Читать книгу Последняя грань (Милена Алексеевна Харламова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Последняя грань
Последняя грань
Оценить:

3

Полная версия:

Последняя грань

— Хорошо, — сказала Мильхара. — Но добавь правило: если независимые проверки расходятся, мы публикуем расхождение, а не выбираем самый удобный результат.

Демьян внёс поправку.

— Так расследование может никогда не закончиться.

— Оно может закончиться на конкретном вопросе. Но мы не должны притворяться, что вместе с ним исчезли все остальные.

Первый ответ пришёл из архива на южном побережье.

Хранители сообщили, что в последние двое суток изменились описания нескольких документов, связанных с давним спором о распределении воды. При этом сами бумажные оригиналы оставались на месте. В электронном каталоге исчезли ссылки на два свидетельства, противоречивших официальной версии, а рядом с основным документом появилась отметка о завершённой проверке.

Хранители не могли установить, кто изменил каталог. В журнале доступа значилась общая служебная учётная запись, которой пользовались несколько сотрудников. Само изменение могло быть внесено человеком, имевшим обычные полномочия.

Однако отметка о завершённой проверке появилась в момент, когда архив был закрыт для посетителей, а ответственный сотрудник утверждал, что не входил в систему.

Второй ответ пришёл спустя несколько часов.

В северном архиве нашли бумажную копию журнала, в которой сохранилась прежняя ссылка на противоречащие материалы. На новой копии ссылка отсутствовала. При этом дата создания обеих копий была одинаковой, хотя вторая содержала исправления, внесённые позднее.

Третий архив не обнаружил никаких изменений.

Демьян положил ответы рядом и долго смотрел на них.

— Два совпадения и один отрицательный результат, — сказал он. — Этого достаточно, чтобы говорить о повторяющемся явлении в отдельных местах. Но недостаточно, чтобы утверждать, что все независимые архивы затронуты.

— А отсутствие изменений в третьем архиве не доказывает, что он защищён, — добавила Мильхара. — Мы не знаем, проверяли ли его теми же способами.

— Значит, следующий этап — проверить метод проверки.

— И сделать это до того, как начнём переносить документы.

Демьян согласился. Он не хотел подвергать архивы риску, но и не собирался объявлять их безопасными только потому, что в них ещё не обнаружили проблему.

В тот же вечер они получили возможность связаться с Агатой.

Она находилась в небольшом помещении при архиве, где раньше хранили документы, ожидавшие независимой экспертизы. Комната не имела отдельного выхода, но располагалась вне основного каталожного зала. Агата выбрала её сама, чтобы не вести разговор рядом с материалами, к которым Севран мог иметь доступ.

На её лице не было прежней собранности. Она выглядела так, словно несколько ночей подряд пыталась решить задачу, у которой постоянно менялись исходные условия.

— Вы получили сообщение, — сказала она.

— Получили, — ответил Демьян. — Но не знаем, насколько точно оно передаёт ваши сведения.

— Я тоже не знаю, какая часть дойдёт до вас без изменений. Поэтому не буду просить поверить мне на слово.

Она достала из папки две схемы. На первой были отмечены три последовательных этапа. На второй — отдельные точки, рядом с которыми стояли даты и короткие замечания.

— Это не полный план Севрана, — сказала Агата. — Это то, что я смогла восстановить из документов, к которым у меня ещё оставался доступ. Первый этап уже начался. Он должен был подготовить архивы к принятию единой версии, не вызывая немедленного сопротивления. Второй связан с ограничением доступа к противоречащим материалам. Третий должен синхронизировать изменения в связанных узлах.

— Что означает «синхронизировать»? — спросила Мильхара.

— Я не могу утверждать, что понимаю все технические детали. В старых схемах это слово использовалось для обозначения согласования результатов между узлами. В новых документах оно появляется рядом с записями о людях, которые вспоминают события одинаковыми словами.

— То есть речь может идти о воздействии на память, а не только на архивы.

— Да. Но я не знаю, будет ли воздействие прямым, через связанные узлы или через изменение доступа к записям. Возможно, используются сразу несколько способов.

Демьян развернул первую схему.

— Здесь указан срок следующего этапа. Откуда он взялся?

— Из журнала подготовки. Там было написано, что переход должен произойти до смены ночного дежурства в северном хранилище. Но журнал не обновлялся после последних изменений. Я не могу гарантировать, что время осталось прежним.

— Почему вы не передали нам документы раньше?

Агата не отвела взгляд.

— Потому что я пыталась получить подтверждение, что схема ещё действует. Я боялась, что, если передам неполные сведения, вы начнёте операцию по неверному времени и потеряете возможность вмешаться позже.

— А если бы вы ждали ещё день?

— Тогда вы могли бы узнать слишком поздно.

— Вы понимаете, что это тот же выбор, который вы делали раньше? — спросил Демьян. — Вы решаете, сколько другим людям нужно знать, чтобы они не приняли неправильное решение.

Агата сжала пальцы.

— Понимаю. Поэтому я передала вам всё, что у меня есть. Включая документы, которые могут показать, что я ошибалась.

Мильхара внимательно изучила вторую схему.

На ней были отмечены четыре точки. Две совпадали с архивами, где обнаружили изменения. Третья находилась в районе, где независимые хранители ещё не сообщали о нарушениях. Четвёртая была обозначена без названия.

— Что это за точка?

— Не знаю. В журнале она названа резервным наблюдательным узлом. Я не смогла установить, где он находится.

— А почему вы считаете, что он связан с операцией?

— Потому что рядом с ним указано время повторной проверки, а в другом документе этот же знак стоит возле отметки о переходе к следующему этапу.

Демьян не стал делать вывод сразу. Он записал происхождение обеих схем и попросил Агату отдельно указать, какие элементы она видела в оригинале, а какие восстановила по копиям.

Она выполнила просьбу, даже когда это означало пометить несколько ключевых деталей как неподтверждённые.

— Я не могу гарантировать точность всех данных, — сказала она. — Севран контролирует часть каналов. Некоторые записи могли быть изменены до того, как я получила к ним доступ. Другие могли быть неполными с самого начала.

— Но вы уверены, что операция продолжается? — спросила Мильхара.

Агата замолчала.

— Я уверена, что Севран не отказался от своей цели. Уверена, что в последние дни он собирал оставшиеся материалы и пытался восстановить доступ к резервным связям. Но я не знаю, на какой стадии находится каждый узел. Если я скажу больше, это будет не свидетельство, а догадка.

Мильхара кивнула.

В её глазах Агата больше не была человеком, который должен принести окончательный ответ. Она была свидетелем с ограниченным доступом, собственными ошибками и сведениями, которые требовали проверки.

И именно поэтому её сообщение имело ценность.

Они провели остаток ночи, составляя план.

Демьян предложил разделить действия на три независимых направления.

Первое — защита документов. Марфа должна была организовать копирование ключевых записей и открыть журнал доступа, чтобы любые изменения фиксировались несколькими независимыми хранителями.

Второе — проверка каналов. Мильхара вместе с исследователями должна была установить, какие узлы действительно связаны с синхронными изменениями, не пытаясь сразу воздействовать на них.

Третье — проверка человеческих свидетельств. Добровольцам предлагалось сопоставить собственные записи с воспоминаниями, но никто не должен был подвергаться магическому исследованию без согласия.

Арден настоял на дополнительном условии: у каждого направления должны быть заранее определены границы остановки.

Если при копировании обнаружится, что доступ к исходному документу уже изменён, копирование не должно автоматически считаться восстановлением оригинала. Если исследование узла начнёт затрагивать соседние связи, его следует остановить, даже если это оставит часть вопросов без ответа. Если доброволец передумает, его отказ не должен становиться основанием для давления или подозрений.

— Мы не можем заранее предусмотреть всё, — сказал Арден.

— Не можем, — ответила Мильхара. — Но можем определить, что не будем делать даже в случае неудачи.

— Например?

— Не будем стирать противоречия ради быстрого восстановления порядка. Не будем объявлять одну версию истинной только потому, что она согласуется с большинством записей. Не будем считать человека виновным за отказ участвовать в проверке. И не будем продолжать вмешательство только потому, что уже начали его.

Демьян записал эти условия отдельно, чтобы они не растворились среди технических пунктов.

Когда план был готов, он оказался не похож на привычную схему операции. В нём не было единственного пути к цели. Были несколько возможных последовательностей, резервные способы проверки и критерии, при которых герои должны были признать, что не могут безопасно продолжать.

— Если один канал окажется ложным, — сказал Демьян, — мы не потеряем весь план.

— Если один канал окажется ложным, мы должны будем пересмотреть всё, что от него зависело, — уточнила Мильхара.

— В том числе собственные выводы.

— В первую очередь собственные выводы.

Агата посмотрела на схему, лежавшую между ними.

— Севран назовёт это слабостью. Он скажет, что вы слишком долго проверяете сведения, пока люди продолжают страдать от противоречий.

— Возможно, — ответила Мильхара. — Но, если ради прекращения страдания мы лишим людей права знать, что с ними произошло, мы не остановим его план. Мы только предложим другой вариант той же системы.

Агата опустила глаза.

— Я слишком долго думала, что могу изменить его, оставаясь рядом.

— Теперь вы можете помочь нам проверить его действия, — сказала Мильхара. — Это не отменит прошлого. Но позволит сделать следующий шаг иначе.

На рассвете они разошлись по своим направлениям.

Перед уходом Демьян свернул копии схем и поместил каждую в отдельный пакет. Один предназначался для Марфы, другой — для независимой группы проверки, третий оставался у него. Если документы расходились бы между собой, расхождение должно было стать частью расследования, а не поводом выбрать наиболее удобный экземпляр.

Мильхара задержалась у двери.

— Агата.

Та подняла голову.

— Если вы узнаете, что время изменилось, не пытайтесь самостоятельно исправить схему. Передайте сведения с пометкой, что именно вы видели и чего не знаете.

— Даже если это задержит вас?

— Особенно тогда.

Агата медленно кивнула.

Впервые за долгое время она не пыталась взять на себя ответственность за решение, которое должны были принимать другие.

А операция Севрана продолжалась.

К утру в журнале расследования появилась новая запись:

«Получены сведения о подготовке следующего этапа централизованного изменения. Источник сообщения установлен частично. Ключевые признаки подтверждены независимыми наблюдениями: синхронные изменения архивных отметок, ограничение доступа к противоречащим материалам, совпадение формулировок в документах разного происхождения. Точное время и полный состав задействованных узлов не установлены. План действий предусматривает независимую проверку каждого направления и обязательные условия остановки».

Демьян поставил подпись.

Мильхара добавила рядом свою:

«Подтверждение угрозы не означает подтверждения всех предположений о её источнике».

Это было не признание сомнения ради сомнения.

Это было обещание не превращать борьбу с Севраном в новую систему, где правильность решения определялась только уверенностью того, кто его принимал.

Глава 3. Архив под давлением


К полудню независимый архив оказался окружён людьми.

Они не ломали двери и не пытались проникнуть в хранилище силой. Большинство пришедших держали в руках заявления, копии старых документов и списки вопросов, которые, по их словам, годами оставались без ответа.

Одни требовали открыть все записи немедленно. Другие настаивали, что архив должен передать спорные материалы единому совету, который сможет прекратить разногласия. Третьи пришли с пустыми бланками и просили заверить новую версию событий, потому что прежние свидетельства казались им ненадёжными.

Вскоре появились бывшие служители Совета Безмолвия.

Они не представлялись официальными представителями Совета — его прежняя структура уже не существовала в прежнем виде. Но многие люди узнавали их по знакам на одежде и по манере говорить.

Старший из них, мужчина с коротко остриженными седыми волосами, обратился к собравшимся с лестницы перед архивом.

— Мы не можем продолжать жить среди бесконечных противоречий, — произнёс он. — Каждый документ можно оспорить. Каждое воспоминание можно объявить ошибочным. Каждое решение превращается в спор о том, кто помнит лучше. Нам нужна единая процедура, которая позволит установить признанную версию и прекратить бесконечное возвращение к старым конфликтам.

Толпа ответила неоднородным гулом. Одни одобрительно закивали, другие начали задавать вопросы.

— Кто будет устанавливать эту версию? — крикнул кто-то.

— Те, кто обладает необходимыми знаниями.

— А если они ошибутся?

— Тогда решение можно будет пересмотреть.

— Кем?

Мужчина не ответил сразу.

— Специалистами, которым будет предоставлен соответствующий доступ.

Мильхара, стоявшая у входа, почувствовала, как знакомая конструкция постепенно складывается из слов. Никто не требовал открыто уничтожить свидетельства. Никто не говорил, что люди должны забыть прошлое. Предложение звучало разумно: собрать сведения, определить надёжную версию, прекратить хаос.

Но в его основании находился вопрос, который оставался без ответа: кто сможет проверить тех, кому предоставят право окончательно определять, что следует считать прошлым?

Демьян подошёл к ней.

— Они используют реальную проблему, — сказал он. — Люди действительно устали. Некоторые архивы годами не могли разрешить споры, а теперь любые расхождения воспринимаются как возможное вмешательство.

— Если мы будем отвечать только тем, что централизация опасна, они услышат, что мы защищаем хаос.

— Тогда нужно показать, что есть другой способ.

Мильхара посмотрела на людей перед архивом.

— Не только показать. Дать им возможность проверить его самим.

Марфа уже работала внутри хранилища.

За последние часы она успела организовать три группы сотрудников. Первая сверяла физическое состояние оригиналов и составляла перечень документов, которые нельзя было перемещать без специальной процедуры. Вторая создавала копии ключевых материалов, фиксируя не только содержание, но и происхождение каждого экземпляра. Третья принимала запросы посетителей и записывала основания для каждого обращения.

Никто из сотрудников не имел доступа ко всем действиям одновременно.

Это решение вызывало недовольство. Несколько архивистов считали, что распределение полномочий замедляет работу и создаёт ненужные препятствия. Марфа выслушала их и объяснила, что разделение доступа не является наказанием за недоверие к конкретным людям.

— Мы не утверждаем, что кто-то из вас намерен изменить документы, — сказала она. — Мы создаём порядок, при котором никто не сможет незаметно изменить всё сразу. Это относится и ко мне.

Один из старших хранителей нахмурился.

— Вы предлагаете ограничить собственные полномочия?

— Да.

— Но вы лучше других знаете, какие материалы требуют защиты.

— Именно поэтому мои решения тоже должны быть проверяемыми.

Она открыла журнал доступа.

В нём уже были указаны время каждого обращения, имя сотрудника, основание для просмотра и перечень материалов, с которыми он работал. Если документ копировали, запись включала сведения о носителе и способе проверки копии. Если доступ ограничивали, указывали причину и дату пересмотра ограничения.

Марфа знала, как легко превратить такой журнал в декоративную формальность. Достаточно было позволить одному хранителю исправлять записи задним числом или сделать исключение для человека, которого считали особенно надёжным.

Поэтому она предложила, чтобы копии журнала регулярно передавались двум независимым группам, а любое исправление оставляло видимым первоначальный вариант.

— Даже если ошибку обнаружили сразу? — спросил архивист.

— Особенно если сразу. Исправление ошибки не требует делать вид, что её не было.

Она произнесла это спокойно, но для неё самой эти слова имели вес. Когда-то она участвовала в сокрытии сведений, потому что считала, что раскрытие может причинить вред. Теперь ей предстояло защищать не только документы, но и право других людей узнать, каким образом документы были ограничены или изменены.

К вечеру давление усилилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner