
Полная версия:
Развод с предателем. Ты сделал меня служанкой, но теперь я управляю твоим отелем!
Села на холодный камень. И начала считать вслух.
— Один... два... три...
Виктор моргнул. Его улыбка погасла.
— Что ты делаешь?
Глава 4
— Четыре... — продолжила я ровным тоном, игнорируя его полностью. — Пять...
Виктор больше не улыбался. Я смотрела на его пальцы, прижатые к боку: он уже собирался меня схватить. Ещё вчера я поспешила бы объяснить, успокоить, назвать его имя мягче. Теперь продолжала считать. Пока он требовал ответа, хотя бы эти пять секунд принадлежали мне. И это, судя по его лицу, было непереносимо.
— Хватит валять дурака! Вставай!
Его рука метнулась вперед, хватая меня за плечо. Пальцы впивались в ткань куртки, причиняя острую боль. Синяки расцветали под кожей мгновенно. Он тянул меня вверх, пытаясь затащить обратно в отель, в свою клетку.
— Ты думаешь, ты умнее всех? — шипел он мне в лицо, и я чувствовала запах дорогого табака и его собственной ненависти. — Ты никто. Служанка. Мать неполноценного ребенка.
Я сопротивлялась, но физически он был сильнее. Мои ногти скребли по его рукаву. В горле встал ком стыда и бессилия. Я собиралась крикнуть, когда из темноты раздался сухой, механический щелчок.
«Клик.»
Вспышка. Яркая, белая, ослепительная.
Виктор замер. Из тени позади него вышел мужчина. Высокий, в черном пальто, держащий в руке не оружие, а старинный зеркальный фотоаппарат.
Максим Верещагин.
Он смотрел на Виктора спокойно, как энтомолог смотрит на жука, которого случайно придавил пальцем.
— Отпустите её, Виктор Петрович, — голос Максима был низким бархатом. — Или завтра утром эти кадры, где владелец отеля применяет силу к бывшей жене в рабочее время, лягут на стол мэру. А мэр очень любит такие истории перед выборами. Особенно если они подтверждены снимками.
Виктор медленно разжал пальцы. Страх в его глазах был виден даже в полумраке. Он знал, кто такой Максим. И знал, что тот не блефует.
— Вы пожалеете об этом, Верещагин, — проговорил он сквозь зубы.
— Уже нет, — ответил Максим, убирая камеру.
Виктор развернулся и ушел, быстро, почти бегом, оставляя после себя лишь запах ненависти и колеблющиеся отражения в черной воде.
— Идем, — коротко сказал Максим, указывая на качающуюся на волнах яхту.
На борту «Сирены» было тепло. Пахло свежесваренным кофе, дорогой кожей и морем. Максим не предлагал мне сесть. Он просто поставил передо мной на полированный стол папку.
— Завтра банкет в честь открытия нового крыла. Тебе нужно принести шампанское в VIP-лоджу. Запомнить всё. Имена тех, кто платит наличными. Обсуждения «серых схем». Всё.
Я сжала губы.
— Я не шпионка, Максим. Мне нужна дочь. А не ваши секреты.
Он не стал спорить. Не повысил голос. Просто открыл папку. Внутри лежала медицинская карта Мии. Диагноз, написанный врачом Виктора: «Тяжелая девиация поведения, требующая изоляции». И документы интерната, куда её поместили.
— Либо ты работаешь на меня, либо Мия останется там навсегда, — сказал он. — Система Виктора контролирует контакты. Я могу дать тебе адвоката, который оспорит решение суда. Но только если ты принесешь ему компромат. Информация против информации.
Я смотрела на строчки в карте. Почерк врача был небрежным, циничным. Они решали судьбу моего ребенка за чашкой кофе в ресторане. Внутри меня что-то оборвалось, но вместо слез пришло ледяное спокойствие.
— Хорошо, — выдохнула я. — Но я хочу видеть её хотя бы раз в неделю.
Максим усмехнулся. Холодным, сухим смехом, от которого пробирало до костей.
— Сейчас я не могу гарантировать даже это. Ты согласна?
Альтернативы не было. Я кивнула.
Максим протянул мне бокал. Не вина, а простой воды.
— Пей. Завтра понадобятся силы.
Он наблюдал за мной, пока я пила. Потом задал вопрос, который повис в воздухе тяжелым камнем.
— Почему ты не плачешь? Большинство женщин на твоем месте уже истерили бы или умоляли.
Я поставила бокал. Посмотрела ему в глаза.
— Слезы — это вода. А мне нужен огонь.
Максим внимательно изучал мое лицо, оценивая, насколько искренне это звучит.
— Огонь опасен, Алиса. Он может сжечь тебя саму.
Я молча достала из внутреннего кармана свой старый блокнот архитектора. Ручка скользнула по бумаге. Я быстро набросала ту часть яхты, через которую мы прошли, отмечая точки нагрузки и слабые места конструкции. У переборки пахло топливом, хотя в салоне этот запах почти забивал кофе. Линии были четкими, профессиональными. Я протянула блокнот Максиму.
— Я знаю, где искать утечку топлива: за этой переборкой, у отсека B-4, — сказала я, глядя на рисунок. — Не спите сегодня.
Максим перевернул страницу, провёл пальцем по линии переборки. Я ждала, что он назовёт меня сумасшедшей — как Виктор всякий раз, когда я замечала в его планах ошибку. Но Максим спросил взглядом, где именно. Я ткнула ногтем в рисунок. Мне хотелось, чтобы он понял: если я умею незаметно нести шампанское, это ещё не значит, что больше я ничего не умею. Его брови поднялись; он наконец смотрел на линии, а не на мою униформу.
— Игра начинается, — констатировал он.
Я покинула яхту раньше, чем он успел сказать что-то еще. Дорога назад в подсобку казалась короче. Ветер стих.
Ложась на жесткий матрас, я закрыла глаза. Впервые за месяц сон пришел мгновенно, глубокий и черный. Мне не снился Виктор. Мне снилось лицо Максима, отраженное в черной воде моря. Спокойное. Опасное.
Утром я проснулась от звука чайника в общей кухне. Ощущение было странным: легким и тяжелым одновременно. Я сунула руку в карман куртки, чтобы проверить, на месте ли телефон. Пальцы наткнулись на картон.
Визитка.
Я развернула её дрожащими руками. На обороте, аккуратным почерком, было написано: «Морская Звезда. Кабинет директора. Ключ от сейфа — дата нашего знакомства».
Дата нашего знакомства. То есть тот вечер в лодже, когда я впервые увидела его лицом к лицу.
За окном серело утро. Я прочитала записку ещё раз, прикрыла большим пальцем слова «кабинет директора». Сколько раз проходила мимо этой двери, торопясь не попасться Виктору на глаза. Теперь мне предстояло войти, открыть сейф и потом выйти с тем, чего он не хотел отдавать. Я проверила карманы куртки. Визитку убрала отдельно от телефона, чтобы не выронить вместе с ним.
Игра началась.
Визитка жгла карман куртки, как раскалённое железо. «Ключ от сейфа — дата нашего знакомства.» Я сжала зубы так, что свело скулы. Максим Верещагин не давал подарков. Он давал задания на выживание. И первым условием было найти крысу в отеле, которая продала его приезд Виктору ещё до того, как инвестор успел поставить чемодан в номер.
Я начала с низов. С тех, кого Виктор считал мебелью. Горничные в прачечной пахли хлоркой и усталостью. Лена, худенькая девочка с вечными синяками под глазами, перетирала полотенца для VIP-лоджи. Она вздрогнула, когда я подошла к ней ближе, чем положено по этикету «служанки».
— Ты чего? — шепнула она, озираясь на камеру над дверью.
— Мне нужно знать, кто звонил директору утром, когда приехал гость из Москвы. Не тот, кто встречает гостей, а тот, кто докладывает.
Лена побледнела. Её руки замерли над стопкой махры.
— Алис, ты спятила? Виктор узнает — он меня выкинет на улицу без выходного пособия. Я боюсь его больше, чем тебя. Уйди.
Она была права. Страх перед Виктором здесь был религией. Но страх перед нищетой был сильнее. Я достала телефон, где в галерее лежало фото, сделанное случайно месяц назад: Лена, закрывшись в кладовой, набивает сумку дорогим шампунем и конфетами из мини-бара лобби. Доказательство мелкой кражи, которое могло стоить ей карьеры в любом другом месте, но здесь, при Викторе, стало бы билетом в полицию.
— Если ты молчишь, я покажу это фото охраннику Димону. А если скажешь правду... мы обе будем в безопасности. Потому что система, которая считает нас расходным материалом, скоро треснет. И я хочу быть среди тех, кто держит её за шкирку, а не падает вместе с ней.
Лена смотрела на экран, потом на мои глаза. В её взгляде плескалась ярость загнанного зверя.
— Это Глеб, бухгалтер. Тот самый, который плачет в туалете после совещаний. Виктор обещал ему премию за закрытие квартала, а вместо этого сократил зарплату на тридцать процентов, назвав это «оптимизацией штата». Глеб ненавидит его. Он передал информацию сам, чтобы навредить.
Лена отвернулась к полотенцам, но уже не складывала их — комкала край махры между пальцами. Я убрала экран. Она теперь боялась и меня; это было видно, как ни старайся назвать шантаж нашей общей безопасностью. Зато имя у меня было. Мне нужно было передать его Максиму, прежде чем Лена передумает и побежит к Виктору. У служебного лифта я нажала кнопку. Двери разъехались — внутри стоял мой бывший муж.
Он выглядел безупречно. Костюм цвета индиго, часы, которые стоят больше, чем моя годовая аренда жилья. Его глаза скользнули по мне, оценивающе и презрительно, как по грязному пятну на дорогом ковре.
— Что ты здесь делаешь, служанка? — голос бархатный, опасный. — Тебе мало подсобки? Или ты решила, что сможешь проскользнуть в кабинет директора, пока я занят с твоим новым «покровителем»?
Глава 5
Мое сердце колотилось о рёбра, грозя сломать их. Физически он был выше, тяжелее, агрессивнее. Он сделал шаг вперед, блокируя выход. Я видела, как напряглись его челюсти. Он теснил меня к открытой кабине лифта, чтобы никто не видел. Чтобы доказать свою власть.
Но я вспомнила слова Максима: «Твоя сила в незаметности». Я не стала спорить. Не стала оправдываться. Я посмотрела вниз, на свои потертые ботинки, и тихо произнесла:
— Протекает вода в третьем коридоре. Кафель уже начал отходить. Если сейчас не вызвать сантехника, через час будет авария в номерах. Вы же не хотите жалоб от постояльцев, господин Сорокин?
Виктор замер. Его лицо исказилось не от злости, а от досады. Ему было скучно меня мучить, если я превращалась в функционера. Для него я должна была быть либо жертвой, либо врагом. А тут — скучная бытовая проблема.
— Потом будешь отвечать за протечки, — фыркнул он, отступая в угол кабины, освобождая проход. — Избавься от неё, если она мешает бизнесу.
Я отступила в коридор, и двери закрылись за Виктором. Колени дрожали; до выхода пришлось идти, касаясь пальцами стены. Он отпустил меня из-за кафеля. Стоило заговорить о протечке — и я снова оказалась полезной, достаточно скучной, чтобы оставить меня в покое. На следующую встречу это могло не сработать. Но сейчас мне досталось несколько минут, и я не собиралась тратить их на благодарность.
На яхте было тихо. Волны мягко ударяли о корпус, создавая ритм, похожий на биение сердца. Максим сидел в кресле на палубе, окутанный сигарным дымом. Он не обернулся, когда я подошла.
— Глеб, — сказала я, останавливаясь в двух метрах от него. — Бухгалтер. Мотив — месть за украденную премию.
Максим медленно повернул голову. Его серые глаза были холодными, как морская глубина зимой.
— Это интересно. Но недостаточно. Ты принесла имя предателя, Алиса. А мне нужны доказательства преступления. Виктор должен показать зубы. Должен совершить действие, которое нельзя объяснить случайностью или административной ошибкой.
— Что конкретно? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.
— Тайные счета. Он переводит деньги через офшорную компанию «Звезда-Голд», чтобы вывести активы перед разводом и теперь перед банкротством. Мне нужна цифра. Дата транзакции. Любое подтверждение, что он готов идти на преступление ради сохранения своего замка из песка.
Транзакция. Дата. Цифра. Я повторила про себя три слова, чтобы не выдать, как плохо представляю, что найду в сейфе. Имя бухгалтера Максим принял, словно я принесла не то блюдо. Теперь требовалось влезть в счета — туда, где Виктор прятал и мои деньги. Страх никуда не делся. Просто рядом с ним появилось желание первой увидеть сумму, которую бывший муж так тщательно от меня скрывал.
— Завтра в кабинете директора, — произнесла я. — Код на визитке.
Максим усмехнулся, впервые за время нашего общения показав зубы. Это не была улыбка. Это был оскал хищника, почуявшего кровь.
— Иди. Но помни: если тебя поймают, я не буду вмешиваться. Твоя дочь станет сиротой при живом, но опальном отце. Выбирай осторожно.
К вечеру мокрый асфальт ещё пах дождём. Я направилась к главному входу отеля, минуя служебный вход. В вестибюле дежурил охранник Игорь, здоровенный мужик с лицом каменщика. Он преградил мне путь, скрестив руки на груди.
— Доступ отозван, Алиса. Проход запрещен.
— Открой рот, Игорь, и ты пожалеешь, — мой голос звучал чуждо, твердо. Я выпрямила спину, расправила плечи. Внутри бурлил страх, но снаружи я играла роль личного помощника человека, которого боялся весь город. — Меня прислал господин Верещагин. У него срочный вопрос по документации в сейфе. Если через минуту меня не будет в кабинете, ты потеряешь работу. Или свободу. Выбор за тобой.
Игорь заколебался. Его глаза забегали. Он знал имя Верещагина. Он слышал разговоры о том, какой этот человек опасный. Тридцать секунд тишины растянулись в вечность. Наконец, он отвел взгляд и отошел в сторону.
Его взгляд я чувствовала спиной. Я не ускорилась, хотя хотелось бежать. Если остановит и потребует позвонить Верещагину, от моей уверенности ничего не останется. Поэтому шла к кабинету тем шагом, каким раньше входила на встречи с заказчиками. Меня прислали. Меня ждут. На повороте охранник исчез из виду; только тогда я выдохнула.
Кабинет директора находился на последнем этаже, за стеклянными дверями. Внутри было холодно и пусто. Пахло кожей и пылью. Я подошла к массивному металлическому шкафу в углу. Руки дрожали, когда я вводила код: «15.09.2023». Дата нашей встречи. Щелчок. Дверца открылась.
И там ничего не было.
Пустые полки. Пыль. Никаких папок, никаких ноутбуков, никаких чеков. Только глубокие царапины на замке и следы недавнего вскрытия. Кто-то был здесь раньше меня. Или это ловушка?
Сердце ушло в пятки. Паника захлестнула горло. Если сейчас войдет Виктор...
Я достала телефон. Пустые полки, царапины у замка, весь шкаф — сняла по очереди. Максим мог сказать, что я плохо искала, но эти снимки он получит. Последний кадр вышел смазанным; я пересняла, задержав дыхание. Потом закрыла сейф и оглянулась на дверь. Даже из пустого кабинета мне удалось что-то унести.
Я вышла из кабинета, стараясь дышать ровно. В коридоре второго этажа, у окна с видом на море, стояла Ирина. Идеальная жена мэра. Идеальная любовница моего бывшего мужа. Она крутила в руках бокал с водой, наслаждаясь моментом.
— Ну как, нашла свое сокровище? — пропела она сладким голосом. — Знаешь, Алиса, завтра утром твою дочь переводят в интернат «Светлый путь». Хорошее место. Там учат дисциплине. Может быть, там из неё наконец выбьют эту странную аутичную заторможенность. Виктор очень рад, что ты наконец угомонишься. Мы все рады.
Она ожидала слез. Ожидала истерики. Ожидала, что я упаду на колени и буду умолять.
Я остановилась. Посмотрела ей прямо в глаза. Вспомнила слова Максима, сказанные им ранее, когда он проверял мою стойкость: «Жадность делает людей слепыми, а страх — болтливыми».
— Ирина, — сказала я тихо, но отчетливо. — Вы знаете, что такое «Звезда-Голд»? Знаете, сколько денег Виктор перевел туда вчера ночью? И знаете ли вы, что налоговая инспекция получила анонимный запрос на проверку этих транзакций сегодня утром?
Лицо Ирины изменилось. Торжественная улыбка сползла, обнажив растерянность и испуг. Она побледнела, бокал в её руке дрогнул, и капли воды упали на её дорогое платье.
— Ты... ты врешь, — прошептала она.
— Проверь свой телефон, — бросила я и прошла мимо нее.
Я блефовала. Ни сумм, ни запроса в налоговую у меня не было. Зато Ирина смотрела на свой телефон, словно я только что сказала ей пароль. Её вода капала на платье; она этого не замечала. Я шла дальше, не позволяя себе оглянуться. Чем дольше она гадала, что именно я знаю, тем меньше времени у неё оставалось на Мию.
Я вышла из отеля, чувствуя, как ветер треплет волосы. Солнце садилось, окрашивая море в цвет запекшейся крови. Я была жива. Я нанесла первый удар.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера: фотография записки.
«Ты слишком хороша для этой игры. Завтра в порту. Одна. Если приведёшь кого-то — дочь не увидишь никогда».
Наверху фотографии было выведено: «От Максима».
Но подпись внизу записки была написана другим почерком. Крупным, размашистым, с характерным наклоном буквы «Р». Почерком Виктора.
Я замерла посреди тротуара. Воздух вдруг стал густым, вязким. Максим предупреждал меня? Или Виктор угрожал? Или это был тест, в котором правила менялись каждую секунду? Я посмотрела на темнеющее небо, где первая звезда зажглась, холодная и далёкая. Игра началась всерьез.
Глава 6
Замок на служебном входе скрипнул так, будто мне отказали даже стены. Перекодированный механизм не поддавался ни ключу, ни отмычке из канцелярской скрепки — Виктор почуял неладное после истории с сейфом и перестраховался. Я стояла в темноте служебного тамбура, чувствуя холод бетона через тонкую ткань куртки, и злость закипала где-то под ребрами, густая и черная, как кофе без сахара. Просить было бесполезно. Ждать — роскошь, которой я себя лишила.
В голове всплыло лицо Виктора, смеющегося над моим чеком. «Служанка». Это слово теперь жгло горло при каждом вдохе. Но архитекторы не сдаются перед закрытыми дверями; они ищут обходные пути. Мой взгляд упал на решетку вентиляции под потолком. Старая привычка сканировать пространство работала лучше любого детектива: там, за металлом, начиналась техническая шахта, ведущая к серверной смежного блока, а оттуда — прямой лаз на склад.
Я забралась на стеллаж с постельным бельем, пальцы скользнули по влажной краске. Шаг, еще один. Вентиляция была узкой, пахло пылью и старой плесенью. Локти терлись о металл до крови, но боль была приятной — она доказывала, что я жива и что я здесь, внутри его системы, а не снаружи, униженная и брошенная. Перелезть через перегородку оказалось проще, чем я думала. Технический лаз вел прямо в сердце бизнеса «Морской Звезды».
Внутри склада царила абсолютная тьма. Запах был удушающим: смесь дешевых винных пробников, плесени и дорогого парфюма, который въелся в ковры VIP-лоджи. Я замерла, прижавшись спиной к ледяному бетону. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках гулом. Шаги. Двое. Не охранники — те ходят шаркающе, тяжело. Эти шаги были уверенными, размеренными. Виктор и его главный бухгалтер.
Они остановились буквально в пяти метрах от меня, за стеллажом с коллекционным алкоголем.
— Проверка мэрии завтра утром, — голос Виктора звучал сухо, как выстрел. — Хвосты надо подчистить.
— Папка №4 на столе директора, — ответил бухгалтер, нервно хихикнув. — Оригиналы договоров на стройматериалы. Часть денег шла на ремонт квартиры Ирины. Если это выплывет...
— Выплывет только то, что я решу показать, — перебил Виктор. — Ты знаешь свою роль. Молчи и исполняй.
Я прижала язык к нёбу, чтобы сглотнуть без звука. Виктор остановился за стеллажом; между нами были бутылки, и его рука могла появиться в просвете в любую секунду. Я сдвигала ступню по полу так же осторожно, как обходила в ресторане пьяных гостей: не задеть, не звякнуть, не привлечь взгляд. «Папка №4». «Ремонт квартиры Ирины». Эти слова нужно было донести наружу, даже если всё остальное забуду.
Бухгалтер упомянул, что оригиналы лежат в кабинете директора. У двери кабинета я попробовала ручку: заперто. План рушился. Мне нужно было выйти наружу и обойти здание через пожарную лестницу, чтобы попасть в кабинет через окно. Риск был огромным: двор освещался камерами ночного видения.
Я выбралась через вентиляцию, проклиная натертые локти, и оказалась во дворе отеля. Небо разразилось внезапным ливнем. Капли били по лицу, смывая пот и страх. Инфракрасные камеры включились, подсвечивая силуэты машин гостей. Я прижалась к багажнику черного седана Виктора. Запах мокрого асфальта смешивался с нотами его дорогого парфюма — тяжелый, мужской, подавляющий. Именно тогда из главного входа вышла Ирина.
Она курила, нервно расхаживая вдоль машины, прижимая телефон к уху. Голос ее дрожал, но слова были полны яда:
— ...Нет, я не пойду на компромисс! Пусть этот дурак сам разбирается со своей бывшей! Она слишком много знает!
Ирина боялась. Страх этой женщины, всегда такой идеальной и холодной, стал для меня союзником. Пока она кричала в трубку, отвлекая внимание дежурного охранника у ворот, я молнией проскользнула к пожарной лестнице. Холодный металл обжег ладони. Я начала подъем. Второй пролет. Третий. Ветер выл, мешая дышать. На четвертом пролете моя нога соскользнула с мокрой ступеньки. Телефон вылетел из кармана. Экран светился в темноте, как маяк, привлекая взгляд внизу. Охранник повернулся.
Паника ударила в голову белым шумом. Я сорвала с шеи легкий шелковый шарф и бросила его вниз, создавая ложную цель. Пока охранник смотрел на падающую ткань, я цеплялась за перила, уходя в слепую зону над ним. Пальцы сводило от холода. Телефон разбился о бетон двора. Связь с Максимом оборвалась. Я осталась одна в темноте, с пустым карманом и ледяным потом на спине.
Окно кабинета директора выходило прямо на лестничную площадку. Оконную створку заклинило от влажности. Я толкала створку плечом, чувствуя, как мышцы рук горят огнем. Безрезультатно. Вдруг внутри кабинета вспыхнул свет. Кто-то вернулся. Это был Виктор. Он вошел, сбросил пиджак на кресло, сел за стол и включил громкую связь.
Я прижалась щекой к холодному стеклу, наблюдая за ним сквозь капли дождя. Он говорил с мэром, смеясь, рассказывая о «проблемах» с неуравновешенной матерью ребенка.
— Ирина права, эта сука слишком тихая, — сказал Виктор, глядя в потолок. — Надо ускорить процесс с интернатом. Пусть думают, что я делаю это ради её же блага. У нее истерика на ровном месте, она опасна для дочери.
Мия уже была в интернате, а Виктор всё ещё хотел «ускорить процесс». Значит, сделанного им было мало. Я прижала ладонь к мокрому стеклу, как раньше тянулась к окну игровой, и сразу убрала её: след мог выдать меня. В кабинете он смеялся. Мне требовалось дождаться, пока он закончит разговор. Я ненавидела эти секунды, но считала их, потому что иначе ударила бы в окно раньше времени.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

