихо позвал Виктор. Я медленно повернулась, в очередной раз забыв, как дышать. Он потянулся ко мне, и внутри всё задрожало, потянулось в ответ. Губы на самом деле оказались мягкими, нежными. От поцелуя бросило в жар, и я ответила, касаясь его шеи, запуская руку в волосы. Тихие, влажные звуки, с которыми размыкались наши губы, наполнили салон. Виктор обнял, притягивая к себе, и я впилась обвила шею, вспыхивая. Давно так не целовалась: жадно, не желая останавливаться, плавясь от каждого движения губ. Давно на Воробьёвых горах не целовалась, словно в студенческие годы вернулась.

Он тоже не желал отпускать. Терзал губы снова и снова, оттягивая, обводя контур языком. Ныряя внутрь и увлекая, заставляя терять голову. Я нырнула под пальто, погладила грудь, чувствуя, как сильно и быстро стучит его сердце.

– Поехали ко мне, – шепнула в приоткрытый рот. Виктор не ответил: ещё раз сладко поцеловал, оторвался и посмотрел в глаза. Отпустил, завёл мотор и, не говоря ни слова, вырулил на дорогу. До дома мы молчали, даже не смотрели друг на друга. Я лихорадочно вспоминала, насколько у меня чисто, но, когда поднялись в квартиру, поняла, что обоим всё равно, даже если бы тут тайфун прошёлся. Верхнюю одежду и обувь сняли неторопливо, а потом нас швырнуло друг к другу.

– Где у тебя спальня? – спросил он, прижимая к стене в прихожей и целуя шею. Я промычала что-то нечленораздельное, расстёгивая его рубашку.

Обжигающие ладони скользили по талии, спускаясь к бёдрам, задирая платье. Хотелось скорее почувствовать его внутри, от нетерпения низ живота тянуло, между ног давно было влажно и жарко. Его член упирался в живот, приятно удивляя размером. Я стащила с него рубашку, бросила на пол. Потянула за собой, путаясь в собственных ногах, задыхаясь, не выпуская руку. Щёлкнула ночником, пока он нетерпеливо расстёгивал змейку на спине. Переступила через платье, повернулась, обвила руками, желая коснуться везде и сразу. По широким плечам, к рельефной груди, вниз, по плоскому животу. Рванула ремень, отвечая на бесконечные жадные поцелуи. Дёрнула штаны вместе с трусами вниз, обхватила член – не ошиблась, размер приличный.

Виктор сладко выдохнул, подаваясь навстречу руке, выпутался из штанов и, обняв, мягко опустил на кровать. Вес чужого тела ощущался идеально, кожа полыхала, я тёрлась о него, спешно расстёгивая лифчик. Несдержанно застонала, когда губы сомкнулись на соске. Выгнула спину, запуталась в мягких волосах, притягивая к себе. Потом, все прелюдии, изучение друг друга – всё потом. Сейчас хотелось почувствовать его в себе, целиком и полностью.

Он сел на пятки, тяжело дыша. Обхватил щиколотки, провёл ладонями вверх, к бёдрам, подцепил трусики.

– У тебя есть презервативы?

– Нет. Я пью таблетки. – Поймала короткое сомнение во взгляде, добавила: – И точно ничем не болею.

– В этом я не сомневаюсь, – ответил он, с лукавой улыбкой целуя колено.

Когда снова лёг сверху, я забросила ногу за спину, притянула к себе, нетерпеливо поёрзала, чувствуя жар, исходящий от него. Сама направила в себя, прерывисто задышала, когда он начал двигаться. Медленно, плавно вращая бёдрами. Как чёртов стриптизёр на танцполе. Дразнящие движения быстро сменились другими, резкими. Воздух зазвенел от шлепков, наполнился сдвоенным дыханием, влажными звуками, с которыми соприкасались наши тела и губы. Я обвила его плечи, притягивая к себе, не пытаясь подстроиться под ритм, отдаваясь, содрогаясь от мощных толчков. Внутри скручивалась тугая пружина, заставляя двигаться навстречу, подгонять.

– Быстрее! – взмолилась коротко, чувствуя, что вот-вот взлечу. – Быстрее, Вить! – выкрикнула, замирая. Наслаждение разлилось по телу, меня тряхнуло, сознание распалось на сотню крохотных осколков. Он продолжал двигаться, но я уже не чувствовала, по телу гуляли сладкие волны. Долгий протяжный стон зазвучал над ухом. Виктор вжался в меня, мелко дрожа, несколько раз коротко толкнулся, изливаясь до конца. Приподнялся на локтях, подул на лоб.

– Наверное, поздно предлагать тебе чай? – довольно улыбнулась я.

– Почему? Или ты меня уже выгоняешь?

– Ну нет, – обняла его крепче, не давая выйти из меня. – Ночь только началась.

***

Когда проснулся, не сразу понял, где нахожусь. А, поняв, довольно улыбнулся. Вика спала, отвернувшись. Одеяло сползло до поясницы, на плече виднелся засос – увлёкся. С ней было сложно не увлечься. Тихо выбравшись, я пошёл в душ. Стоит заказать доставку, позавтракать, а потом домой. Или задержаться ещё? Впервые за долгое время не ночевал дома, с Настей придётся объясняться.

Полотенца в ванной не оказалось, пришлось набросить махровый халат, который с трудом сошёлся на груди и едва доставал до колен. Я достал телефон, посмотрел на экран – половина восьмого. Настя ещё спит. Нет необходимости говорить, что не ночевал, всегда можно сказать, что пришлось утром уехать. Что-то часто начал дочери врать, но про Вику ей пока знать не стоит. Под ноги прыгнул пушистый рыжий кот, окатил презрением и, задрав хвост, важно пошёл на кухню. Я – за ним, чтобы поставить чайник и заказать завтрак. Не успел зайти – зазвонил телефон, хорошо хоть додумался в ресторане на беззвучный поставить. Настя. Снял трубку моментально: что могло случиться, раз так рано проснулась и звонит? И от первых же слов пошатнулся, опираясь о стол:

– Папа, ты где? Приезжай скорее домой, мама вернулась!

Ше