Демон, которого я расшифровала

Мила Дуглас

Демон, которого я расшифровала

Пролог. Два одиночества

ЗЕЙН

Ветер на высоте Рэйвенкрофт-Тауэр свистел по-особенному – не живой, а технологичный, разрезаемый кромками хромированного сплава и барьерами силовых полей. Он бился в панорамное стекло, пытаясь достать меня.

Отсюда, с вершины моего мира, Умбраполис был похож на гигантскую, мерцающую печатную плату. Бесконечные спирали неоновых трасс, точки панорамных окон других кланов, левикары, плывущие в кислотной мгле. Я видел, как в квартале клана Фрост здания были выточены из сияющего, вечного льда, а над цитаделью техномантов из «Кибер-Генезиса» светилось малиновое энергетическое сияние. Где-то на трассе нелегальных гонок на внешней стене небоскреба вспыхнул и погас огонёк – еще один неудачник размазался по бетону. Кланы были моими союзниками, вассалами и соперниками в одном лице, и каждый миг их молчаливого противостояния был прописан в этих огнях.

Я сделал глоток кроука. Напиток оказался грубым и простым, совсем не похожим на изысканный Амброзиальный нектар, который я подавал на последнем приеме для акционеров. Но сегодня его тепло было единственным, что хоть как-то боролось с внутренним холодом.

Мое отражение в стекле смотрело на меня: безупречный костюм, идеально уложенные волосы, маска из черного сплава, скрывающая правду. Мою правду и потерю.

Город внизу состоял из лжи. Лживых обещаний, улыбок, сделок. Каждый его кирпичик был скреплен не бетоном, а обманом. И я… я был его главным архитектором. Я строил эту иллюзию, день за днём, год за годом. Потому что правда была слишком опасна. Слишком болезненна.

Где-то там, в сияющих верхних ярусах Спирелли, мне кланялись. В сырых переулках Лимба – боязливо шарахались. А в подземках, в самом Сумраке, мое имя произносили шепотом, как заклинание, призывающее тьму. Они не знали, что тьма была уже внутри меня. Живая, дышащая, вечно голодная. И маска – единственное, что сдерживало ее.

Иногда, в полной тишине, мне чудился сладковатый запах распадающейся магии и тихий шепот одного-единственного имени…Айза!

Оно обжигало изнутри, заставляя руны на коже пылать потайным огнём. Я сжимал кулаки, чувствуя, как под идеальной тканью пиджака проступает что-то твердое, шершавое, нечеловеческое.

Нет. Не сейчас.

Я отвернулся от окна. Одиночество на такой высоте – это не отсутствие кого-то. Это осознание, что даже окруженный тысячами, ты всегда будешь один. Потому что те, кто рядом, видят лишь красивый образ, созданный в угоду толпе. И боятся того, что скрыто внутри.

ЭЛАРА

Дождь в Лимбе всегда был другим. Он не омывал город, а медленно разъедал его, капля за каплей, смешиваясь со смогом и вековой пылью. Я закуталась глубже в поношенную джинсовку, стараясь перебежать от одного козырька к другому, но ледяная вода всё равно находила лазейки за воротник, заставляя ежеминутно вздрагивать.

Воздух пах пылью, жареными синт-пирожками с уличной жаровни и подвальной сыростью. Из открытого люка неподалеку доносился крик торговца с Подземки, предлагавшего «свежие кремниевые почки с третьего уровня» и «чистые кристаллы памяти, стертые на совесть». Жизнь в Лимбе была грязной, голодной и безнадежной, но чертовски стойкой, как и все, что производили люди до Падения.