Прозревший. Том I. Тени и руны

Снова замолчали.

Кей следил за машиной впереди. На её заднем стекле отслоилась наклейка; один угол подрагивал на ветру.

— Первое время с Рустамом поездишь, — сказал отец. — Посмотришь, что у нас как.

— Хорошо.

— Сразу за всё хвататься не надо.

Кей напрягся, но отец больше ничего не добавил.

На следующем светофоре Кей потянулся к радио.

— Можно?

— Включай.

Из динамиков полилась музыка.

Оба словно получили возможность некоторое время не придумывать новых вопросов.

Кей откинулся на сиденье.

После двух песен начались новости.

Из-за повторившихся беспорядков в секторе 48 на границе приостановили поставки товаров. Сроки возобновления перевозок пока не назывались.

Отец выругался.

— Опять комплектующие подорожают.

Кей посмотрел на него.

— Вы оттуда берёте?

— Через них везут. А цены поднимут на всё, можешь не сомневаться. Даже на то, что полгода на складе лежит.

— У нас так же было.

Отец коротко глянул на него и вернулся взглядом к дороге.

— Везде так.

На этот раз молчание продержалось недолго.

Отец заговорил о поставщике, который уже дважды переносил доставку. Кей спросил, какие блоки они заказывали. Выяснилось, что с такими он работал.

До конторы они успели обсудить разъёмы, неудобные корпуса и одну модель оборудования, которую оба считали неудачной.

***

Внутри пахло кофе, бумагой и нагретой электроникой.

Кей остановился у входа.

Здесь многое изменилось. Появились новые шкафы, столы стояли иначе, возле стены громоздились коробки. Но узкий проход в глубину помещения почему-то сразу показался знакомым.

За ближайшим столом женщина подняла голову от монитора.

— Саша, тебе звонили из…

Она увидела Кея и замолчала.

Потом лицо её расплылось в улыбке.

— Кей? Вот это да.

— Здравствуйте.

— Какой ты большой стал.

Кей сдержанно улыбнулся.

Отец уже снимал куртку.

— Люда, его оформить надо.

— Оформим. Проходи, чего встал.

Она отодвинула со стула папку и жестом пригласила Кея сесть.

— Я тебя вот таким помню. Ты здесь под столом бегал, даже голову не пригибал.

Кей взглянул на стол.

— Кажется, теперь не получится.

— Теперь только стол унесёшь вместе с собой.

Люда засмеялась, разглядывая его с той бесцеремонной теплотой, на которую имеют право только люди, знавшие тебя совсем маленьким.

На повязке её взгляд задержался, но спрашивать она не стала.

— Документы с собой?

Кей достал всё, что требовалось.

Начались анкеты, подписи, уточнения. Люда быстро переключалась между окнами на компьютере, отвечала на звонки и при этом успевала спрашивать, давно ли он вернулся домой и как Мира.

— Мама нормально.

— Это хорошо. Передавай ей привет.

Из соседнего помещения выглянул мужчина.

— Люд, накладная на вчерашнее где?

— У тебя.

— У меня нет.

— Роман, я тебе её лично отдала.

Тот заметил Кея.

— А, пополнение.

Кей поднялся поздороваться.

Роман пожал ему руку и тут же оглянулся на коробки у стены.

— Раз уж всё равно здесь стоишь, потом поможешь это к выдаче перенести. Только сначала подпиши всё, а то Люда нас обоих съест.

— Совершенно верно, — сказала Люда, не отрываясь от экрана.

***

С остальными знакомились уже между делом.

Дина сидела за компьютером, склонившись над схемой. На приветствие обернулась, назвала своё имя и спросила у отца, когда ей наконец пришлют точные размеры с объекта.

Серик застёгивал сумку с инструментами.

— Я быстро, — сообщил он кому-то по телефону. — Там работы минут на двадцать.

— Тогда к обеду жди, — отозвался Роман.

Серик показал ему свободной рукой что-то не вполне вежливое и вышел.

Во дворе Вадим перекладывал оборудование в служебную машину, придерживая зубами недоеденную булочку. Чтобы поздороваться, ему пришлось сначала освободить руку, потом рот.

Знакомство с основной группой монтажников прошла в такой спешке, что Кей даже не успел запомнить их лица, не то, что имена.

Рустам ждал возле другого автомобиля.

Крупный, с обветренным лицом и спокойным взглядом, он выслушал Александра, посмотрел на Кея и кивнул.

— Инструмент получил?

— Ещё нет.

— Пойдём подберём.

Отец задержал Кея на секунду.

— Если устанешь — скажешь.

— Скажу.

Кей приготовился к продолжению, но его не последовало.

***

На первом объекте Рустам начал с вопросов.

С каким оборудованием работал. Что обычно ремонтировал сам. Что приходилось менять целиком. Пользовался ли такими измерителями, видел ли подобные блоки питания.

Кей отвечал.

Рустам слушал без одобрительных восклицаний, иногда уточнял что-нибудь и шёл дальше.

— А этот знаешь?

Кей посмотрел на открытый шкаф.

— Более старую версию. У нас таких несколько оставалось.

— Здесь старая начинка, корпус новый.

— Зачем?

— Хороший вопрос. Если найдёшь того, кто это придумал, спроси.

Работа мало отличалась от прежней.

Те же шкафы, кабели и разъёмы. Те же жалобы, из которых сначала нужно было понять, что именно перестало работать. Та же привычка проверять очевидное прежде, чем разбирать половину системы.

Пока Рустам осматривал оборудование, Кей раскладывал инструмент и помогал с измерениями.

— Что думаешь? — спросил монтажник.

Кей посмотрел на показания.

— Я бы питание под нагрузкой проверил. На холостом может держать.

Рустам протянул ему прибор.

— Проверяй.

Кей присел возле шкафа.

На некоторое время всё остальное отступило.

Здесь неисправность можно было измерить. Найти плохой контакт, проследить цепь, сравнить показания. Даже если причина оказывалась не там, где ожидал, это всё равно была причина, а не расплывчатая тень возле чужой головы.

На следующем выезде Рустам уже не стоял у него над плечом.

Показал особенности объекта, объяснил, где обычно возникали проблемы, и оставил разбираться с одним из узлов, пока сам занялся другим.

Кей закончил и позвал его проверить.

Рустам посмотрел, задал пару вопросов.

— Нормально.

После паузы добавил:

— В отчёт только всё запиши. Я эту писанину терпеть не могу.

***

Дни постепенно обрели порядок.

Утром — дорога с отцом. Контора, заявки, оборудование, выезды. Иногда обед удавалось съесть за столом, иногда приходилось перекусывать между объектами.

Кей привык к голосам, к расположению инструмента, к тому, что Роман способен вручить новую задачу человеку, который зашёл всего лишь вернуть отвёртку.

Рустам всё чаще говорил:

— Это сам посмотри.

И всё реже перепроверял каждый шаг.

По вечерам Кей возвращался домой уставшим, но эта усталость была понятной. С ней хотя бы можно было лечь спать.

С тенями становилось сложнее.

Когда он сдвигал повязку, они уже не казались бесформенными пятнами.

Сначала в них проступили отдельные линии.

Кей решил, что просто начал лучше различать увиденное. Как со сложной схемой: поначалу видишь путаницу, потом глаз учится выделять знакомые элементы.

Но знакомыми эти элементы были лишь отчасти.

Он пытался зарисовывать их на телефоне в блокноте и стирал. Смотрел снова. Пытался понять, почему изображённое так мало похоже на то, что он видел.

Линии изгибались, переплетались. Между ними угадывались утолщения, кольца, мелкие сцепленные части.

Что-то похожее на провода.

Что-то — на трубки.

Однажды Кей отчётливо различил возле чужого виска несколько деталей, напоминавших шестерёнки.

Он так резко остановился, что идущий следом человек едва не налетел на него.

— Осторожно!

— Извините.

Кей отошёл к стене и закрыл глаз.

Сердце билось чаще обычного.

Теперь ему уже трудно было называть это просто тенями.

***

До рун он добрался поздно вечером.

Очередная ссылка привела к обсуждению старой письменности. Кей собирался закрыть страницу, но задержался на изображении.

Палочки и точки.

Разные наклоны, короткие поперечные штрихи, группы отметин рядом с основными линиями.

Он такое уже видел.

В школе.

На одной из страниц учебника были приведены образцы письма, которым пользовались около тысячи лет назад. Тогда Кей посмотрел на них примерно с тем же интересом, с каким смотрел на даты очередных переселений: запомнить до урока и забыть.

Теперь прочитал подпись внимательнее.

На форуме утверждали, что письменность имела ещё одно назначение.

Ею якобы можно было не только записывать слова.

Кей пролистал ответы.

На этот раз обещали вполне конкретные вещи. Не улучшение судьбы, не притяжение удачи и не какие-нибудь незаметные потоки благополучия. Авторы говорили о воздействии, которое можно увидеть и проверить.

Настоящая магия.

Кей откинулся на спинку стула.

— Ну конечно.

Но страницу не закрыл.

У него уже было достаточно вещей, которых не должно существовать.

***

В выходные он освободил стол.

Возможностей блокнота в телефоне стало не хватать. Поэтому в один из походов в магазин Кей приобрел блокнот, стопку бумаг и ручку. Сейчас они оказались как нельзя кстати. Кей положил их перед собой. А рядом поставил телефон на подставку и открыл примеры рун. Начал перерисовывать знаки.

Система выглядела обманчиво простой.

Несколько линий. Точка с одной стороны, две с другой. Изменить наклон, соединить элементы — получить другую комбинацию.

Объяснения противоречили друг другу.

Одни авторы настаивали на точности начертания. Другие уверяли, что форма вторична. Третьи ссылались на утраченные правила и тут же предлагали собственные.

Кей пробовал по очереди.

Чертил на бумаге.

Повторял движения рукой в воздухе.

Сосредотачивался так старательно, что начинала болеть переносица.

Ничего.

На листе оставались палочки и точки. В воздухе не оставалось даже их.

Он положил перед собой маленький обрывок бумаги и попробовал ещё одну комбинацию.

Обрывок не шелохнулся.

Кей подул.

Тот съехал к краю стола.

— Вот. Работает.

Он с раздражением отложил ручку.

Через полчаса взял снова.

***

Чем хуже получалось с рунами, тем отчётливее становились чужие механизмы.

Однажды на улице Кей заметил, что от одного из них что-то тянется вверх.

Тонкая линия почти терялась на фоне дома. Он проследил за ней взглядом, поднял голову.

Выше.

Ещё выше.

Она уходила в небо.

Кей снял повязку совсем.

Над улицей висели мутные пятна. Далёкие, неясные, слишком большие, чтобы понять их очертания. Тонкие нити терялись где-то возле них.

Он моргнул, прикрыл левый глаз.

Обычное небо.

Открыл.

Пятна вернулись.

Облаками они не были.

Кей долго стоял, запрокинув голову, пока от этого не заболела шея.

***

В один из вечеров они с отцом вернулись чуть позже обычного.

Мать уже ждала с ужином.

За столом говорили о работе. Вернее, отец рассказывал, почему задержались, а Кей иногда добавлял детали. Он сам не заметил, как это стало получаться: коротко ответить, уточнить, согласиться там, где раньше обязательно хотелось возразить.

Из прихожей донёсся шорох.

Кей поднял голову.

На лестнице мелькнула Рика.

Она прошла к вешалке и сняла кожаную куртку. На ней были джинсы и что-то, чего Кей со своего места толком не рассмотрел. Зато макияж увидел сразу, когда она повернулась к свету.

Он встал и выглянул из кухни.

— Ты куда так нарядилась?

Рика замерла с рукой в рукаве.

— А тебя это не должно волновать.

— Я просто спросил.

— А я просто ответила.

Она одёрнула куртку, посмотрела на телефон и быстро убрала его в карман.

В движениях чувствовалось нетерпение. Рика явно спешила, но при этом хмурилась, словно ещё до выхода успела с кем-то поругаться.

— Я ушла.

Дверь хлопнула раньше, чем Кей придумал, что ответить.

Он постоял в прихожей и вернулся на кухню.

Мать смотрела в свою тарелку.

— Больше месяца дома просидела, — сказала она. — Я уже удивляться начала.

— В смысле?

— Раньше всё куда-то бежала. То к своему парню, то ещё куда-нибудь. А тут никуда почти не выходила.

Кей сел, но за вилку не взялся.

Через несколько минут мать поднялась к окну.

Посмотрела вниз и поманила его рукой.

— Вот.

Кей подошёл.

Двадцать первый этаж по меркам их дома был невысоко. Двор просматривался хорошо: дорожки, припаркованные машины, люди возле подъезда.

Чуть в стороне стояла группа мотоциклистов.

Кей заметил Рику, когда она выбежала из-под козырька.

Она направилась прямо к ним.

Один из парней повернулся ей навстречу. Остальные словно оставили им немного места, хотя никто специально не отошёл.

Рика остановилась перед ним.

Что-то сказала.

Парень ответил.

Слов с такой высоты было не разобрать, но жесты говорили достаточно. Она резко повела рукой, он подался к ней, ответил ещё что-то. Рика отвернулась, потом снова посмотрела на него.