Птички

Выключив говорящий ящик, она кинула пульт на диван. Глоток. Ещё один. Жидкость обжигала горло, разливаясь терпким теплом по всему телу. Стакан попросил добавки и рука, не раздумывая, налила ещё.

Из приоткрытой форточки повеяло осенней прохладой. Часы смиренно отсчитывали последний час до полуночи.

Веки опускались, налитые свинцом. Сигарета тлела в пепельнице. Ещё пару глотков. Волкова сморщилась, и, отчитав себя за бесполезность, поспешно отправила стакан в раковину, вылив содержимое бутылки.

В ванной было теплее. Пар от горячей воды согревал лучше одежды. Волкова смотрела на своё отражение, на губы винного цвета. «Нет, не сегодня» — подумала она и провела по губам тыльной стороной руки. Помада смазалась.

После душа Мария лежала на диване, в сереньком халате, не разбирая постель. Мысли, как мелкие тараканы, то и дело выбегали кучкой и снова разбегались кто куда. Потолок казался интереснее телевизора, только вместо говорящих голов и поющих трусов — внутренний голос. Он раз за разом напоминал Волковой о её глупости, никчёмности и невостребованности.

Она, молчаливо соглашаясь, кивала на каждое новое оскорбление, которое сама себе придумывала. С каждым новым словом голос становился тише и на его место пробивалась тощая, обессиленная вера.

Мария знала, как работает Вязьмин. Знала, что дети из таких семей, как у Юленьки, никто не ищет. Система менялась, но ей нужно время, а такие, как крысёныш препятствовали любым изменениям.

— Тебя уволят, Волкова, — хмыкнула Мария в ответ на новую мысль, что приземлилась где-то в сознании. — И правильно сделают.

Она повернулась на бок, убрала руки под подушку и закрыла глаза. «Завтра же изучу дело Юли подробнее» — с этой мыслью и уснула.

Глава 2

Утро наступило слишком быстро. Мария поморщилась от яркого солнца, которое обжигало глаза сквозь закрытые веки. Пение птиц просочилось через приоткрытую форточку, напоминая, что пора на работу.

Волкова медленно поднялась и недовольно промычала. Спина захрустела, словно старый лаваш. Каждая косточка, каждая мышца вопила о своём существовании. «Грёбаный возраст». В двадцать лет она могла спать в позе скрюченной гусеницы в маленьком кресле, и всё было нормально.

— Вставай, рухлядь, тебе надо на работу, — сказала она и сама дёрнулась от своего хриплого голоса.

После бодрящего душа Мария налила чай. Приятный аромат никак не вязался с горьковатым вкусом. Она отдала слишком много денег за обещание на упаковке — дарует силы и крепкое таёжное здоровье. Бросила пару кубиков сахара. Он делал вкус менее противным.

Мария взяла пульт и включила первый попавшийся канал. Симпатичная, стройная девушка вещала о погоде: солнечно, теплее, чем вчера, дождя не ожидается. Но верить этому можно было едва ли. Серые редкие тучи намекали Марии, что неплохо было бы захватить зонтик. Собрав себя по крупицам, она покинула квартиру.

У подъезда сидела бабушка Юли, рядом — две сплетницы из соседнего дома. Подруги щебетали с обеих сторон. Бабушка Юли смотрела на носки своих тапок и даже не дёрнулась, когда одна из женщин коснулась её локтя. Мария уже набрала полные лёгкие воздуха, готовясь отвечать на незаданные вопросы и вместо этого сказала:

— Доброе утро.

Не сбавляя шаг миновала старых сплетниц, выворачивая на тротуар.

***

Работа встретила смесью запахов перегара, обоссанных штанов и заваренного кофе. Двое мужчин сидели, упершись друг в друга лбами и храпели в унисон — на лавочке возле окна.

— С каких пор у нас вытрезвитель? — спросила Мария, расписываясь в журнале.

— Да сынок какой-то шишки из городского управления. С другом фонарь снесли. Машину в хлам. — Помотал головой Петрович. — Как живы остались — вопрос.

Мария залезла к старику в пакет, вытащив пару карамелек, пока он вещал ей о дурнопахнущих объектах. Развернув одну, закинула в рот и поморщилась от химозного яблочного вкуса.

— Угу, ясно, — борясь с кислотой ответила Волкова.

В кабинете гулял сквозняк — Колесов курил в открытое окно, задумчиво всматриваясь в силуэты деревьев. Те приветливо склонялись, сбрасывая с себя очередной слой пожелтевшей листвы. Он даже не обернулся на звук открывающейся двери.

Мария бросила сумку на стул, снимая с себя пальто. Взгляд задержался на плечах Колесова — напряжённых, поднятых. Он не обернулся, не бросил своё банальное «опять помятая». Только стряхнул пепел с сигареты, которая почти догорела до пальцев. «С женой поцапался, похоже», — подумала Волкова и повесила пальто на вешалку.

Ни сказав ни слова, Мария ушла. Вчерашнее обещание не хотело отпускать мысли.

Она остановилась у кабинета Вязьмина и огляделась. В коридорах было пусто, за дверью царила тишина. Вязьмин никогда не приходил раньше, наоборот, он любил задержаться придавая себе мнимой важности. Мария дёрнула ручку двери и та с лёгкостью подалась. «Зачем он себе выбивал отдельное пространство и не следил за ним», — задавалась вопросом она. Только если это очередной щелчок ей по носу — мол, он важнее.

В кабинете царил хаос. Стопка папок накренились на краю стола, готовая вот-вот упасть и спутать все бумаги. На тарелке лежал заветренный пончик, а рядом стояла чашка с коричневыми потёками по стенке и прилипшим к краю чайным пакетиком. Мария поморщилась, прикрывая за собой дверь.

Папка с нужным делом лежала сверху, её выдала торчавшая фотография Юленьки. Включив МФУ, она перекладывала лист за листом, делая копии. В коридоре послышался противный смех Вязьмина и Петровича, они что-то бурно обсуждали на проходной.

Аппарат втянул последний лист с сухим треском. В коридоре снова засмеялся Вязьмин. Мария прижала готовые копии ладонью к груди. «Давай. Шустрее, чёртовая машина!», — Мария закусила губу, бегая глазами от двери до еле вылезающего листка. Смех в коридоре оборвался. Послышались приближающиеся шаги.

Наконец принтер отдал последний листок, который Мария положила к остальным, свернула, засунула за пояс штанов, и прикрыла блузкой. Папку Вязьмина она вернула на место.

Дверь распахнулась, и удивлённое лицо Вязьмина искривилось в недоброй улыбке. Он прикрыл за собой дверь, повесил пальто и подошёл к Марии. Несмотря на разницу в возрасте — крысёныш младше на шесть лет — Вязьмин выглядел её ровесником, если не старше.

— И что это мы тут делаем?

Он говорил шёпотом, с каждым словом приближаясь всё больше. Наклонился к её уху. Волкова чувствовала его дыхание на своей шее. Он же нависал над ней, прижимая к столу.

— Ты говорил, что с отчётом что-то не так. Я хотела исправить, — сухо ответила Мария.

Она, насколько могла, сохраняла спокойствие и молилась всем богам, чтобы он не стал распускать руки и не обнаружил скрученные ксерокопии за её спиной.

— И ты именно ради него пришла? После того как Никитич тебя официально отмазал? Или что-то задумала?

Вязьмин криво ухмыльнулся и наконец отступил. Мария выдохнула, направившись на выход.

— Я не знаю, что ты тут делала, но если что — знай, даже твои прошлые заслуги тебе не помогут. Выкинут в два счёта, — он говорил тихо, понизив тон. — Всё равно толку от тебя нет.

Мария замерла, вцепившись в дверную ручку.

— Да ты…

Копии упирались в поясницу. Стоило только выпрямиться или резко повернутся — блузка непременно бы задралась. Она почувствовала обжигающий взгляд Вязьмина в спину. Он наверняка улыбался. «И ведь прав, крысёныш».

Волкова ссутулилась, словно побитая собака, поджала губы и закрыла за собой дверь.

***

Сидеть в кабинете с хмурым Колесовым не хотелось. Дел было немного, и во время обеда Мария решила прогуляться в парке возле работы. Она взяла кофе и пару булочек с вишней по дороге к своему любимому месту. Обычно там было мало народа — за деревьями никто не замечал старой скамьи. Там она могла скрываться и погружаться в свои мысли.

Сидя на скамье и откусывая булку, Мария вчитывалась в ксерокопии дела о пропавшей Юле. Некоторые буквы плохо пропечатались, из-за чего приходилось щуриться.

Как Волкова и предполагала, свидетели были. Дети. Но их никто не допрашивал. «Даже не попытался!», — пронеслось в мыслях. Возможно, дело было в их возрасте, а возможно, Вязьмину было просто лень организовывать все условия для допроса.

Мария свернула бумаги и убрала в сумку. Осенняя прохлада щипала щеки, но горячий кофе согревал изнутри. Вскоре доела вторую булочку, допила кофе и выбросила стаканчик с упаковкой.

Волкова медленно поднялась, вытирая руки салфеткой и, посмотрев по сторонам, направилась в сторону работы.

В парке было безлюдно. У палаток с выпечкой и напитками не было покупателей. Под ногами хрустели листья, которые сорвались с веток самыми первыми. Мария спрятала руки в карманы пальто, пытаясь проиграть в голове диалог с начальником. Каждый раз ничего не получалось — она получала отказ. Если Олег Никитич узнает, что она залезла в кабинет Вязьмина и сделала копии материалов дела Юли Корнеевой, простым выговором не обойдётся.

— Рискни, Волкова, чего тебе терять? — сказала вслух Мария, неожиданно для себя.

Оглядевшись, в надежде что её никто не слышал, она ускорила шаг, набираясь решимости. Но мерзкий голос Вязьмина продолжал подзуживать где-то в голове. Решимости поубавилось, стоило мыслям как стае ворон, заполонить сознание.

***

Олег Никитич сидел в своём кабинете с видом замученного человека, которому приходится всё тащить на себе. Волкова коротко постучала и после разрешения вошла.

— Волкова? — Он поднял на неё взгляд, откладывая многочисленные папки с документами в сторону. — Присаживайся.

Волкова кивнула, села на самый дальний стул, будто опасалась, что толстые пальцы начальника сомкнутся на шее, и кивнула на графин. Налив воду в гранёный стакан и сделав пару глотков, Мария осмелилась посмотреть в глаза начальнику — он уже барабанил пальцами по столу.

— Олег Никитич, прошу, отдайте дело Юли Корнеевой мне.

Начальник шумно вздохнул, откинулся на спинку стула и выжидающе смотрел в глаза Марии. «Какая из тебя Волкова», — подумала она и тут же отвела взгляд.

— Вязьмин не станет искать девочку, у него и так полно дел…

— Это он тебе сказал? — перебил Олег Никитич.

— Н-нет.

— Тогда с чего такие выводы? Вязьмин — прекрасный специалист. В отличие от тебя, у него за спиной множество успешных громких дел. В том числе, если ты помнишь, поимка серийника.

Мария замолчала, сложив руки в замок с такой силой, что костяшки мгновенно побелели. «Конечно помню, я же его ловила», — подумала она и снова посмотрела на начальника.

— До матери добрались только на третий день. Вы сами просили меня осуществить первичный допрос. Я уже не говорю о том, что он не опросил маленьких свидетелей. Вы же понимаете, такая морока ему не по душе, — выпалила Мария и снова замолчала.

Олег Никитич придвинулся ближе к столу, прищурился, внимательно оглядывая свою сотрудницу.

— Волкова, если я узнаю, что ты роешься в чужих делах без моего ведома… Или что? Вязьмин снова захотел работать в паре?

— Нет, — слишком резко ответила Мария.

— Волк… — его тон стал мягче. — Маша, я понимаю, что ты хочешь вернуться в строй. Вы с Вязьминым были лучшей командой. Не знаю, какая кошка между вами пробежала… Но не тащи личное в работу. — Олег Никитич устало потёр глаза, махнул рукой в сторону двери и повернулся на стуле к окну. — Дело останется у Вязьмина.

— Но…

Толстая ладонь ударила по столу, и ручки покатились, поочередно падая на пол.

— Если я только узнаю, что ты лезешь не в свои дела, то отправлю тебя в бессрочный неоплачиваемый отпуск. Ясно, Волкова?

Начальник нахмурился, и его пухлые щёки тут же покраснели. Казалось, галстук сдавил горло с такой силой, что ему трудно было выговаривать каждое слово.

Мария кивнула, молча встала и покинула кабинет.

День доработала с трудом. Казалось на неё вылили пару вёдер помоев и заставили так ходить весь день. Она даже ушла пораньше с работы, чего себе почти никогда не позволяла.

***

На столе вперемешку лежали копии листов из дела о пропавшей Юле. Рядом стоял наполовину пустой стакан с виски, а в пепельнице дотлевала до фильтра не первая сигарета.

Было уже за десять вечера. Мария сидела в тусклом свете оранжевого абажура, удерживая голову двумя руками. Слова Вязьмина переплетались с угрозами начальника и долбили по ушам с двух сторон. Как только доходило до пика, Мария делала глоток, после которого слова начальника и Вязьмина теряли чёткость.

— Нет успехов, ха. Будто у Вязьмина они без меня есть, — прошипела она, сделала ещё один глоток, опустошила стакан и наполнила его снова. — Да он только и делал, что сидел на заднице ровно, пока я скакала по чёртовым заброшкам и подвалам за всякими мудаками.

Новая порция была выпита слишком быстро. Мария скривилась, терпкая жидкость обожгла горло. Дрожащая рука дотянулась до открытой пачки сигарет и вытащила одну. Зажав её губами, она чиркнула спичкой, поднеся её к сигарете.

В тёмном стекле дёргалось отражение огня, но Волкова его не замечала. Она увидела своё измученное лицо в окне. Под глазами снова появились тёмные мешки, казалось, морщин даже стало больше. Кое-как завязанные в хвост волосы и вытянутая одежда.

Спичка обожгла кончики пальцев, Мария отдёрнула руку и выругалась, выплюнув сигарету. Она знала, что её поможет. Поднявшись из-за стола, пошатнулась, схватилась за край столешницы, затем ушла в ванную.

***

Музыка была настолько громкая, что невозможно было услышать собственные мысли. Волковой это было на руку. Танцпол был забит отдыхающей молодёжью, среди которой нет-нет да мелькали такие же возрастные гости, которые пытались вернуться в молодость.

Мария шла сквозь толпу, даже не касаясь никого плечами. Казалось, люди сами расступаются перед ней, как воды перед Моисеем. Она уже поймала на себе пару взглядов потенциальных избранников. Повесив кожанку на спинку барного стула, попросила бармена налить виски и разбавить его колой.

Сев вполоборота к барной стойке, Мария начала игру на выбывание. Кандидат возле колонны слишком уверенно направился в её сторону. Она демонстративно отвернулась. Другой криво улыбнулся — знакомый рот, кажется, встречала его на своей подушке. Тоже нет.

— Это вам от того мужчины, — сказал бармен, подвигая бокал на тонкой ножке с белым вином.

Мария выпрямилась, посмотрев туда, куда указывала рука бармена и увидела мужичка. Он был не высокий, с толстой цепью на шее. Взгляд сразу выловил маленькую деталь, стоило лучу софита скользнуть по его руке: на безымянном пальце белел след от кольца. «Перед входом спрятал, красавчик», — съязвила про себя Волкова.

Мария позвала бармена и попросила вернуть знак внимания. Мужчина этого не оценил и, нахмурившись, начал двигаться в её сторону. Она подпёрла голову рукой, осматривая отвергнутого без особого интереса.

— Не понравилось вино?

Раздался гнусавый голос прямо над ухом. Мужчине пришлось встать на носочки, удерживаясь за стул, лишь бы дотянуться. Мария хмыкнула, наклонилась к горе-жениху и сказала как можно громче:

— Нет, не понравился даритель.

Она снова расправила плечи, возвышаясь над мужчиной. Теперь он казался ещё ниже. Он насупился, желваки заходили, а на лбу вздулась вена.

— Слышь, овца.

Он схватил Машу за руку, силы в нём оказалось больше, чем она думала. Предплечье сразу же заныло, а стул предательски качнулся, едва не сбросив её.

Что произошло дальше, Мария толком не разобрала. Перед ней мелькнули широкие спины трёх молодых парней, которые оттеснили коротышку.

— Всё в порядке?

Юноша наклонился к Волковой осматривая оставленный след пальцев на руке. Мария машинально кивнула, не до конца понимая, что обращаются к ней.

— Может, льда? — Молодой человек щёлкнул пальцами и бармен тут же поставил стакан со льдом рядом с Машей. Юношу взял его в руку.

— Всё ок.

Она подняла глаза и увидела довольно юное лицо. Он смотрел на неё, крепко сжимая в руке стакан со льдом, не зная куда его деть. Мысленно поставила у себя галочку и любезно улыбнулась.

— Спасибо за помощь, — сказала Мария.

— Да не за что. Я Матвей.

Шестерёнки в голове моментально закрутились. Мария окинула взглядом парня — хорошо сложен, высокий. «Слишком молод. Но разве это не очередное доказательство для тебя, Волкова?» — пронеслось в мыслях.

— Катя. — Решила соврать она. «Ради одной ночи представляться не стоит». Маша протянула руку и почувствовала на ней его губы.

— Очень приятно, Катя.

***

Крепкие руки блуждали по телу Марии, пока она пыталась нащупать выключатель. Что-то полетело с комода и разбилось, но ей было всё равно. Жаркие поцелуи затуманили рассудок, покрывая шею. Мария старательно вытягивала её, что бы не смущать молодого любовника своей, как её казалось, дряблой кожей.

Дверь захлопнулась — глаза открылись. Мария стояла в коридоре своей квартиры в объятиях совсем юного парня. В клубе выяснилось, что ему всего двадцать два года — разница в девятнадцать лет.

— Дай мне минутку, — прошептала она, вырываясь из его хватки.

Заперевшись в ванной, Волкова ухватилась за раковину, не способная сделать вдох. Словно в горле что-то встало поперёк и расширялось. Она смотрела в зеркало, пытаясь собраться с мыслями.

Открыла кран сильнее. За шумом воды не было слышно, как неровно она дышала.

— Он тебе в сыновья годится, ненормальная, — прошептала она самой себе. — Ну и что, ты же для этого и ходишь по клубам? Доказать себе, что всё в твоих руках — стоит только пожелать? — сама себе дала ответ.

Дыхание постепенно выровнялось, и отражение одобрительно улыбнулось. Быстрый горячий душ, переоделась и она была готова.

Мария вышла из ванной, и комната тут же наполнилась тёплой влажностью. Чёрное кружевное бельё обтягивало тело — купила пару дней назад. Как знала. Алкоголь смягчал границы отгоняя тревожные звоночки.

Он лежал на разобранном диване, упираясь локтями. Молодой, уже готовый — без одежды. «Двадцать два года, совсем малыш» — подумала она. Мария медленно приближалась, контролируя каждый шаг. Споткнуться или потерять равновесие было непозволительно.

— Не трогай, — сказала она, когда его руки потянулись к её талии. Голос был низкий, спокойный, манкий. Он послушно кивнул, хотя по глазам было видно, как ему не терпится сорвать с неё кружева.

Она сама развязала ленточки, медленно, демонстративно. Бельё упало, и Мария осталась абсолютно нагая, наслаждаясь, как молодой взгляд блуждает по её телу, как прерывается дыхание юноши. Наслаждалась его беспомощностью.

Сев верхом, она начала двигать бёдрами — медленно, вверх, вниз. Его дыхание участилось, он подался навстречу, но она оттолкнула его, ускоряя движения. Он потянул к её груди руки, напрягся. Она ударила по рукам и задвигалась агрессивнее, резче. Он сжал губы и кончил.

— Прости… — прошептал Матвей.

Мария перевернулась на спину, уставившись в потолок. «Типично. Совсем мальчишка», — подумала она.

Матвей продолжал извиняться. И ей это быстро надоело.

Она ухватила его за волосы, резко, без нежностей. Он вздрогнул, но послушно последовал. Его лицо оказалось между её ног.

— Молчи, — выдохнула она, но просить уже было не нужно.

Сначала он неловко двигал языком, не зная, что делать, но Мария направляла его, удерживая за волосы, как за поводья. «Вот так». Её тело отвечало импульсом на каждое его прикосновение. Когда он наконец нащупал нужный ритм, Мария прогнулась в пояснице. От виски ещё кружилась голова. Но теперь это не мешало: движения задавала она.

Посмотрев на его лицо, как он пытался угодить ей и послушно следовал малейшему движению руки, она улыбнулась. В какой-то момент хватка ослабла и, боясь потерять контроль, она сильнее сжала пальцы не боясь сделать больно. Он не прекратил, наоборот, становился ещё настойчивее.

После очередной волны удовольствия она отпустила поводья. Расслабилась. Матвей навалился на неё, уложив голову на грудь. На бедре она почувствовала его новую волну возбуждения. Мария приподняла бровь, а на лице появилась смесь сомнения и азарта. «Опять?» — Волкова потянула его за подбородок.

***

Телефон пиликал уже полчаса и не собирался затихать. Мария ненавидела себя за дурацкую идею поставить бесконечный рингтон на смс. Но пропустить важное сообщение с работы оставалось её главным страхом. И надеждой одновременно.

Поднявшись с кровати, она осмотрелась. На часах было всего шесть утра. Вчерашнего гостя уже не было, а на столе виднелся белый листок сложенный пополам. Его номер телефона и короткая записка: «У меня пары, увидимся позже?». На коже ещё держался запах его одеколона, но теперь он не пьянил, а раздражал.

Телефон наконец замолк, но лишь на секунду, чтобы оповестить о новом сообщении. Волкова начала рыться в вещах на полу в поисках мобильника. Спустя несколько минут она нашла его в кармане пальто у входа.

— Кому я так срочно понадобилась? — бубнила Волкова, пытаясь сосредоточить взгляд на маленьком экране.

Номер был незнаком. Зайдя в ванную, она открыла сообщения.

«Мария, это Максим. Мы можем поговорить?» — первое сообщение.

«Я заеду за вами домой, буду через 10 минут» — второе.

«Мне подняться? У вас всё хорошо?» — третье.

— Если бы ты только знал, — ухмыльнулась Волкова и тут же осеклась.

Вытаращив глаза, она подбежала к окну. Машина Максима стояла у подъезда, а сам мужчина докуривал сигарету. Она заметалась по комнате, выбрасывая пустую упаковку от презервативов, подбирая разбросанные вещи, запихивая часть из них под диван, затем пробежала в ванную — срочно привести себя в порядок. Насколько это возможно.

Звонок в дверь заставил выйти из ванной раньше. Мокрая, обёрнутая в полотенце, она посмотрела в глазок и замерла. За дверью стоял Максим. Всё такой же невозмутимый. «Прекрасно. Просто прекрасно».