Измена. Мы (не) твоя семья

Но Ася – недостающее звено, которое сама судьба дала ей в руки.

Теперь она будет делать все, чтобы убрать неугодную невестку и приютить внучку.

Ася располагается в моем доме, как будто всегда здесь жила. Девочка уверенно садится на диван, бросает свой рюкзак на пол и требует дать ей попить.

– Сейчас, моя хорошая! Милена, что ты стоишь?! Моя внучка хочет пить! – ворчит, повторяя моя свекровь.

– Не командуйте, вы не у себя дома. Почему Ася у нас? У нее нет других родственников? И где доказательства, что она дочка Миши? – упираю руки в бока.

– Доказательства тебе нужны?! Какая ты черствая! Мама Аси в больнице. Ее оставляют там на неопределенный срок. Куда, прикажешь, отдать ребенка? Она будет жить здесь, пока Миша не сделает тест на отцовство. Ты просто не мать, поэтому тебе и не понятно, Мила!

В этот момент дверь открывается и в холл выходит Миша.

На нем нет лица, он мрачный, глаза цвета грозового неба сразу же впиваются в меня. Потом он видит Анну Васильевну и Асю.

– Сынок! Ну, что же ты так долго? Есть новости о Дашеньке? – выдает Анна Васильевна.

Ася подрывается с места и подбегает к Гурову. Она обнимает его, прижимается насколько хватает роста.

Хлопает своими лисьими глазками.

– Папочка, а у нас будет такой же красивый дом? Мама скоро переедет к нам? – улыбается маленькая нахалка.

****

– Папа, а когда я увижу маму? Она тоже будет жить здесь? – спрашивает Ася так, будто меня нет.

Муж смотрит на меня, не отводя взгляда. Я поеживаюсь. Знаю, за что он злится. Но сейчас его ревность не поможет.

– Папа, ты поедешь к маме?! – сделав бровки домиком, дергает Гурова за рукав сама невинность Ася.

– Мила, где ты была? Почему не поднимала трубку? – спрашивает муж, не замечая Асю.

Моя ученица из кожи вон лезет, чтобы привлечь внимание Гурова.

– Миша, как там Даша? Ты был в больнице? – влезает Анна Васильевна.

– Нет, у меня была встреча. Не думаю, что все настолько серьезно, как говорит Даша, – отрывисто чеканит Гуров.

Он скидывает пиджак, собираясь пройти в комнату. Но маленькие пальцы, как клещ, впиваются в руку.

– То есть мама здорова? Но она же мне сказала, что болеет! Мы тебе не нужны! Ты плохой! – тут же заходится в истерике.

– Ася, успокойся! Я не могу поговорить с врачом мамы, он занят! Прекрати плакать. Ты сейчас поедешь к бабушке.

Анна Васильевна, как лакмусовая бумажка, сразу же принимает сторону Аси.

– Миша, у меня нет условий для ребенка! Что ты такое говоришь?! – задыхаясь, перечит бабушка.

– Вы зря приехали. Ася поедет домой, – выходит из себя Гуров.

Я чувствую себя лишней.

Под строгим взглядом мужа готова сгореть дотла. Он окликает меня.

– Разбирайтесь здесь сами. Я лучше поеду к маме, – говорю ему.

– Начинается! Милена вечно тянет одеяло на себя! – ворчит свекровь. – Моя внучка будет жить здесь! Если тебе, Мила, что-то не нравится – иди на улицу!

– Нет. Мы решим вопрос с Асей, – формально выдает муж.

Нет в его голосе теплоты, любви к дочке.

Но она есть.

И есть Анна Васильевна, а еще у Гурова разрывается мобильный.

– Да! – рявкает в трубку, отходя на несколько шагов от нас.

На том конце провода тянутся какие-то слова.

– Насколько тяжелое состояние?

Снова бормотание, и ничего не ясно.

– Ладно, я приеду. Но у меня нет времени кататься туда-сюда! Что нужно, говорите сразу! – раздраженно бросает.

Ася смотрит на меня победно, с вызовом.

Таким взглядом не может смотреть маленький ребенок.

– Видишь, Даше нужна помощь! – говорит с укором, едва не пригрозив пальчиком, свекровь.

Ад наяву.

Я не могу дышать.

Эмоции давят так, что мне становится плохо.

– Я не буду это терпеть, – говорю Анне.

– Потерпишь, ничего! – улыбается Анна Васильевна. – Так что, Асенок, располагайся. Там есть вкусняшки в холодильнике.

Свекровь берет Асю за руку и проводит в кухню.

– Я очень голодная, – блеет Ася, как бедная овечка.

Но овечка в волчьей шкуре.

Я ухожу в комнату. Собираю всю себя по частям, быстро поднимаюсь наверх.

Я не хотела бежать, но и здесь оставаться выше моих сил.

День рождения испорчен, в моем доме хозяйничает свекровь и внебрачная дочка мужа.

Быстро скидываю халат и натягиваю джинсы, ищу водолазку, но не могу найти.

Следом за мной наверх поднимается Гуров.

– Мила, стой. Ты куда собралась? – цепенею от одного тона.

Стою в бюстье и джинсах перед ним.

Волосы влажные после душа, а на глазах горят слезы.

– Я еду к маме, я же сказала, – ледяным голосом заявляю мужу.

Он в два шага оказывается возле меня.

Берет в крепкий плен объятий, без спроса сжимает мое тело в руках. Кровь стынет в жилах, а сердце громко барабанит в ушах.

– Миша, это твоя дочка? Все, что наговорила твоя мать, правда? Как долго ты собирался скрывать свою вторую семью? – упираюсь глазами в горящий взгляд Гурова.

– Это просто ребенок, у меня нет никакой второй семьи. Она здесь временно, не переживай. Раздевайся, – желваки играют на скулах.

Муж наклоняется ко мне за поцелуем. Оттягивает кружево бюстье вниз, касается губами острых сосков, лаская их.

Но мне неприятно. Все внутри меня протестует.

Кровь приливает к ладоням. Толкаю мужа в стальную грудь, но он прижимает еще сильнее к своему торсу.

Я быстро одеваюсь, а муж стоит сзади меня.

– Рыжик, я не отпущу тебя. Сейчас я поеду в больницу и выясню, что с Дашей. Если с ней все в порядке, то Ася поедет домой.

Я упираюсь в его лицо взглядом. Рассматриваю любимые черты, не веря, что передо мной предатель.

– Миш, скажи, как давно ты знаешь о ней? – сверлю его глазами.

– Несколько дней. Даша сама меня нашла, – выдыхает муж. – Я не знал, что Ася учится в твоем классе. Даша… она когда-то работала в филиале моей фирме. Я уволил ее, несколько месяцев назад она переехала сюда. Но между нами все в прошлом.

– А сколько лет ты ездил в ваш гребаный филиал и трахался там с Дашей, скажи?

Мои губы дрожат.

Глотаю воздух, бьюсь в бессильной истерике. От боли щемит в груди.

Как он мог мне врать?!

– Ты ведь ночевал у них вчера. Миша, скажи мне правду! – требую.

– Я был у них, но ночевал.

Видео с изменой заставляет думать иначе.

– Даша прислала в школьный чат видео, где ты ее жестко трахаешь! Ты мне изменил! Ты меня предал! – стону, уворачиваясь от лжеца.

– Не было никакой измены. Ты все не так поняла! Я разберусь, когда она придет в себя. Раздевайся. Никуда ты не поедешь, – рыкает на меня муж.

Гуров неистово целует меня.

Отыскав мои губы, впивается в них, силой хочет заставить меня остаться.

– Ты врал мне, Гуров! Это не любовь! Я не буду терпеть твою измену и твою дочку от любовницы тоже.

– Мила, она просто ребенок. И ничего не решает. Ты моя жена. Между нами все останется также. Они тебя больше не побеспокоят, – убивает словами муж.

Я видела своими глазами на что способны Ася и ее мамаша.

– Миша, она – исчадие ада! Ася устроила такой ужас в гимназии, что меня просто выгонят оттуда! Ты не знаешь, какая она! – бью мужа в грудь.

– Тем лучше. Родишь мне сына и будешь сидеть дома. Я разберусь с девочкой и ее матерью, – словно не слыша меня, цедит мужа.

Тест на беременность с двумя яркими полосками горит огнем в кармане халата, который лежит на кровати.

Гуров словно мысли мои читает.

– Ты мне говорила, что сегодня пойдешь к врачу сегодня. Ты беременна, Милена, да? – тянется ко мне, хватая за руку.

– Нет! Отпусти меня, – вру, разрывая сердце на части.

Не прощу предателя, измена выбила почву из-под ног.

– Я слышала, что ты говорил завучу. Ты не собирался мне рассказывать об Асе, – слова застревают на языке.

Гуров молчит, буравит меня взглядом.

– Я сделал тест. Он положительный, Мил. Ася моя ошибка, но она есть. Я люблю тебя и не отпущу!

Он ее отец.

Я не смирилась. Не верю.

Это не может быть правдой!

Дышу, но не помогает. Спазм в горле только нарастает, не давая нормально говорить.

Сердце бьется в груди, как бешеное.

Отчаянно хочу сбежать, пол горит под ногами.

Внизу раздается истошный крик, и мы с Гуровым бросаемся вниз, не закончив тяжелый разговор....

Глава 4

Михаил

– Мама-а-аа-ма! Ма-ааа-мочка! – не крик, а автоматная очередь из звуков, которая стоит в ушах.

Первой к двери из комнаты бросается Милена.

Я иду нехотя. Принимаю свой новый статус, как повинность. Не осознал еще, не понял, что у меня есть дочь.

Не тянет к ней. Никогда не сюсюкал с малышами, а тут получил взрослого человека в подарок.

Несколько дней назад

Даша явилась в мой офис без предупреждения.

После массового сокращения работников филиала она меня не трогала. Не вспоминала о том, что было между нами.

Я увидел ее в приемной в начале рабочего дня и сразу все понял.

Мой зам, который тоже яростно желал трахнуть молодую и сочную стерву, проболтался, что она родила. Доступ к телу закрыла, сказала, что любит другого.

Прошло столько лет, и оказалось, что тем другим был я.

Удар по нервам новостью, Даша подходит ко мне вплотную. Ее руки бессовестно массируют мои плечи, лезут под рубашку.

Стряхиваю ее пальцы, сразу даю отпор.

– Миш, Асенок твоя доченька. Твоя и моя. Разве ты забыл, как нам было хорошо? – она заглядывает в мои глаза.

Взгляд зеленым изумрудов полный похоти прожигает.

Дистанцируюсь. Это было давно. Мы расстались, но есть последствия у нашей связи.

– Мне глубоко наплевать, что ты записала девочке в свидетельстве мое отчество. Даш, мы взрослые люди. Где ты была столько лет, м? – упираюсь взглядом в миловидное лицо.

Даша прикусывает полные губы. Слезинка хрустальной каплей скатывается с ее глаз.

– Я люблю тебя, Гуров. Всегда любила. Я не хотела мешать. Твой отец никогда бы не принял интрижку с помощницей. Никогда не допустил, чтобы его сын женился на какой-то простушке.

– Дело не в отце, Даш. Его уже два года нет, поэтому давай его трогать не будем.

– Я знаю, что вы попали в аварию, Миша, – опускает глаза. – Я решилась, узнала, что ты женат, но детей у вас нет.

Будто своими тонкими пальчиками она мне глотку сдавила и сжала, как заправский душитель.

Детей у меня быть не может.

Не знаю, как Мила терпит меня.

О моем диагнозе знаем только я и жена. Больше никто.

А тут попадает в десятку. Даша дает мне под дых, так что легкие стягивает вакуум.

– Даш, я люблю жену. Я живу с Милой пять лет. Причем здесь дети и твой приезд?

– Не веришь, Гуров? – вздорно поднимает подбородок.

– Нет.

– Я готова сделать тест ДНК. Выбирай клинику. Я пойду на твои условия, – униженно соглашается Даша.

Ее лицо переполосовано печалью. Ну, что она хотела?

– Даш, я не хочу. Я знаю, что ты спала с кем-то параллельно. Много ходило слухов.

– А то, как ты трахнул девственницу на рабочем столе, даже не удосужившись спросить был ли у меня секс?

– Ты не была девочкой. Не ври хотя бы сейчас, – говорю ей.

Вместо слов плечи Даши трясутся, она рыдает так, что в приемной слышно.

– Даш, хватит. Успокойся. Ты сама легла на стол, разделась. Девственницы так не делают.

– По своей Милене судишь? – ударяет огнем зеленого ведьминского взгляда.

– Милу не трогай. Поняла?

– Первой расскажу твоей клуше. Пусть знает, что я смогла от тебя родить, а она нет! Почему ты так холоден, Миша? Почему ты не хочешь поверить в то, что Асенок от тебя?

Она плакала. Потом ушла на эмоциях.

Вечером того же дня Даша ждала меня у моего дома.

Я охренел от напора.

– Мы сделаем тест, Асе пока не скажем. Сделай это ради дочери. Мне недолго осталось, – сказала Даша.

Потом она оставила какие-то бумажки, сунула мне в руку папку и ушла. Дома я закрылся в кабинете, изучал ее медкарту, пока Милена проверяла тетрадки своих пятиклашек.

Я согласился вынуждено.

Тест ДНК мы сделали с Дашей тайно от всех. Даже сама Ася не знала, для чего берут ее биоматериал. И тест показал положительный результат.

Я до ночи проторчал в офисе, обдумывая на ходу, как наша жизнь будет строиться дальше.

Потом началось…

Ася позвонила мне первой. Заплакала, сказала, что у матери в телефоне нашла письмо из лаборатории.

– Черт, мы же договаривались! Даша, что за херня?

– Миша, прости! Мне было плохо, а Асенок вызывала скорую, – лепечет Даша через слезы.

– Я хочу увидеть папу, – попросила моя дочь.

Я приехал к ним домой. Даше было плохо, а Ася сразу же бросилась ко мне в объятия. Тепло от ее хрупкой фигурки меня обожгло. Мне стало стыдно, что не знал о ребенке.

Настоящее время

– Я не собираюсь ничего терпеть! Я видела, Миша, как между вами ничего нет! – говорит жена, глотая слезы.

– Это провокация! Я не знаю, откуда взялось видео! Покажи его.

– Его нет! Даша его удалила, – всхлипывает жена.

– Успокойся. Я сейчас отправлю Асю к маме.

Мы с женой сбежали вниз на крик Аси.

Похоже, что характер ей тоже от мамаши достал, как и внешность.

Дашины методы ни в какие ворота не лезут. И если бы не болезнь, то Ася была бы с матерью, а мы с Милой лежали в кровати.

Такие были планы на день рождения жены.

Теперь в доме хаос и бардак, автор которого лежит в больнице после приступа.

Мила оторопевшим взглядом смотрит куда-то в пространство холла, а моя мать зовет нас на помощь.

– Что вы стоите! Миша! Асенок, боже мой! Вставай! Мама поправится!

– Что случилось? Ася, хватит кричать! Я сейчас поеду в больницу, – с долей раздражения срываюсь на ребенке.

Внутри сверлит душу агрессия к Даше, в первую очередь.

Стараюсь смягчиться. Твержу сам себе, что Ася не виновата.

Я не могу винить дочь.

Я ее не воспитывал, не принимал участие, по вине гребаной бывшей любовницы.

– Мама умирает! А ты ничего не делаешь! Ты хочешь, чтобы она умерла там в больнице? Папа, как ты можешь?! – с глазами полными слез, дочь смотрит на меня.

Перевожу взгляд на мать. Она как старая орлица, которая влезла в чужое гнездо и отчаянно пытается защищать потомство сама не зная, от кого.

– Мама, забери Асю к себе.

– Нет! Нет, сынок! – мотает головой.

– Да, сейчас водитель отвезет вас. Ты должна была предупредить, что вы едете сюда, – гневно выговариваю.

Мила стоит, как тень.

Праздник сорван. Банкет в ее честь, который планировал, подарок, ждут, пока переполох в доме успокоится.

– Мил, мне нужно уехать. Я думал, что Даша соврала, но там похоже действительно серьезно. Мама увезет Асю к себе. А когда я вернусь мы поедем в ресторан, – безапелляционно выдаю жене.

– Сынок, что ты с ней возишься?! Пусть идет в свой притон к отчиму и сводному братцу с инфантильной мамашей! Ты посмотри, птица важная! Не может потерпеть она! Мы же терпим твою бездетность! – фыркает на Милу моя мать, переполняя чашу терпения.

– Мама! Замолчи! – ору на мать, не сдерживаясь.

У Рыжика слезы горят на глазах, но она держится. Асю и мать выпроваживаю. Милену застаю в кухне со стаканом воды. Она молчит, но дрожащие руки выдают ее состояние.

– Я с тобой развожусь! Я тебя больше знать не желаю, – говорит, что кипит в ее душе.

– Я не дам развод. Не заставляй запирать тебя. Я скоро приеду, – цежу, сжимая ее запястье.

Пытаюсь поцеловать искусанные губы любимой, но она отворачивается. Рывком тяну ее на себя, сцепляю руки и с силой обнимаю, вдавив в свой торс.

Выхожу из дома, когда машина с матерью и Асей отъезжает от ворот.

– Если Милена Владимировна куда-то соберется, доложи мне, – с минуту подумав, добавляю. – А лучше просто не выпускай ее под любым предлогом....

Глава 5

Михаил

– Михаил Александрович, вам нельзя в палату! – кричит откуда-то взявшаяся медсестра в белом костюме.

– С чего это? Дарья умирает? – саркастично спрашиваю у пигалицы, которая бежит за мной.

– Вы без халата! – запыхавшись говорит девушка.

Я открываю двери в палату, которая больше похожа на небольшой белоснежный люкс.

– Вам нельзя! – цепляется за рукав, как собачонка, медсестра.

Я стряхиваю ее руку, вхожу к Даше и уставляюсь на болезную.

Дарья сидит в халате на больничной койке. Она бледная, но все равно на больную не похожа.

– Выздоровела? Отлично, Даша! – тяну ее с койки и ставлю на пол, на ногах она не стоит.

Даша пошатывается и падает на меня. Обнимает и улыбается слабо.

– По-твоему, Гуров, если человек не лежит без дыхания, то с ним все в порядке?! Я встала. Голова совсем ватная. Хотела врача позвать.

Каждое слово дается ей с трудом. Даша еле дышит, цепляется за меня и смотрит мне в глаза своими огромными глазами. Но я ей не верю. Не знаю почему, но меня не пронимает ее состояние.

– Почему ты позвонила моей матери? Даша, я не ору и не вытащил тебя отсюда за волосы только потому, что доктор говорит о твоей болезни. Но как ты смеешь лезть в мою семью?

– А что, вам праздник испортила? Прости, Гуров. Твоя Мила нежная особа. Сбежала, небось в дорогой люкс, плакать в шелковую подушку и ждать, пока ты прибежишь к ней с цветами?

Я надеюсь, что охрана задержит Милу, если она попытается сбежать.

Я планировал отметить день рождения жены, пока в нашу реальность жестко не вмешалось прошлое.

Сжимаю руку на ее белом запястье, а у Даши в глазах загорается недобрый огонек. Мне плевать на приличия, на то, что она в больничной палате и бледная, как полотно. Эта стерва появилась не просто так.

– Закрой рот, Даша! Что за видео ты отправила в школьный чат?

– Не было никакого видео. Мне с утра плохо, спроси у Аси. Я звонила в скорую в семь часов. Потом обошлось, но вот, накрыло в обед. Снова, – выдыхает устало и упирается лбом мне в плечо.

Поднимаю ее лицо за острый подбородок. Заставляю смотреть в глаза, ей больно дается пытка взглядом.

– Мила сказала, что ты записала нас. Вот только мы вчера с тобой не спали. Старые видео кидаешь, чтобы показать жене, что у нас что-то есть? Не боишься, что я тебе хребет сломаю, Даша?

– Из твоих губ даже угрозы звучат сексуально, Гуров, – улыбается. – Ты не изменился, Миша. Помнишь, когда я намекнула, что беременна от тебя? Ты себя не видел в тот момент. Твое лицо так изменилось. Ужас!

Слабый смех через приоткрытые губы меня раздражает. Вскрывает старые нарывы и заставляет переживать все это по новой.

Я не любил Дашу, но спал с ней, она была моей постоянной на тот момент.

Но ничего серьезного я не желал. Мне стыдно что хотел заставить ее избавиться от ребенка.

Я не любил Дашу. И не люблю.

– Мы не трахались с тобой сто лет. Что за провокации, твою мать?

– Ты Милене поверил?! Зря! – мотает головой. – Хотя, нападение – это лучшая защита. У нее ведь тоже рыльце в пушку, Миша. Знаешь, что к ней мужчина приезжает и целует ее в школе? Твоя жена шлюшка, Гуров!

– Закрой свой поганый рот! Ты не смеешь трогать мою жену и не смеешь втягивать мою мать в дела внучки! Иначе, я палец о палец не ударю для тебя и Аси! Это ясно?

Надавливаю на горло с силой, Даша болезненно угибается, пытаясь меня остановить. Шепчет, умоляя, чтобы я ее отпустил.

Моя бывшая любовница сгибается пополам, судорожно кашляет и захлебывается вязкой слюной.

Потом поднимает и жалобно смотрит на меня.

– Что на тебя нашло?! Жена врет тебе, Гуров! Она меня пытается оболгать! Не было никакого видео, я не звонила твоей матери, к твоему сведению! А о дне рождения твоей училки я знаю только потому, что родительский комитет собирал деньги на подарок для Милены Владимировны, – слезы катятся по ее лицу. – Я даже не знала, что она твоя жена…

– Не ври мне, сука! Откуда моя мать знает про Асю? Я никому не говорил! Ты, что, дрянь, за моей спиной познакомила их, м? Отвечай! – встряхнув ее в руках, как тряпичную куклу, ненавидяще прожигаю взглядом.

Даша хрипит, театрально подкатывает глаза, бледнеет еще сильнее и опускается к моим ногам бесформенным ватным мешком. Я кричу, во весь голос зову медсестру, которая дежурит за дверью палаты.

– Боже мой! Зачем вы ее подняли?! Ей же лежать нужно! – отчитывает меня пигалица.

– Она сидела, когда я вошел! Вы же видели сами! Сделайте же что-нибудь! – говорю ей.

На мой вопрос она так и не отвечает. Медсестра затаскивает с моей помощью Дашу на кровать, дает ей нашатырь, отчего Даша сразу же приходит в себя.

Тишина и молчание заполняют комнату на несколько минут, потом Даша сама затрагивает меня.

– Останься, прошу. Как Асенок? – едва шевеля губами, спрашивает Даша.

– Мне нужно ехать. Ася у моей матери. Дома у меня ей не место, Даша. Ты можешь считать меня черствым типом, мудаком, но мне не нравится то, что ты давишь на меня ребенком! Я хочу сделать еще тест, Даша. Ася не моя дочь, – выплевываю ей в лицо.

– Миша, как ты можешь?! Я не собиралась лезть в твою семью! Я хочу, чтобы ты воспитал Асю, когда я уже не смогу-у… – рыдает, сворачиваясь на больничной койке в позе эмбриона.

– Я сделаю еще один тест, когда ты выйдешь из больницы, Даша. И насчет твоего диагноза уточню, не сомневайся, – отрывисто говорю ей и ухожу, хлопнув двери люксовой палаты.

В коридоре, на удачу, мне попадается доктор, который звонил мне по телефону и требовал приехать. Я узнаю его по ФИО на бейдже и сразу же подхожу к мужчине, отрывая его от разговора.

– Доктор, можно вас. Я отец дочери Дарьи Блиновской.

– Ах, Михаил Александрович! Рад, что вы откликнулись. Даша очень подавлена. Она все время о дочери говорит! – качает головой доктор.

– Я видел, как она подавлена. Поэтому несколько вопросов, доктор. Насколько точен ее диагноз? Что вы можете сказать?

– Я не ставлю под сомнение заключение других медицинских специалистов, – отнекивается. – Анализы плохие, это видно сразу. Симптоматика плохая. Обморок, головокружения, приступы нарастают. А в остальное – диагностика вам в помощь. Надежда есть всегда!

– Скорее, это проверка.

Доктор меняется в лице, его маленькие глаза свирепо сверлят меня.

– Знаете, господин Гуров. Если вы не верите – флаг вам в руки! Дарья Блиновская не моя пациентка. Она наблюдалась в другом городе, так что… Честь имею! – доктор спешно откланивается.

А у меня как назло в кармане разрывается телефон.

– Миша! Милена трубку не берет! – вопит моя теща в динамик.

– Когда вы ей звонили?

– Пять минут назад. Она не поднимала, я звонила десять раз! Миша, ты дома?

– Нет. Скоро буду. Успокойтесь, Татьяна Ивановна. С Миленой все хорошо, – цежу, быстро отключая ее и набираю номер охранника.

– Где Мила, твою мать?!

– Дома. Наверху. Попыталась уехать, но я послал таксиста и сказал, что без вас ее не выпущу.

– Ладно, я сейчас.

Тру переносицу кончиками пальцев, набирая номер жены. День рождения Рыжика идет не плану, а слова Даши разъедают мое сознание, как ядовитая кислота.

Дорогие мои читательницы!!

ПРИГЛАШАЮ ВАС В МОЮ НОВИНКУ! "ИЗМЕНА. ДВА ЧУДА ДЛЯ ПРЕДАТЕЛЯ" (ТЫК)>>>>

ПРОШУ ПОДДЕРЖАТЬ ЗВЕЗДОЧКОЙ И ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ

-Ты скрыла от меня дочерей, Варя? – злой Ярин нависает надо мной, не давая шагу ступить.

Он узнал о детях. Сердце кубарем скатывается вниз. Пульс барабанит в висках.

–У тебя двое детей. Им по пять лет. Ты была беременна, когда сбежала? – давит фактами.

–Мы развелись. Ты мне изменил. Ты предал меня! – выдыхаю.

–Развода не было, дорогая жена. Ты моя и дети тоже, – убивает словами.

Муж сжимает мою талию в кольцо.

Мои доченьки-близняшки несутся по коридору к нам.

–Папочка! Это наш папа и он нас спас! – галдят наперебой мои голубоглазые принцессы.

Две мини-копии Ярина стоят возле отца, который когда-то от них отказался.

–Папа, – без вопроса, повторяет бывший.

–Девочки ошиблись. А папы у нас нет, – с улыбкой отвечаю.

Мой бывший муж не должен был узнать мою тайну. Но роковой случай свел через пять лет…. ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ>>>>

Глава 6

Милена

– Я имею право выйти! Что это еще значит?! – говорю амбалу, который практически несет меня в глубь двора к дому.

– У вас сумка в руках. Не положено, – бездушно, как каменная скала, говорит новенький.

Думала, что это ошибка и раскачанный подопечный Гурова просто слишком рьяно выполняет приказ своего босса. Но новый охранник просто закрывает перед моим лицом дверь и говорит: