Измена. Семья вдребезги

– Мурад, твоя жена окатила нас пеной! Я… Я рожу раньше срока из-за Эмилии! – капризно лепечет Марина, добивая меня окончательно.

– Сумасшедшей здесь не место, приструни жену, Шагаев! – кряхтит Марита.

– Выбирай выражения, мля! Ты кто такая, чтобы ты так со мной разговаривать?! – низким басом Мурад ставит их на место.

От одного его голоса, подружки втягивают голову в плечи, пятятся назад и пасуют.

Булат спускается следом, оставив наверху Гасана Алимовича.

Он смеряет всех нас взглядом, и проходит мимо, не сказав ни слова.

Мурад берет их под руки и грубо выводит из холла через черный выход.

– Но мы должны попрощаться! – взвизгивает Маргарита.

– Езжайте домой, для вас праздник закончился. Не понимаю, зачем вообще нужно было приходить сюда, Марина! – со злостью говорит жене своего брата.

Через минуту Мурад возвращается.

– Зачем ты это сделала, Эмилия? Что произошло за пять минут, пока я говорил с отцом? – с твердыми нотами в голосе спрашивает муж.

Я не должна чувствовать себя виноватой. Пытаюсь в двух словах объяснить все мужу, а Шагаев цепенеет от злости.

– Зачем ты их трогала?! Нужно было мне сказать, и я бы выставил этих дур! – рыкает, играя желваками.

Он поправляет воротник, кадык ходит над белым воротником.

– Почему посторонние женщины, тем более твоя бывшая родственница, говорят о тебе в таком тоне?

– В каком? – шипит Шагаев.

– Будто вы любовники! А Марина беременна от тебя, а не от неизвестного мужика! – вырывается из губ.

Шагаев густо краснеет, берет меня за руку и спокойно выводит из дома через центральную дверь.

У ворот в машину грузятся курицы Марина и ее подруга.

Следом за ними подъезжает машина Шагаева, сверкая хромированной решеткой.

– Поезжай домой. Я вернусь через час, – говорит муж.

– Так ты ничего не объяснишь? – спрашиваю у мужа.

– Я ничего не должен объяснять. Марина беременна точно не от меня, Эми. Остальные твои слова – бред, – говорит на прощанье.

Смотрю на высокую фигуру мужа, которая удаляется от меня. Он подходит к гостям, что-то говорит Диане, когда я усаживаюсь в авто.

Расстёгнутый пиджак подчеркивает широкие плечи, мощный торс. Интерес Маргариты понятен, так как Мурад очень красивый мужчина.

Но то, как Марина жалобно скулила, бросаясь к нему, а не к Булату…

Желчные мысли разъедают сознание. Тугие путы черной ревности сдавливают сердце.

Сама не пойму, почему я так зацепилась за их слова.

То ли гормоны разгулялись, то ли какое-то шестое чувство заставляет меня акцентировать внимание на разговорах посторонних стерв о Мураде....

Глава 4

Эмилия

По дороге домой все внутри меня начинает яростно бунтовать.

Как давно Мурад Шагаев не дает объяснений?

И почему я еду домой, если мне туда совсем не хочется.

Сердце колотится, чувствуя, что вечером будет разговор с мужем.

Инстинктивно оберегаю малыша, положив руку на живот.

Нервничать нельзя, страдать тоже.

– Едем на Арбат, – говорю водителю.

Тот меня цепляет.

– Мурад Гасанович сказал, что мы едем к вам домой.

– Мне все равно, что сказал Мурад Гасанович. Мы едем на Арбат. Шевелись. Или без работы останешься, – выдавливаю с гневом.

Никогда не старалась быть дерзкой с водителем, экономкой. Я сама еще вчера работала на двух работах, чтобы оплатить лечение деда. Но потом мой мир изменился.

Мурад раскрасил жизнь новыми красками и решил все мои проблемы.

Как волшебник, все сделал для меня.

Его дом стал надежным тылом.

И немного золотой клеткой, как теперь получается.

– Скажите, хотя бы, куда мы едем. Если Мурад будет звонить, я должен буду сказать о смене маршрута, – виновато говорит мужчина, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

– К сестре едем, – выдыхаю.

Ника сидит дома, точнее лежит в огромной ванной после очень важной миссии по приведению женских тел в стройное состояние. Хотя, наша бабуля и дед это работой не считают.

– Никуша, я к тебе приехала, в гости, – говорю, проходя в квартиру с пустыми руками.

– Ага, и вид у тебя самый радостный. А еще я помню, что сейчас ты в этом платье, которое мы выбирали, должна быть у Медузы на пати.

Стягиваю ремешки с тонких щиколоток и выдыхаю звучно, расслабляя мышцы.

Говорю сестре, что должна была остаться на фуршет, но ограничилась поздравлением именинницы и уехала. На самом деле находиться там я просто не могла.

– Ладно, иди в кухню. Я приберусь в ванной. Гостей не ждала, только в ванную залезла. День сегодня был адовый!

Ника говорит, что мы можем заказать готовую еду, если беременяшка хочет есть. Но я отказываюсь. Аппетита нет совсем.

– Чай с ромашкой хочу по твоему фирменному рецепту. Угостишь меня? – кричу ей, вставая с белой банкетки.

В прихожей осматриваю дизайнерский ремонт, красивые цветовые решения. Касаюсь картины на стене, проводя по линиям подушечками пальцев.

Квартиру моей сестре снял Мурад. Он же устроил Нику в элитный фитнес-клуб к своему другу, бывшему борцу, окончательно бросившему октагон и ставшему бизнесменом.

Теперь она оплачивает все сама, но в памяти благородный поступок моего мужа остался.

Слезы пекут глаза. Не хотела быть для него просто куклой, удобной женой. И расставаться просто так не хочется. Но все больше червоточинка в груди мешает жить.

Ника возвращается, натянув на плечи белый махровый халат.

– Так, я делаю чай, а ты мне рассказываешь абсолютно все! Я вижу, Эми, что ты расстроена. И не ври мне, пожалуйста.

Строго полосует меня взглядом, разворачивает спиной, колдуя над моим чаем.

– Хорошо, только сначала ответь мне, Ника. Ты помнишь, что я рассказывала тебе девять месяцев назад о Марине?

– Ну, ты вспомнила! Эмилия, я не помню порой, что вчера ела, как попала домой. Если бы не режим и зарплата, то бросила бы все и уехала на острова.

– А бабушка? – спрашиваю.

– Я не уезжаю, – улыбается. – Так… Марина. Я, честно признаться, удивилась, что они пришли ко мне. Маргарита ее как на поводке привела в зал. Она родит вот-вот.

Ника поправляет кокон из полотенца на волосах и резко разворачивается.

– Девять месяцев назад? Стоп, то есть тебя интересует время, когда она залетела?

– Забеременела, – слово «залет» мне не нравится.

– Эми, ты… Ты считаешь, что она залетела от Мурада? – Ника так сильно округляет глаза, что они становятся невероятно большими.

Каждое ее слово стрелами упирается в мое сердце, ковыряет его.

– Ника, я не параноик. Но они с Маритой говорили сегодня такое, – выдыхаю, выложив ту грязь, которую слышала.

Николь кипит, как стеклянный чайник. Она готова убить Марину, ее характер такой взрывной, что мне бы капельку ее огня.

– Я убила бы их! И его убила, прямо там! А потом досталось бы и Медузе! Это же она ее пригласила! Вот старая дрянь! Эми, она считает, что эти коровы достойны ее сыновей, понимаешь? Оттуда и проблемы.

Свекровь и виновата и нет.

Не думаю, что она знала о стойкой неприязни Мариты ко мне.

– А Марите что надо? Я ничего не понимаю. Но твой муж должен все объяснить. Тем более, если невиновен! – грозит пальчиком.

– Мурад не оправдывается, если не виноват, – отвечаю, получив чашку с чаем.

– Очень классная позиция, сестренка! Типа, я весь такой, ни перед кем не отчитываюсь! – смеется.

Ника знает, как Мурад ко мне относится. Характер у него не сахарный, но отрицать, что муж меня любит, тоже нельзя.

– Бабушка сказала бы, что нужно не рубить с плеча и все узнать, – твердит мне Ника. – Кстати, ты же поедешь к ней?

– Да. Хочу отдохнуть.

– Вот. А твой муж пусть подумает над своим поведением. Марина и Марго – провокаторы. А он…

Она замолкает, шумно проглотив чай, словно кусок свинца.

– Эми, ты не нервничай. Но ты мне рассказывала, что Мурад тогда поссорился с братом. И даже дома не ночевал один день или два… Я не помню, когда это было.

В моей голове сразу всплывает дата.

Мой муж не ночевал дома один раз, когда поехал в дом к Булату.

Было это девять месяцев назад или чуть больше.

– Но она же не могла быть там? Да и как он… Просто пришел и трахнул ее?! – слова липнут к губам.

Веки покалывает от обиды, а слезы просятся на глаза.

– Так, все! Хватит, хватит! Спроси прямо, в лоб. И не плачь! Мой племянник не должен переживать!

Она присаживается рядом, на корточки и кладет голову мне на колени. Как в детстве.

Мокрые волосы выбившись из-под чалмы чертят полосы на жемчужном платье, а мне все равно. Я глажу Нику по волосам и понимаю, что роднее нее у меня никого нет.

Остаюсь у нее почти до полуночи. Мы долго говорим, она рассказывает мне о своем новом поклоннике. Хвастается и пытается сделать так, чтобы я улыбалась.

У Ники получается.

В машине я чувствую себя абсолютно отдохнувшей и переключившейся с темы Мурада и Марины.

Водитель молча привозит меня домой.

Я поднимаюсь по лестнице, снимаю босоножки, звякнув застежками. И наклоняюсь, чтобы растереть окаменевшие икры.

В темноте холла слышится глухой мужской кашель.

– Где ты была? – гремит голос Мурада.

Я резко поднимаюсь и смотрю, как фигура Шагаева вырастает с нашего дивана. Мурад спал в гостиной, ожидая блудную жену.

Мой муж ревнивый собственник и такое я себе позволяю в первый раз.

– Где. Ты. Была, – по словам он спрашивает.

Свет включается, и я вижу, как плещется гнев в его глазах. Серебряная радужка сейчас стала кусочком льда в его хрусталике.

– Я была у Ники. А где ты был той ночью, когда поехал к Булату?

– Я напился и уснул в офисе. Дома брата не было, – рыкает муж, опешив от моего вопроса. – И ты это прекрасно знаешь. Или ты не видела запись с камер?

– Видела, – тогда я пошла на хитрость, а сейчас история приобрела новый смысл. – Но ты в офис приехал в пять утра, Мурад. А до этого, где ты был?

– Пил, млять! – говорит, цепенея от злости. – Эмилия, я приехал домой три часа назад. Ты явилась в час ночи. Что это за херня?

Я прохожу мимо, бросив сумочку на диван, где спал Шагаев.

– Молчишь?! Может, это у тебя кто-то появился? – пульс на шее дергается, зашкаливая.

Я поднимаюсь наверх, в спальню, а муж тенью идет за мной, преследуя.

Крепко, но не больно, берет меня за руку и разворачивает.

Исследует мое лицо, протягивает взглядом по сырым ресницам, по влажным от слез губам. Минуту мы молчим, потом Мурад прижимает меня к стене и яростно вбивает в себя. Накрывает поцелуем мои губы. Он весь горит, кожа его огнем полыхает от напряжения.

– Мурад, отпусти, – шепчу, отворачиваясь от него.

Душа стонет и мается. Я хочу его, люблю мужа. Любовь не перечеркнуть в один миг.

– Прости, я был груб с тобой, неоправданно. Этих сук больше не будет ни на одно приеме. Я запретил матери.

Я усмехаюсь, закидывая голову.

– Мурад, ты себя слышишь? Маргарита у тебя работает.

– Уволю. Мне ее навязала мать из-за своей подружки, – отрывисто шепчет Шагаев.

Он снимает мой пиджак, оголяя впадины ключиц, плечи. Пиджак падает на пол, следом муж стягивает бретельки тонкого платья.

Смотрю в его глаза, как под гипнозом.

– Я хочу спать, – говорю ему.

– Пойдем. Эми, я не был дома почти три недели. Я соскучился, – хрипит муж, продолжая целовать.

Через ткань трогает налитую грудь, отодвигая невесомое белье.

Его глаза темнеют до черноты, пугая и завораживая. Тело предательски ноет, я тоже соскучилась и не думала, что все пойдет так.

– Нет, Мурад. Я хочу спать. Мне завтра нужно рано вставать и ехать в больницу.

Он отходит на шаг. Не хотя, расцепляет руки.

И чешет небритые скулы. Потом с шумом переводит дыхание.

– Отлично. Я отвезу тебя. Заодно познакомлюсь с твоим гинекологом, – говорит Шагаев.

Он раздражен, но ловко это скрывает.

Этой ночью мы с Мурадом в одной кровати, но врозь.

А днем произошло то, чего никто не мог ожидать….

Глава 5

Мурад

Эмилия демонстративно выстроила стену из одеяла, поделив нашу кровать напополам. Какое-то время просматриваю на айпаде документы, читаю переписку отца с инвестором, который решился купить недостроенный жилой комплекс Хаял.

Потом общался с братом, получил фото его прикольных двойнях и беременной жены Веры.

Шумно вздыхаю, перевожу взгляд на мою спящую фею.

Надо же было так глупо поругаться из-за двух овец, которые пожаловали к матери на праздник.

Мать уверяла, что они сами напросились, выслушала кучу ласковых от Булата.

Он сказал, что больше в дом отца не явится.

А мама может и дальше носиться с Мариной, несмотря на все то, что она сделала ранее…

Отбрасываю гребаное одеяло и прижимаю ее к себе. Провожу по груди Эмилии, которая призывно выпирает из-под короткой пижамной кофты.

Прижимаюсь к рыжему водопаду. Вдавливаю ее тонкую фигурку в себя.

На минуту проваливаюсь в прошлое.

– Прости меня. Я все исправлю, но не отпущу, – шепчу в волосы.

Утром не вижу привычного кофе на барной стойке. Эми одета в спортивный костюм и собирается на пробежку, судя по всему.

– Я получил сообщение от Марата. Мне нужно уехать в Мюнхен, по делам, – сообщаю жене.

Трясу кофемашину, как первобытный истукан. Трогаю кнопки, ругаюсь на технику, чем-то напоминая деда Эмилии, который мировой мужик, но не любит современные подарки.

Жена подходит и одним пальчиком включает процессор.

– Ты управляешь холдингом, в Форбсе засветился за последний год, а не можешь сделать себе кофе, – сквозящий холод в словах жены заставляет меня собраться.

– А ты, жена крупного бизнесмена, все делаешь по дому сама. Не привыкнешь?

– Мы стали другими, Мурад. Мне вот это все не надо, – по крупицам рушится мой мир.

Я-то думал ее все устраивает.

– Я тебя люблю, как и прежде.

– Нет, Мурад. Ты реже стал бывать дома, все время на телефоне или в гаджетах по работе. С отцом и братом, с кем угодно, но не со мной, – выдыхает.

– Я ни с кем не бываю. Все, что делаю, ради нашей семьи. Я сказал, что как только ты забеременеешь, я передаю свою долю в управление и мы улетаем с тобой в Испанию или в Италию.

Подхожу, бросив дымящуюся чашку, и обнимаю ее. Целую гладкую кожу, зарываюсь под волосы и испытываю жгучее, острое возбуждение.

Утренняя эрекция осталась без ответа, Эмилия в душ сбежала так быстро, что я не успел среагировать. Сейчас кладу ее руку на свою ширинку.

– Собирайся, Шагаев. Опоздаешь, – говорит со слабой улыбкой.

– Ты куда? Не проводишь? – подняв бровь, спрашиваю.

– Пойду, прогуляюсь. Нам нужно остыть. Видимо, не успели соскучиться за две недели.

– Я соскучился. Прости, что нагрубил. Я приеду за тобой в два часа. Самолет позже, вещи возьму сейчас. Если хочешь, полетим вместе.

Она мотает головой отрицательно и равнодушно, говорит мне сухое: «Лети один. Это же по работе. Пока, Мурад» и пытается уйти. Иду на нее, остановившись впритык и цепляю ее за плечи.

– Ты моя семья, мы одно целое. Бизнес – не повод для развода.

– А измена?

Эмилия смотрит, не отрываясь.

– Ты был с ней? – спрашивает.

– Нет.

Приоткрыв сочные губы, разрешает себя поцеловать. Раздвигаю зиппер на спортивной куртке и касаюсь ее шеи, веду линию к ложбинке между грудей.

– После твоего доктора заедем в гостиницу. Домой не успеем.

– Нет, мне некогда. Я потом должна поехать к бабуле, – говорит мне жена.

– Посмотрим, – сглотнув, тру подбородок.

Раздраженно хватаю свою дорожную сумку со сменой белья на день.

****

В офисе первым меня вырывает из рутинной суеты и переговоров Булат. Он взвинчен, зол, но на его рабочий настрой это никогда не влияет.

– Я не смогу полететь. Дома у меня случился мини-пожар, – вдруг говорит.

– Да ладно. Как ты умудрился? – спрашиваю у него, прокручиваю ленту сообщений в рабочем чате.

– Никак. Не я. Потом расскажу. Но ты летишь один. Марат в курсе. Он рад, меня Шагаев не особо жалует.

– Не преувеличивай, Булат, – отмахиваюсь, отложив телефон на край стола.

– Я в шоке, что вчера эта сука приперлась! Какого хера? Я думал, придушу ее! Хорошо, что Эмилия их полила. Молодец, девочка, – говорит о моей жене и скалится.

Кулаки моментально тяжелеют.

– Ее спровоцировали, она отреагировала. Твою Марину никто не собирался трогать. Впредь, разбирайся с ней сразу. Она не ко мне приехала, – чеканю гневную тираду.

– Неужели? Может, к нашему отцу? – бычьим взглядом смотрит на меня брат.

– Может. Я свечку не держал.

Дзынь. Телефон вибрирует сообщением.

«Я здесь. Хочу поговорить»

«Я поднимаюсь. Ты один в кабинете?»

Мне пишет беременная Марина. Если сейчас Булат ее увидит, то будет пздц.

Ссоры с братом я старательно избегаю, но отношения на острие ножа.

И беременна Марина сейчас их невовремя испортит.

– Ко мне посетитель.

– Окей. Я устал сидеть. Нервы разгулялись. Пойду проветрюсь, – встряхивает пиджак.

«Булат выходит. Не попадись ему, мля!» – пишу упертой Марине.

Параллельно вспоминаю про ее подружку.

Я давно хотел избавиться от Маргариты.

Набираю нашего эйчара. Та сразу же отчитывается, готовая ко всем моим поручениям и приказам.

– Людмила, принеси мне личное дело Маргариты Шуваловой.

– Хорошо.

– В приемной оставь. И займись ее увольнением. Сможем? – цежу, видя, как беременный живот появляется в дверях.

– Да, она на испытательном сроке, хорошо, Мурад Гасанович. Все сделаю, – четко и по делу.

В кабинете возникает Марина.

В светлом костюме, с сумочкой, словно бы на прогулку вышла. А не пришла поссорить меня с братом…

– Приветик, – вздыхает и обмахивается рукой.

– Тебе не вредно гулять по офисам в таком положении? Или хотела, чтобы Булат тебя увидел здесь и убил нахрен?! – вскрикиваю на глупую беременяшку.

Марина проходит к столу, присаживается.

– Жарко. Дай воды.

– Здесь не ресторан!

– Мурад, почему ты на меня кричишь? После всего, что было между нами?

Губы-бантики ползут вверх, она пытается плакать, но слез в глазах нет. Истерит, хнычет, будто играя на моих нервах.

– Марина, млять! У тебя от гормонов крыша поехала?! Если у нас был секс, то почему я его не помню, – упираюсь в ее лицо суровым взглядом.

– Ты все забыл? Нашу ночь, как ты меня ласкал? – прикусывает губы.

– Марин, ничего не было, поняла? Я был пьян, приехал к Булату, чтобы выяснить отношения, так как он напал на нашего отца. Ты налила мне что-то… В общем, забыли, – говорю ей, нет сил слушать бред бывшей жены моего брата.

– Я от тебя беременна, слышишь?! Я все расскажу Булату! – Марина упирается руками в мой стол.

– Говори. Мне-то что? – поднимаю глаза.

– И твоей клуше тоже расскажу, Мурад, – ехидно улыбается гадина.

Из-за какой-то невнятной интрижки не должен пострадать мой брак.

Я вскакиваю из-за стола, встаю возле нее. Одного взгляда хватает, чтобы Марина осела и побледнела.

– Моя жена ничего не должна знать, тебе ясно? И Булату ни слова. А насчет ребенка, мое отцовство еще нужно доказать, Марина.

– Докажу, – дрожащими губами выдает пигалица.

Шумно выдыхаю.

Если жена узнает, что между мной и Мариной была даже попытка измены, то все. Моему браку кобзда.

– Эмилия моя жена, я ее люблю. Если мы и переспали тогда, то ты должна была сказать мне о ребенке! Это не игрушка, и он мне не нужен! – сдерживаю себя, чтобы не покрыть ее отборным матом.

– У меня есть доказательства! Мы с тобой на видео. Как ты мог? Я… Я думала ты…

– Что? Что ты думала, млять? Я приехал к тебе из-за Булата, был пьян! Я не помню, чтобы мы трахались. Я люблю жену!

– А я люблю тебя, – вдруг выдает моя бывшая родственница.

Она достает из сумки телефон, трясущими руками протягивает мне и ошарашенно округляет глаза.

Ее светлые брюки темнеют в районе гульфика, бедер…

– Марина, только, мля, не это!

– Я рожаю… Наш ребенок, Мурад! – охает жена моего брата.

Глава 6

Эмилия

Наши планы стремительно меняет случай.

– Эми, я на работе… У меня тут аврал. Я задержусь, поезжай в больницу одна. Водитель привезет тебя в офис, расскажешь мне потом что и как.

«Что и как» – это о нашем ребенке. Маленькая жизнь, малыш, о котором мы с мужем мечтали не вызывает у него эмоций.

– Работа на первом месте, – ставлю галочку в голове.

– Хорошо, Мурад. Только… я домой потом.

– Я жду тебя в офисе, Эми. Для меня важно, что скажет врач. Я просто зашиваюсь. Булат еще куда-то запропастился…

Отключаюсь.

Слушать о том, что у мужа нет времени, уже осточертело.

Я понимала, что Шагаев не будет сидеть возле меня, что он крупный бизнесмен, а я простая девушка, должна принять его правила. Но лед между нами разрастается не по дням, а по часам.

В больнице провожу всего час, получаю назначения и снимок УЗИ моего малыша.

– Беременность четыре недели. Я вас поздравляю. Будем сохранять или…?

– Никаких «или», доктор. Ребенок желанный и долгожданный, – улыбаюсь от счастья.

Собрав документы, я выхожу из клиники и направляюсь в офис к мужу. Водитель меня высаживает у входа в большой бизнес-центр, от которого отъезжают машины.

Видимо, собралась пробка, и теперь мы, как через бурелом, пробираемся к зданию через хаотичные ряды автомобилей.

– Посидите, я выйду, уточню, что там. Может, ехать опасно, – говорит водитель, бросая меня в пробке.

Через минуту он возвращается и сообщает, что пробку собрала карета скорой.

– Какая-то сотрудница родила прямо в офисе. Вот, ее увезли, а машины теперь еще час будут стоять.

– Я пойду пешком. Вон машина Мурада Гасановича, и сам Мурад, – говорю Саше и выхожу из автомобиля.

Шагаев стоит у своего внедорожника, а мимо него пробегает красный Булат.

Такая суета вокруг, клаксоны автомобилей добавляют нервозности происходящему.

У меня сердце не на месте, что-то гложет, оно бьется в груди беспокойно.

– Мурад! – кричу мужу, махнув рукой.

Шагаев бледный, как полотно.

Булат, наоборот, пунцово-красный, разгоряченный и злой. Он уходит по лестнице и исчезает за стеклянными дверями бизнес-центра, а муж идет ко мне.

– Эми, ключи в машине. Посиди пару минут, я сейчас. Поговорю с ним. Псих, млять, – кивком показывает на Булата.

Несколько минут я сижу в машине, рассматривая список анализов в телефоне.

Нужно столько сделать и столько всего успеть за это время.

«Может, моя беременность нас сблизит. Ведь мы так хотели, мечтали, и, наконец, получилось», – думаю, спрятав документы в сумку.

Телефон мужа лежит на консоли, я кладу свой машинально рядом.

Сбоку в пассажирское окно кто-то громко стучит.

– Привет! – за стеклом вижу жену компаньона Шагаева, Наташу Уткину.

Она машет мне, приглашая выйти. Нехотя выхожу, не ожидала ее здесь увидеть.

– Привет, дорогая! Ух, ты такая красотка, – говорит, чмокая меня в щеку.

Мы с ней никогда не были подругами, но шапочно знакомы и вынуждены общаться. Наташа объясняет, смеясь, что приехала с проверкой к мужу.

– Приехала, называется! И попала на форменное ЧП! Там в кабинете твоего Мурада какая-то девица родила! Представляешь!

– Как? Родила? – ошарашенно.

– Да, пришла к нему и родила. Такой переполох начался, они все забегали, – смеется Наташа.

Я по словам перемалываю информацию. Спрашиваю, что та девушка? Наташа не знает. Она смотрит по сторонам.

– Главное другое: где мой Макаров? В офисе его, а мне сказал, что поехал к твоему Шагаеву! – недовольно цедит.

– Я не знаю. Только подъехала, – пожимаю плечами.

– Ничего-то она не знает! Жена такого человека, а ведешь себя как посторонняя! – ругает меня заботливая Уткина.

Она роется в сумочке в поисках чего-то, а я быстро соображаю.

Неужели, эта девушка в кабинете моего мужа – Марина?

Из тысячи возможных вариантов, только она крутится в голове.

– Странно, Эми, что ты не участвуешь в делах фирмы. У тебя столько акций, что ты могла послать Шагаева к черту! Я бы на твоем месте не доверяла мужу. За ними следить нужно! Глаз да глаз! – говорит Наташа, похлопывая себя пальчиком по виску.

Наташа, от которой ее супруг Макаров гуляет направо и налево, и только она об этом не знает!

– Мурад говорит, что Макар не приходит в офис. За него является представитель, а так они на телефоне все время. Я слышала такую версию от мужа, – открываю глаза Наташе.

– Вот сука такой! А мне рассказывает, что он там каждый день пузо свое надрывает! Про какие-то собрания рассказывает, и говорит, что ты там присутствуешь. Главное, так складно сочиняет, мудак! – шипит, раздувая губы, Уткина.