Читать книгу Лекарка генерала-дракона. Истинная из-за Грани (Мила Северина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Лекарка генерала-дракона. Истинная из-за Грани
Лекарка генерала-дракона. Истинная из-за Грани
Оценить:

4

Полная версия:

Лекарка генерала-дракона. Истинная из-за Грани

— Тео смешной.

— Тео очень хороший лекарь.

— Я знаю. Но он смешной. Он об косяки бьётся, когда леди Изольда входит.

Я засмеялась. Ника — нет.

— Миледи, — сказала она тихо. — А вы ведь после Лирны не домой полетите. Я слышала. Вы с милордом говорили. Вы на остров полетите. На Серый.

Я помолчала.

— Подслушивала?

— Я под столом сидела, — сказала Ника, как будто это всё объясняло. — Там тепло. Возьмите меня. Я пригожусь. Я везде пролезу. Я свистеть умею.

— Нет, Ника.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что там, — сказала я честно. — А когда я не знаю, что там, я не беру туда детей.

Ника смотрела на меня долго. Потом кивнула. Не согласилась — просто приняла. Как принимают погоду.

— Тогда возвращайтесь, — сказала она. — Обе.

— Обе?

Ника показала подбородком на мой живот.

— Там девчонка, — сказала она уверенно. — Одна точно. Я знаю. Девчонки всегда сильнее толкаются.

* * *

Письмо от Изольды пришло на следующий день. С королевским гонцом, вместе с письмом короля к Рейнару. Король звал Рейнара на Совет в Лирну — по делам Восточной марки. Это мы ждали.

Изольдино письмо было толстым. Три листа, исписанных мелким, острым, наклонным почерком. Почерком человека, которого долго учили писать красиво, а потом он научился писать быстро.

«Леди Хальвард.

Деловое сначала. Дом милосердия в порядке. Больных сорок два, ни одного от корчи. Сестёр тридцать девять. Расходы за лето — в отчёте, приложен. Мыло — в пределах разумного. Целитель Вальм с этим не согласен.

Теперь не деловое.

Я всё лето читала книжку отца. Девятую. Ту, что взяли на суде. Король вернул её мне после суда — сказал, что это моё наследство. Смешно. Других у меня нет.

Я читала её не так, как читали на суде. На суде читали последние страницы. Я читала с начала. Книжка ведётся двенадцать лет. Отец пишет мало. Буквы, цифры, два-три слова. Почти всё я поняла. Кроме одного.

„О.“.

„О.“ встречается каждый месяц. Двенадцать лет. Без пропусков. Вот так:

„О. — восток, сорок — получено 200“.

И раз в полгода:

„О. — стекло, арсенал — дано 900“.

Каждый месяц — двести золотых. Сто сорок четыре раза. Двадцать восемь тысяч восемьсот. Это больше, чем горелое зерно. Это больше всего, что есть в книжке.

Я не понимала, что такое „восток, сорок“. Пока не нашла на одной странице, сбоку, мелко, его почерком: „остров — кор. в ночь на новолуние“.

Остров. Корабль. Новолуние.

„О.“ — это Обитель. Или настоятель Обители. Его зовут Ольм. Я узнавала.

Каждый месяц с Серого острова на восток уходят сорок. И отец получает за это двести золотых. И раз в полгода платит девятьсот за стекло, которое уходит в арсенал.

Я не знаю, что такое „сорок“. Сорок чего. Я думаю, что знаю. Я не хочу это писать.

От смотрителя Строга вам было письмо на Летнее Пламя? Мне Тео сказал, вы ему писали, что было. Больше не было? Мне кажется, вам стоит это знать.

Магистериум в конце лета выбрал нового Первого магистра. Гедеона Варра. Старик. Тихий. Пахнет лавандой. У отца в книжке есть „Г. В.“ — трижды, двенадцать лет назад, — „дано 500“. Я не знаю, тот ли это Г. В. Я никогда ничего не знаю наверняка. Я только считаю.

Тео передаёт поклон. Тео просил написать, что он вам кланяется „низко и благодарно“. Я не стала. Это глупо звучит.

Лиси считает дни до вашего прилёта. Ника пусть привезёт свою кошку. Шучу. Кот ваш. Не привозите.

И. (урождённая В.)»

* * *

Я перечитала письмо три раза. Потом отдала Рейнару. Он читал стоя, у окна, и я видела, как каменеет его лицо. Как на скулах проступают желваки. Как в глазах разгорается золото — медленно, тяжело.

— Сорок, — сказал он наконец.

— Сорок, — сказала я.

— Каждый месяц.

— Двенадцать лет. Это то, что в книжке. А книжка девятая. Восемь он сжёг.

Рейнар молчал.

— Строг писал: их сотни, — сказала я. — В нижних залах. Сотни, Рейнар. А если сорок каждый месяц уходят — то сколько их было? Сколько их прошло через этот остров за сто лет?

— Строг больше не писал, — сказал Рейнар.

— Пять недель.

— Ты ему отвечала.

— Дважды. С гонцом Совета до Сольвика. Оттуда — рыбаки. — Я помолчала. — Ни ответа. Ни слова. Строг всегда отвечает, Рейнар. Даже когда отвечать нечего. Он пишет: «Получил. Строг». Два слова. Он такой.

Рейнар положил письмо на стол. Аккуратно, как кладут что-то, что может вспыхнуть.

— Через неделю летим в Лирну, — сказал он. — Отвезём Нику. Заберём Лиси. Я на Совет к королю. А потом…

— А потом на остров.

— А потом я на остров, — сказал он. — Ты останешься в Лирне. В Доме милосердия. С Тео, с Лиси, с Изольдой. Там стены, там стража, там…

— Рейнар.

— Анна, ты на пятом месяце. С двойней. Ты сама сказала: всё, что может пойти не так. Много. Больше, чем после перевала.

— Я сказала.

— Тогда…

— Ты тоже сказал, — перебила я. — На Летнее Пламя. У реки. Я сказала, что хочу на Серый остров. Я ждала, что ты скажешь: нельзя. А ты сказал…

Он закрыл глаза.

— «Летим вместе», — сказал он.

— «Летим вместе».

— Я тогда не знал, что их двое.

— Знал, — сказала я. — Зверь пел троим. Ты сам мне сказал в то же утро.

Рейнар открыл глаза. Посмотрел на меня. Долго. И я видела, как он борется. Как генерал Северной армии, который всю жизнь знал, что делать, — стоит у окна и не знает.

— Там люди, Рейнар, — сказала я тихо. — Такие, как я. Сотни. Без солнца. В ошейниках. Строг молчит пять недель. А я — лекарка. И я — такая, как они. Если не я, то кто?

Он долго молчал.

— Мы решим в Лирне, — сказал он наконец.

Это значило: да. Мы оба это знали.

* * *

Ночью я проснулась от того, что Рейнар сидел на кровати.

Не лежал. Сидел. Прямой, напряжённый, с поднятой головой. Как зверь, который услышал в лесу шорох.

— Что? — спросила я.

— Тихо.

Я прислушалась. Ничего. Ветер в бойницах. Река внизу, под скалой. Где-то во дворе — собака.

— Рейнар, что…

— Дракон, — сказал он. — Летит. С востока. Низко. — Он вдруг встал. Резко. — Он падает, Анна. Он падает.

Он был уже у двери, когда я услышала. Сначала далёкий звук. Не рёв — хрип. Как кашель огромных лёгких. Потом — хлопанье крыльев. Неровное, рваное, неправильное. Как будто одно крыло било, а другое не слушалось.

Потом удар.

Тяжёлый, глухой, такой, что дрогнули стёкла. Где-то за стеной, на Драконьей площадке у западной башни.

Затрубил рог.

Я натягивала платье, не попадая в рукава. Живот мешал. Я никогда не думала, что живот может мешать одеваться. Пять месяцев. Ещё четыре.

Когда я выбежала на стену — по ступеням, держась за перила, кляня перила и себя, — на Драконьей площадке уже горели факелы.

Там лежал дракон.

Золотой. Молодой, тонкий, длинношеий. Он лежал на боку, раскинув крылья, и тяжело, со свистом, дышал. А в когтях у него — я видела в свете факелов — был человек. Завёрнутый в плащ. Неподвижный.

Золотой дракон разжал когти. Медленно. Очень бережно. Человек скатился на камни.

А потом свет. Золотой. И на площадке, на коленях, вместо дракона — юноша. Голый, худой, светловолосый. Весь мокрый от пота. Он поднял голову.

Бьярни. Младший из братьев Таль.

— Лекарку, — прохрипел он. Увидел меня на ступенях. — Миледи. Миледи…

Я уже шла. Быстро. Так быстро, как позволял живот.

Человек на камнях был рыжий. Веснушчатый. С лицом, белым, как мел. Хьяльмар. Его глаза были закрыты. Плащ на левом бедре промок насквозь — тёмным. А из бедра, сквозь мокрую ткань, торчал обломок стрелы.

Рейнар был уже рядом. На коленях. Он откинул плащ. И я увидела, как его рука замерла в воздухе. Не дотронулась. Отдёрнулась.

— Стекло, — сказал Рейнар. Глухо. — Я чувствую отсюда. Зверь… глохнет.

— Целители не видят, — выдохнул Бьярни. Он стоял на коленях, его трясло. Гуннара тут не было, плаща тоже, и Гримсон, подоспевший откуда-то сбоку, накинул на него свой. — Нигде. Никто. Только вы, миледи. Я летел два дня. Он… он не мог обернуться. Со стеклом. Я нёс. Два дня.

Я опустилась на колени рядом с Хьяльмаром. Тяжело. Живот упёрся в бёдра. Взяла его руку. Холодная. Пульс — частый, слабый, нитевидный. Но есть.

— Кто? — спросил Рейнар. — Где?

— Соляной тракт, — сказал Бьярни. — Восточная марка. Мы смотрели обозы. По слову короля. — Он сглотнул. — Там шли телеги. С востока. С чёрным стеклом. Много. И с запада — на восток — шли люди. В цепях. Сорок. Мы считали. Хьяльмар спустился ниже. Посмотреть. Хотел видеть лица.

Он закрыл глаза.

— Их охраняли люди Борна, — сказал он. — Маркграфа. Они стреляли. Стеклом.

Хьяльмар вдруг пошевелился. Застонал. Открыл глаза. Мутные, невидящие. Посмотрел куда-то сквозь меня. Губы у него шевелились.

Я наклонилась.

— Они пели, — прошептал Хьяльмар. — В цепях. Пели. На чужом языке. Одна… одна женщина… пела…

Он закрыл глаза. И сквозь стиснутые зубы, хрипло, еле слышно, стал напевать мотив.

Пять нот. Шесть. Тихих. Медленных. Простых.

И меня как будто ударили в грудь.

Я знала эту песню. Я знала её раньше, чем знала своё имя. Мне её пела мама. В Сосновке. Зимой. Когда за окном мело, а печь трещала, и я засыпала под её руку на своей голове.

Колыбельную.

Хьяльмар замолчал. Голова его откинулась на камни.

Я сидела на коленях на Драконьей площадке Хальварда, в одном платье, на ночном ветру, с ладонью на холодном лбу рыжего дракона. И не могла дышать.

— Анна? — сказал Рейнар. — Анна, что?

— Они из моего мира, — сказала я. Голос был чужой. — Рейнар. Те, в цепях. Они из моего мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner