Абланат – половина заклинания

Микос Веер

Абланат – половина заклинания

Глава 1. Зелёная отметка

Неудачи, как известно, предпочитают ходить парами, тройками или, в особо запущенных случаях, вереницей след в след. Для встречи с Михаилом Аблановым они выбрали тактику тевтонских рыцарей – навалились «свиньёй».

А началось всё с того, что у Миши закончилась соль. Собственно, проблемой это не было: Миша с лёгкостью заменил её острой абхазской приправой, в составе которой, как он подозревал, соли было не меньше половины. Но когда через неделю «абхазской диеты» стоявший перед ним в очереди на кассе – деловой человек в сером пальто – вдруг передумал брать часть покупок, Миша вспомнил, что ему-то как раз и нужна была вот эта самая пачка поваренной соли, которую кассирша теперь отодвинула в сторону. Пачку эту «серый» достал, что странно, не из корзины, а из собственного рюкзака. Миша оплатил свои покупки, и ему показалось, что уходящий покупатель, обернувшись, взглянул на него как-то уж слишком многозначительно.

Представьте же Мишино удивление, когда утром, собираясь готовить традиционную яичницу, он обнаружил, что соли нет – пачка бесследно испарилась из кухонного шкафа. Можно было бы списать на Мишину рассеянность, то, что он сам забыл пачку на кассе, но тут явно был не тот случай, Миша ясно помнил, как положил вчера вечером её в шкаф, вплоть до ощущения шершавого соленого картона на пальцах.

Из состояния глубокой задумчивости Мишу выдернул звонок с незнакомого номера.

– Пэ-порошок ещё у вас? – без всяких предисловий задал вопрос раздраженный мужской голос.

– Пэ… чего? – спросил Миша.

– Ясно, – ответил незнакомец и положил трубку.

Прошло минут пятнадцать. Миша уже почти прикончил яичницу, щедро сдобренную острой «Абхазской», и мысленно отмахнулся от произошедших странностей, как вдруг раздался звонок в дверь.

– Простите… – За дверью стояла привлекательная молодая женщина в пушистом халате.

– Елена, ваша соседка напротив. У вас соли не найдётся?

– Э-э… проходите, пожалуйста. Сейчас посмотрю, но тут такая странность…

Открыв дверцу напольного шкафа, Миша наклонился, в который уже раз ощупывая взглядом содержимое.

– Понимаете… Буквально вчера была целая пачка. Соседка тоже наклонилась над шкафчиком и заглянула внутрь, так что взору Миши приоткрылся слишком уж откровенный вид на её грудь. Миша даже успел разглядеть татуировку в месте, не предназначенном для посторонних глаз – изящная кошка в остроконечной шляпе держала в лапе искрящуюся волшебную палочку.

– ЖУХ, – прочитал Миша открывшуюся часть надписи.

– Что Вы сказали? – насмешливо спросила Елена.

– Э-э-э… – Михаил смутился. – Ничего. Точно помню, вчера сам положил сюда новую пачку соли. – собравшись с мыслями, ответил он. – И вот, пропала.

Соседка посмотрела Мише прямо в глаза и мягко прошептала: «Bye you Bye». Её губы продолжали двигаться, но Миша уже ничего не мог разобрать. Что-то окутывало его, словно мягкое пушистое одеяло, перед глазами вдруг проявился странный тип в сером пальто и затем почему-то усмехающаяся изящная кошка в остроконечной шляпе. "В квартире напротив проживает только тихий алкоголик Анатолий, там нет никакой Елены", – внезапно заявило о себе Мишино сознание, и затем он отключился.

Очнулся он уже ближе к полудню, лежа на полу кухни. Под голову кто-то заботливо положил плюшевого медведя. В квартире никого не было. На кухне царил беспорядок. Дверцы шкафов и даже холодильника были распахнуты, на полу были рассыпаны столовые приборы вперемешку с овсяными хлопьями. Как ни странно, но Миша чувствовал себя хорошо – голова работала чётко и ясно, мышцы отдохнули и готовы были к физической активности. Быстрая проверка показала, что телефон, деньги, все остальные вещи, включая главную Мишину ценность – ноутбук, на месте. Казалось бредом, но было совершенно ясно. Соседка, которая, конечно же, никакая не соседка, интересовалась купленной вчера пачкой соли. Звонок сделал сообщник.

«Возможно, всё это проделки какой-то наркоманской мафии. И соль – вовсе не соль. А я случайно оказался втянут в эту цепочку передачи "товара" и, можно сказать, дешево отделался», – подумал Михаил и решил больше по этому поводу не беспокоиться.

Последующие события оказались не столь странными, но были ещё неприятнее.

Мишин коллега Сергей, пухлый и благостный, как булочка с изюмом, «случайно» стёр результаты месячных замеров, а когда заведующий лабораторией завёл речь о безответственности, сокрушённо вздохнул и многозначительно посмотрел на Мишу. Взгляд был настолько честным, что начальнику даже в голову не пришло усомниться. Миша, покраснев, попытался что-то возразить, но слова, как всегда в напряжённые моменты, слиплись у него в горле комком возмущённых междометий. После чего начальником было сказано такое, что оставаться более на этой работе Миша решительно не мог. Он уволился одним днём и даже без обычной в таких случаях двухнедельной отработки.

Следующей жертвой навалившихся неприятностей оказалась Мишина личная жизнь. Девушка Алина, особа весьма практичная, рассчитывавшая как максимум потратить будущую Мишину Нобелевскую премию или как минимум хотя бы уехать вместе с ним за рубеж, узнав, что Миша остался без работы, со свойственной ей прямотой закатила сцену, где смешались презрение к неудачнику, зависть к более удачливым подругам и неподдельное актёрское мастерство. «Ты не летишь вперёд, ты даже не ползёшь! Ты проваливаешься в какую-то яму, Мишенька, и я не хочу проваливаться вместе с тобой!» – заявила она и ушла, хлопнув дверью так, что с верхней полки книжного шкафа съехал и плюхнулся на пол третий том физики Фейнмана. «Излучение. Волны. Кванты», – вздохнув, произнёс Миша, безошибочно узнав том по цвету обложки.

И наконец, от удара неприятностей пала последняя цитадель – «крыша над головой». Хозяйка квартиры Тамара Петровна, женщина с лицом продавщицы из старых советских фильмов и душой ростовщика, объявила о повышении платы. Тамара Петровна была проста – она не любила рассуждений об инфляции, состоянии рынка недвижимости и росте спроса. Ей казалось, что самым логичным обоснованием повышения арендной платы является рост её собственных расходов. Тамара была занята ремонтом, и расходы её заметно выросли. «Если бы вы только знали, Михаил, как дорого в наше время обходится настоящая итальянская плитка», – рассказывала она, жуя бутерброд с колбасой, который, как Миша подозревал, она всегда держит наготове, совершая видеозвонок. Впрочем, с потерей работы у Миши не было денег платить даже по старой цене, не говоря уже о новой.

Таким образом, Михаил Абланов, молодой человек 25 лет от роду, физик по образованию и меланхолик по стечению обстоятельств, оказался в довольно сложном положении. Жильё, видимо, придётся освободить через несколько дней. Какое-то время можно перекантоваться у друга Коли, но стеснять его надолго Михаилу бы не хотелось. Но вот работа. С работой нужно было решать вопрос срочно. А пока, подумал Миша, не лишним будет посетить и биржу труда – оплот государственной заботы о тех, кто временно выпал из обоймы.

Учреждение было выдержано в лучших традициях унылого функционализма: серые стены, киоск электронной очереди, запах работы копировального аппарата и безнадёги. За стеклянной перегородкой, испещрённой отпечатками пальцев, сидела женщина средних лет с лицом, на котором хроническое раздражение вытеснило все другие возможные эмоции. Миша робко протянул папку с документами.

Женщина молча взяла документы, уставилась в экран монитора, потыкала в клавиатуру пальцем с облупившимся лаком.

– АбланОв? – буркнула она, даже не глядя на него.

– АблАнов, – автоматически поправил Миша.

Она метнула на него быстрый сердитый взгляд, будто он сделал замечание по поводу её умственных способностей, и снова погрузилась в монитор.

Миша привык. Его фамилия была маленьким, но верным источником хаоса в упорядоченных системах. Если не произносить фамилию по слогам, то у собеседников в списках неизменно рождались: Обланов, Апланов, однажды даже Абланатанов (что звучало солидно, но почему-то зловеще). Если же было записано правильно, но незнакомым приходилось читать, то тут частенько коверкали ударение, перенося его на последний слог, словно он был какой-то Петров или Иванов. Фамилия досталась от матери – пожалуй, то немногое, что она о себе и оставила. Странная фамилия, смутный шлейф лишенных тепла воспоминаний, да ещё простая стеклянная чашка, которая каким-то чудом умудрилась до сих пор не разбиться в неловких Мишиных руках. Мама исчезла, когда Миша был слишком мал, чтобы расспрашивать. А позже он просто не стал этого делать, опасаясь услышать неприятное. Воспоминания о материнской родне также были скудны до бесплотности. Пожалуй, кроме визита бабки – сморщенной, с колючими глазами. Ткнула в него, пятилетнего, скрюченным пальцем, что-то пробормотала, а потом изрекла назидательным тоном: «Рождённый АПЧХАть – летать не может». После чего бабка потеряла к Мише всякий интерес и исчезла так же, как и появилась. Миша потом долго думал, что значит «АПЧХАть». Ничего не придумав, он решил, что бабка просто не вовремя чихнула. Впрочем, больше он её не видел. Фраза осталась в памяти как абсурдный памятник чужому, безразличному пророчеству.

– Учитель физики в школу для неисправимых детей, – отрезала сотрудница, выдергивая его из воспоминаний. – Смена сутки через трое. Вахтер в общежитие шахтеров. Уборщик служебных помещений в налоговой.

Вакансии были как удары метлой – не смертельные, но унизительные. Миша уже мысленно примеривал тяжёлые берцы преподавателя школы неисправимых детей, как вдруг сотрудница хмыкнула. Не пренебрежительно, а с искренним удивлением. На экране, на карточке его анкеты в углу появилась небольшая зелёная галочка. Она напоминала знак квадратного корня с последующим многоточием. Женщина нахмурилась, несколько раз кликнула мышкой, что-то проверила.

– Вот те раз, – пробормотала она себе под нос. – Горит… Редко такое.

Она подняла на Мишу взгляд, и в нём впервые появилось не раздражение, а что-то вроде любопытства.

– У вас… особый статус, – сказала она нехотя. – Формально. Бывает. Редко, но бывает.

– Какой статус? – осмелился спросить Миша.

– Зелёный. Дополнительные вакансии открываются. Одна. Прямо сейчас.

Она ещё раз посмотрела на экран, словно проверяя, не исчез ли значок.

– Младший научный сотрудник. В… – она скривила губы, с трудом вычитывая с экрана, – в Научно-исследовательский институт Управления Явлениями Аномальной Направленности. НИИ УЯАН.

– Чем занимается институт? – спросил Миша, чувствуя, как в груди загорелась искорка любопытства.

Сотрудница пожала плечами.

– Явлениями аномальными, как следует из названия. В анкете не уточняется. Но… условия. – Она проскроллила текст. – Обучение за счёт организации. Проживание в служебном общежитии. Питание. Оклад по итогам испытательного срока… – Она запнулась, глаза её округлились. – Место работы… – она перевела дух, – посёлок Соловьи, Владимирская область.

Миша замер. Лабораторная крыса, загнанная в угол, вдруг обнаружила, что в стене есть даже не щель, а портал. Странный, подозрительный, ведущий бог знает куда. Но портал.

– А… а что нужно делать? – выдавил он.

– Исполнять обязанности научного сотрудника, – механически ответила женщина, уже печатая направление. – Институт закрытый, режимный. Если согласны – вот направление. В адресе почему-то только поселок, ну да доберётесь, там скажут куда дальше. – Она сунула ему листок через окошко. – И да… Абланов. – Она на секунду задержала бумагу. – Вам повезло. Или нет. Но зелёный значок… он загорается не просто так.

Миша вышел на улицу, сжимая в потной ладони листок с направлением. Вечерний город гудел, шумел, жил своей жизнью, в которой для него больше не было места. «НИИ УЯАН. Посёлок Соловьи. Младший научный сотрудник». Звучало как начало плохого анекдота или очень странной сказки. Он посмотрел на клочок серого неба между крышами. «Рожденный АПЧХАть…» – пронеслось в голове. Может, «АПЧХАть» – это как раз про него? Не летать, не ползать, а как-то вот так, внезапно, перемещаться по жизни случайными непредсказуемыми прыжками. Но теперь ему предложили билет. Непонятно куда. С зелёным значком. И он, к своему удивлению, понял, что согласен. Потому что, когда проваливаешься в яму, как метко заметила Алина, любая протянутая рука – даже из самого тёмного, непонятного портала – кажется спасением. С легким чувством Миша сунул направление в папку и зашагал прочь от биржи, чувствуя, как по спине пробегает странный, холодный ветерок перемен. Миша даже не стал перечитывать направление, а напрасно, тогда бы он знал, от чего именно округлились глаза опытной сотрудницы центра занятости. И что именно она не стала зачитывать вслух. Сразу после "оклад по итогам испытательного срока", в направлении было напечатано – "В случае несчастного случая реинкарнация гарантируется"

Глава 2. Санаторий «Серебряный ключ»

Электричка плавно замерла, и Миша вышел на пустынный, заснеженный перрон. Среди белизны одиноко возвышался серый щит с названием станции – «Соловьи». Никакого населённого пункта видно не было: лишь пара покосившихся деревянных домов поблизости, бескрайние поля под снежным покрывалом да узкая полоска леса, темневшая вдоль оврага. От станции через поля уходила вдаль просёлочная дорога. Из электрички вышло всего трое пассажиров. Молодая пара сразу направилась к поджидавшей их машине, а круглолицая бабка в пуховом платке замешкалась, закрепляя на переносную тележку объёмную сумку, набитую городскими покупками.

– Простите, – обратился к ней Миша, – а до самой деревни как добраться?

– Тебе в санаторий, что ли? – бойко осведомилась бабка.

– В исследовательский институт…

– Так он и есть, – кивнула она. – Раньше много приезжало – источник у нас целебный. Вода всю таблицу Менделеева содержит. Людям помогало. А потом выяснилось, что в водице-то нашей ядовитое что-то и вреда от нее больше, чем пользы, – вот и прикрыли заведение. Учёные там теперь проживают, ага… Если пойдешь дорогой – так это через деревню, больше пяти километров. А можно напрямик – вон тропинка вдоль опушки. Минут тридцать ходу, не более.

Поблагодарив, Миша, не мешкая, свернул на тропинку. Декабрьский снег был ещё мягким, и выпало его немного – идти было легко. Миша выдвинул ручку чемодана и, наклонив, потянул за собой – тот свободно заскользил по снегу, образуя за собой вместо невзрачной тропинки аккуратную дорожку. Пройдя полем и приблизившись к лесу, он заметил впереди рыжее пятно, которое явно двигалось ему навстречу. Через пару минут Миша разглядел довольно крупную лису. Зверь остановился, присел, расправил перед собой пушистый хвост и аккуратно поставил на него лапы. Михаил растерялся и тоже замер. Лисы обычно сторонятся людей, и такая встреча не сулила ничего хорошего.

– Возможно, бешеная, – мелькнуло у него в голове.

– Сам ты бешеный, – отчётливо произнёс лис слегка хрипловатым мужским голосом.

Миша остолбенел. Сомнений не было – фразу произнёс именно лис. В голове почему-то всплыла фраза: «Мы ещё многого не знаем об этих удивительных животных». Однако вся эта поездка, внезапная смена привычной обстановки привели Мишу к готовности столкнуться с чем-то совершенно новым и необычным. Собравшись, он спросил, стараясь показать голосом максимальное спокойствие и отсутствие удивления:

– Как Вы догадались? Мысли читаете?

– У тебя все мысли на лице написаны, – буркнул лис. – Инокентий, – уже более примирительно представился он. – А Вы, полагаю, Михаил?

– Да.

Лис пристально посмотрел на Михаила и на дорожку, оставленную его чемоданом. Результат его удовлетворил.

– Если не подойдёте для научной работы – не переживайте, устроим вас вместе с чемоданом, будете дорожки по территории прокладывать, – пошутил Инокентий. – Прошу за мной, тут недалеко….

Оказалось, что Исследовательский институт действительно больше всего походил на санаторий или детский летний лагерь. Обширный участок, окружённый дощатым забором, располагался в сосновом бору, сосны росли и на территории, там же виднелись уютные домики, выкрашенные свежей краской и покрытые новой оранжевой кровлей. К домикам вели аккуратно вычищенные от снега дорожки прямо от небольшой площади, где рядом с отремонтированным административным корпусом санатория красовалась многоэтажная новостройка – здание самого института. Нельзя было точно сказать, сколько в нём было этажей – с фасада было видно лишь семь, но в глубине возвышалось ещё несколько, а дальше над ними ещё какие-то башни.. Всё это Миша рассмотрел через старые ворота, изготовленные из металлических прутьев. Сверху ворота украшала видавшая лучшие времена надпись: «Санаторий "Серебряный ключ"».

Лис провёл Михаила через проходную прямо в административный корпус.

Работа в кадрах института была поставлена чётко и быстро – уже через 20 минут были оформлены и подписаны все необходимые документы, свежеиспечённого сотрудника сфотографировали и тут же изготовили новенький пластиковый пропуск.

– Не терять, – строго сказала кадровичка. – Карта является ключом ко всем разрешённым вам помещениям института, в том числе и к вашей комнате. Корпус и номер комнаты проживания указан на ней же. Столовая – шведский стол, доступ также по карте. Завтра к 9:00 на инструктаж по технике безопасности. На сегодня всё, можете отдыхать.

Комната Мишу откровенно восхитила: кровать с качественным матрасом, шкаф, письменный стол с компьютером, современная душевая кабина и небольшая кухонная зона с чайником и шкафчиком для посуды.

– Всё, что надо для жизни, – одобрительно подумал он.

Разобрав вещи и приняв душ, Михаил почувствовал, что здорово проголодался, а потому, быстро собравшись, вновь вышел на улицу.Его внимание привлёк металлический щит рядом с корпусом, на котором схематично была нарисована карта санатория. Рассудив, что вряд ли столовая поменяла своё расположение в новых условиях, Михаил туда и направился.

Обеденное время давно прошло, поэтому в столовой было немноголюдно. Интеллигентная парочка – с виду профессора, разобравшись с обедом, о чём-то тихо спорила, сидя за столиком; да ещё несколько человек в серых спецовках-комбинезонах, взяв подносы, выбирали себе блюда на раздаче. На Мишу никто не обращал внимания, он спокойно набрал себе еды и присел за столик у окна. С удовольствием разобравшись с салатиком, Миша уже принялся за котлету с рисом, как к его столу подошёл невысокий плотный мужчина в джинсах, толстовке и с подносом, щедро заставленным разнообразной едой.

– Вы ведь Михаил? —поинтересовался незнакомец. – Новый сотрудник? Мне Кеша рассказал, что вы уже приехали.

– Да. Прошу, присаживайтесь.

– Я Пётр Фикусов, – представился незнакомец. – Уже определились с отделом?

– В кадрах сказали, распределение в отдел по окончании ознакомления и обучения и только в случае удачного прохождения испытательного срока.

– Не волнуйтесь, – засмеялся Пётр. – Политика института заключается в том, что глупо разбрасываться кадрами, прошедшими обучение. Тем более что найти применение им тут куда проще, чем следить потом за ними там. Да и к тому же, ваше появление в некотором смысле было предопределено…

– В каком смысле?

– Ну вы же не думаете, что случайно здесь оказались, – улыбнулся Пётр. – Уж поверьте, институт ведёт серьёзную работу по поиску подходящих кадров. А давайте к нам в отдел, – внезапно переключился он. – Нам очень нужны ещё одни руки. Паять умеете?

– Немного. Кружок робототехники ещё со школы, да и потом увлекался сборкой разных устройств, правда, больше без пайки, так, на макетных платах…

– Прекрасно, – обрадовался Пётр. – Слышали бы вы Кешу, как он ругался, пытаясь недавно своими лапами припаять датчик, – засмеялся он снова.

– А Иннокентий… Он с вами работает?

– Тш-ш-ш, – Пётр перешёл на шёпот. – Иннокентий Петрович Манулов – очень серьёзная фигура. Возглавляет наш отдел, и, между прочим, он – бывший директор института, ещё до тех событий…

– Каких событий?

Пётр промолчал и затем сменил тему:

– А знаете, пожалуй, если вы свободны, пойдёмте, я лучше покажу кое-что, чем конкретно мы занимаемся.

Миша с удовольствием согласился и, с нетерпением дождавшись, когда Пётр тоже покончит с обедом, отправился вслед за ним.

Пройдя мимо центрального здания, жилых корпусов и каких-то хозяйственных построек, Пётр подвёл Мишу к невысокому вольеру. За ним важно расхаживали два крупных индюка.

– Как думаешь, это что? – спросил Пётр.

– Э-э… Индюки. Два индюка.

– Нет! – торжествующе сказал Пётр. – Тут только один индюк.

– Но ведь… Я же вижу двух.

– Правильно! – сиял Пётр. – И обрати внимание, как похожи. Родная мать не отличит. Индюки были чёрные с белой окантовкой крыльев. Увидев гостей, они подошли ближе, видимо, рассчитывая на угощение.

– Действительно неотличимы. Но если тут только один индюк, то кто тогда второй?

– Никто, – ответил Пётр. – Там никого нет. Вот этот, что стоит перед тобой, – это иллюзия. Фэ-фэйк, как мы называем.

Миша протянул руку над невысоким заборчиком, пытаясь дотронуться до птицы. Индюк важно приподнял голову и пребольно клюнул Мишу прямо в большой палец.

– Ай! – вскрикнул Миша, отдёргивая руку.

– Почувствовали? – торжествовал Пётр. – Полная имитация взаимодействия, аналогичная исходному объекту.

– Поразительно, – вежливо ответил Михаил. Он внимательно взглянул на Петра. Может, тот так по-дурацки шутит? Привёл его к двум обычным индюкам и смеётся над ним. Хотя, не похоже. Пётр сиял совершенно искренне.

– А почему фэ-фэйк, а не просто фэйк?

– А-а-а… Это… – Пётр поскучнел. – Так принято. Чтобы не возникало путаницы с общепринятым значением слова.

Возвращались они, свернув на другую дорожку, прошли мимо щита с обрывком старой афиши: «Сегодня в программе дискотека 90-х», – предупреждал щит. На территории, которая когда-то, видимо, была танцплощадкой, Миша увидел стройную женскую фигуру в чёрном пальто.

– Наталия Викторова, – прошептал Пётр, – руководитель отдела манипулирования… Смотри.

Наталия приподняла руку в странной перчатке – на пальцах были металлические кольца прямо поверх. И внезапно рядом в нескольких метрах возникли снежные вихри высотой в рост человека. Словно повинуясь движениям перчатки, вихри начали двигаться, то ускоряясь, то замедляясь, меняя направление, высоту, форму… Движение было синхронным, то они выстраивались в стройные ряды, то образовывали группы и кружились в них. Всё это создавало удивительное ощущение гармонии…

– Это же… – прошептал Миша. – Чайковский…

– Верно! – звонко ответила Наталия, повернув голову. – Вальс снежинок. Приятно видеть в этом царстве чурбанов хоть одно образованное лицо.

– Но как это? Эти снежные вихри.. И для чего?

– Во-первых, – глаза Наталии сверкнули. – Это красиво! Во-вторых, если вы не понимаете, что этого уже достаточно, то разговаривать с вами решительно не о чем.

Пётр тихонько дёрнул Михаила за рукав, показывая глазами, что им лучше уйти.

– Ты только что совершил две вещи. Одну удивительную и вторую самую заурядную, – смеясь, сказал Пётр, как только они отошли. – Ты заработал каплю авторитета у Викторовой, что кажется нереальным. Ну и тут же всё растерял – что дело совершенно обычное. С Наталией Викторовой довольно сложно общаться, но она очень крутой спец.

Пётр проводил Мишу до его корпуса, договорившись встретиться завтра.

Поздно вечером, когда Михаил уже проваливался в объятия сна, он внезапно вспомнил недавний звонок: Пэ-порошок, – подумал он. «Пэ» – чтоб не возникало путаницы с обычным порошком.

Глава 3. Знакомство

Ночью в корпусе была слышна какая-то возня – щелкал замок соседней комнаты, топали ботинки, цокали каблучки, были слышны приглушенные голоса. По коридору проволокли то ли мешок то ли ещё что-то. Наконец, небольшой шум локализовался в соседней комнате, а затем и вовсе стих.

—Звукоизоляция тут так себе, – подумал Миша, перевернулся на другой бок и снова уснул.

Проснулся он за минуту до звонка будильника – странная привычка с детства, чувствовать время и просыпаться ровно тогда, когда нужно. Привычка почти не подводила, но из-за этого «почти» Миша всё-таки ей не доверял и будильник настраивал всегда. Умываясь, он услышал, что по соседству, за стенкой тоже проснулись – кто-то принимал душ. Звонкий женский голос под шум воды бодро напевал про какое-то утро, которое нас встречает прохладой и ещё про какую-то кудрявую, которая, видимо, не очень спешила бежать куда-то по гудку, а бежать было нужно. Петь девушка совсем не умела, однако, это Мишу не раздражало, а совсем наоборот.

На завтрак он решил пойти пораньше, рассудив, что утром из-за наплыва людей может быть очередь – а опаздывать на инструктаж в первый же день работы не хотелось.