
Полная версия:
Тонкая грань
— Ошибка в календаре? — спросил Демьян.
— Нет. Разница составляет одиннадцать лет.
— Тогда разные события могли быть приняты за основание.
— Именно это я и подумала. Но обе даты встречаются в документах, составленных задолго до появления нынешнего спора. И материальные следы подтверждают части обеих версий.
Марфа взяла лист.
— А что говорят жители?
— Что они не согласны не с тем, когда произошло событие, а с тем, кто при нём присутствовал. Одни считают, что первые поселенцы были местными семьями, которые спасались от наводнения. Другие утверждают, что поселение основали переселенцы, пришедшие после пожара в долине. Каждая сторона уверена, что другая присвоила себе историю города.
— А если они говорят о двух разных этапах его основания? — спросила Мильхара.
— Возможно. Но пока никто не смог объяснить, почему в документах обе даты названы датами одного и того же события.
Демьян уже перелистывал выписки.
— Нам нужны оригиналы. И сведения о том, кто вносил исправления. Отдельно — строительные записи, семейные хроники, записи о захоронениях, если они сохранились. Никаких выводов до сверки.
— Я подготовлю запросы, — сказала Лиса.
— Нет, — возразила Мильхара. — Если мы отправим стандартный запрос, кто-то может начать готовиться к нашему приезду. Мы пока не знаем, кто в городе заинтересован в сохранении одной из версий. Лучше запросить копии из двух независимых архивов, а на месте начать с материальных следов.
Демьян поднял на неё глаза.
— Это разумно. Но нам всё равно нужно зарегистрировать поездку и цель исследования.
— Разумеется.
— И заранее определить, что мы будем считать подтверждением, а что — только совпадением.
— Согласна.
Он некоторое время смотрел на неё, словно хотел проверить, не воспринимает ли она его возражения как попытку вернуть себе контроль. Затем закрыл папку.
— Тогда ты подготовишь план исследования. Я проверю источники и организую независимую сверку. Лиса займётся происхождением архивных копий. Марфа — местными свидетельствами и тем, как их собирать без давления на людей.
Марфа медленно кивнула.
— Я не буду обещать им, что мы восстановим правильную историю.
— Хорошо, — сказал Демьян.
— Я скажу, что мы попытаемся установить, какие утверждения подтверждаются, какие противоречат друг другу и чего мы пока не можем знать.
— Ещё лучше.
Арден оттолкнулся от стены.
— А я могу объяснить, как различать узлы, оставленные последовательными вмешательствами.
Мильхара посмотрела на него.
— Можешь предоставить материалы, которые у тебя есть. Но исследование на месте буду вести я.
Он не возразил.
— Хорошо.
Это короткое согласие почему-то оказалось труднее принять, чем спор. Мильхара ожидала, что Арден предложит более опытный способ, укажет на опасность или напомнит, что уже сталкивался с подобной структурой. Вместо этого он просто сел и начал собирать свои записи.
Она не знала, было ли это уважением к её решению или осторожностью человека, который больше не уверен, что имеет право вмешиваться.
Возможно, и то и другое.
Лиса снова посмотрела на карту.
— Есть ещё одна проблема, — сказала она. — Если эти места действительно связаны, мы не знаем, как давно возникла связь. Некоторые документы старше других на десятилетия. Если узлы одинаковы, это не значит, что они появились одновременно.
— Значит, мы не будем соединять их линиями, — сказала Мильхара.
— Тогда карта останется набором точек.
— Пока это честнее, чем придумывать маршрут.
Демьян провёл пальцем над бумагой, не касаясь её.
— Карта без линий выглядит незавершённой.
— Она и есть незавершённая, — ответила Мильхара. — Мы пока не знаем, что именно показываем.
Лиса впервые за утро улыбнулась.
— Именно поэтому я позвала вас.
За окном начал светлеть горизонт. Ночь уступала место утру, и в косом свете на карте проступили мелкие пометки, которые до этого почти терялись на бумаге.
Тридцать одна точка.
Семь неподтверждённых мест остались за пределами листа.
Ни одного доказанного маршрута.
Ни одного центра.
Мильхара взяла карандаш и написала в верхнем углу карты:
Рабочая схема. Связи не установлены.
Потом добавила ещё одну строку:
Сходство не доказывает общего происхождения.
Она отложила карандаш.
Впервые с тех пор, как они обнаружили название Палимпсеста, Мильхара почувствовала не только тревогу. Перед ними лежала задача, которую нельзя было решить одним магическим прикосновением, признанием виновного или уничтожением опасного устройства. Здесь не существовало единственного кабинета, где хранились все ответы. Не было одного человека, которого достаточно заставить говорить, чтобы прошлое стало ясным.
Возможно, именно поэтому исследование требовало от неё большего, чем прежде.
— Мы отправимся в Вельск, — сказала она. — Сначала установим, что там действительно произошло. Не то, что жители привыкли рассказывать, и не то, что нам подсказывает карта. Только то, что мы сможем проверить.
— А если обе версии окажутся неверными? — спросила Марфа.
Мильхара посмотрела на две даты в реестре.
— Тогда нам придётся выяснить, почему люди столько лет спорят между ними.
Она не добавила, что иногда вопрос о том, кто прав, оказывается менее важным, чем вопрос о том, кто и зачем сделал невозможным сам разговор о прошлом.
Пока у них не было доказательств, что именно это произошло в Вельске.
Поэтому Мильхара не записала эту мысль в план.
Она оставила её там, где ей и следовало быть, — среди вопросов, на которые ещё предстояло найти ответ.
Глава 2. Город с двумя датами

До Вельска они добрались на третий день.
Первые два дня ушли на дорогу и подготовку. Демьян сверял копии реестров с записями двух независимых архивов, Лиса проверяла происхождение каждого документа, который собиралась использовать, а Мильхара составляла план исследования, стараясь не включать в него ни одного предположения, которое пока нельзя было проверить.
Марфа занималась письмами местным жителям. Она не называла поездку расследованием магических вмешательств и не обещала людям, что приезжие восстановят утраченную истину. В письмах говорилось, что исследовательская группа изучает расхождения в исторических записях и хочет поговорить с теми, кто хранит семейные документы, воспоминания и свидетельства о старых событиях.
Ответили семнадцать человек.
Пятеро согласились встретиться лично. Четверо предложили передать копии документов, но отказались обсуждать их содержание. Трое написали, что приезжим здесь не рады. Остальные не дали определённого ответа.
Особенно коротким оказалось письмо от местного архивариуса:
Даты вы найдёте. Людей, которые помнят, что за ними стоит, — не обязательно.
Демьян перечитал его дважды.
— Это может быть обычным предупреждением о закрытости местного сообщества, — сказал он.
— Может, — ответила Лиса.
— Или человек знает, что именно мы ищем.
— Может.
— Или хочет, чтобы мы подумали, будто он знает.
Лиса подняла на него взгляд.
— Ты собираешься перечислять все возможные объяснения?
— Пока мы не выбрали одно из них, это полезное занятие.
— Тогда добавь ещё одно: он просто не любит незнакомцев.
— Добавил.
Мильхара сидела напротив, изучая карту Вельска. Поселение располагалось в долине между двумя невысокими горными грядами. Через него проходила река, на которой прежде работали мельницы. По старым планам здесь находились каменный мост, пристань и два жилых квартала, разделённых торговой площадью.
На современных схемах мост был отмечен как исторический памятник. Пристань исчезла. На месте одного квартала располагался новый рынок, а второй превратился в жилую улицу с узкими домами и общими дворами.
Сам город выглядел обычным.
Именно это настораживало Мильхару сильнее, чем если бы они увидели на въезде разрушенные стены или заброшенные дома. Аномалии редко выглядели так, как люди ожидали. Они могли годами существовать рядом с привычной жизнью, не привлекая внимания, потому что каждый отдельный человек знал лишь небольшую часть общей картины.
Поезд прибыл ранним утром. Воздух был влажным, над рекой лежал туман. У вокзала их встретил мужчина лет пятидесяти в тёмном пальто. Он держал в руке сложенный зонт, хотя дождя не было.
— Вы из исследовательской группы? — спросил он.
— Да, — ответила Мильхара. — Меня зовут Мильхара. Это Лиса, Демьян и Марфа.
Мужчина посмотрел на каждого по очереди.
— Я Олег Руднев, городской архив. Мне сообщили, что вы приедете. Сразу предупрежу: оригиналы документов выдаются только по установленной процедуре. Некоторые семейные материалы находятся у частных владельцев, и я не могу распоряжаться ими от имени города.
— Мы не ожидаем, что вы будете нарушать правила, — сказал Демьян. — Нам прежде всего нужны описи и сведения о происхождении записей.
— Описи у нас есть.
Руднев произнёс это так, словно речь шла о давно известном факте, который не нуждался в дальнейшем обсуждении.
— А объяснение двух дат? — спросила Мильхара.
Архивариус поправил ворот пальто.
— Объяснение тоже есть. Просто не все считают его правильным.
— Вы считаете?
— Я считаю, что архив должен хранить документы, а не решать за жителей, какую память им следует считать настоящей.
Это был разумный ответ. Возможно, слишком разумный для человека, которому не раз приходилось отвечать на один и тот же вопрос.
Мильхара не стала настаивать.
— Тогда начнём с документов.
Руднев повёл их к центру города.
По дороге они прошли мимо площади, где рабочие устанавливали деревянные конструкции для ежегодного праздника. На длинных столах лежали доски, краска, верёвки и свёрнутые полотнища. На одном из них уже было написано: «День основания Вельска». Год пока не указали.
У фонтана спорили двое мужчин. Один держал в руках старую фотографию, другой — свёрнутый лист, похожий на копию из книги.
— Вы опять хотите перенести праздник? — спросил первый.
— Я хочу, чтобы мы перестали врать детям!
— Ты называешь ложью всё, что не совпадает с твоей семейной тетрадью.
— А ты называешь семейные свидетельства выдумкой, потому что тебе так удобнее.
Руднев не остановился, но его шаг стал быстрее.
Мильхара посмотрела на мужчин.
— Это из-за дат?
— Да, — ответил архивариус. — Они спорят почти каждый год.
— Только они?
— Нет.
— А остальные жители?
— Одни празднуют одну дату, другие — другую. Большинство предпочитает не вмешиваться. Но в последние годы спор стал острее.
— Почему?
Руднев помолчал.
— Праздник собирает деньги. Город получает поддержку на восстановление исторических зданий. От даты зависит, какие события включают в официальную программу и какие семьи считают потомками первых поселенцев. Там, где появляется почётное место, всегда найдутся люди, которые захотят его занять.
Демьян сделал пометку.
— То есть спор имеет и практические последствия.
— Конечно. История редко остаётся только историей.
Они дошли до архивного здания. Оно располагалось в бывшем доме городского управления: два этажа, каменный фундамент, узкие окна и тяжёлая дверь с медной ручкой. Над входом сохранилась выцветшая надпись с датой постройки.
Мильхара задержалась у ступеней.
В камне возле дверного проёма виднелись две металлические пластины. На одной была выбита дата, на другой — другая. Обе пластины выглядели старыми. На нижней сохранились следы коррозии, верхняя была потемневшей, но края её казались менее изношенными.
— Что это? — спросила она.
Руднев посмотрел туда, куда она указывала.
— Памятные даты. Их установили в разное время.
— Почему две?
— Одна связана со строительством первоначального здания, другая — с его восстановлением.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

