Читать книгу Старик (Михаил Веселов) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Старик
Старик
Оценить:

4

Полная версия:

Старик

- Кроме того, мы вовсе не против заключения договора, - продолжал свои рассуждения Володя, - наоборот, мы сами хотим этого. Однако истец хочет заключить индивидуальный договор, на персональных условиях. Но Гражданский кодекс не позволяет нам заключать разные договора с жителями одного дома. Условия договора должны быть одинаковыми для всех. Что же касается условий нашего варианта договора, то они вовсе не кабальные, как полагает Галкин. За основу взят типовой договор найма жилого помещения, разработанный Правительством, текст которого мы адаптировали для собственников квартир. Гражданин не вправе вносить изменения в типовые договора, разработанные Правительством. Таким образом, все, что прописано в нашей редакции договора, полностью соответствует закону, и права ответчика не нарушаются.

Логичное, как показалось Сашке, выступление юриста вчистую разбилось о короткую судейскую реплику:

- Представитель ответчика, договор на техническое обслуживание приватизированной квартиры, речь о котором идет в данном судебном процессе, относится к публичным договорам. У таких договоров несколько иные правила заключения. Принцип свободы договора, о котором вы поведали суду, при заключении публичных договоров существенно ограничен. Что же касается типовых договоров, разрабатываемых Правительством РФ, то типовых договоров для собственников квартир на сегодняшний день не существует.

Слово предоставили старику.

- Ваша честь, я выступлю очень коротко, потому что все мои аргументы изложены в исковом заявлении, а ответчик не сумел привести доводы, их опровергающие. Единственное, что я хочу особо отметить. Все мои требования базируются на законе о защите прав потребителей. Заключая договор, я всего-навсего прошу соблюдать нормы указанного закона. Их нельзя изменить никаким договором, поскольку договор не может быть выше, не может противоречить закону. Домоуправление настаивает на своих кабальных условиях, не идет на компромиссы и тем самым нарушает данные мне законом права потребителя. Я не спорю, многое из того, что предлагает управляющая компания, закон не запрещает. Например, авансирование услуг, то есть оплату вперед. Это я имею в виду ежемесячную абонентскую плату, что выставляет домоуправление. Они ведь вперед выставляют, верно? Но, как говорит закон, такое возможно только с согласия потребителя. А я своего согласия не даю. Я настаиваю на том, чтобы ответчик сначала выполнил работу и только после этого требовал оплату. Что же касается обвинений в том, что я добиваюсь для себя какого-то особого, персонального договора… так я с этим согласен. Я хочу заключить именно такой договор. Двусторонний договор, по которому одной стороной является управляющая компания, а другой – собственник квартиры, то есть я. До собственников других квартир и какие они заключают договора мне нет никакого дела. Они действуют сами, в своих интересах, от своего имени. Я больше не буду отнимать время, прошу только суд не допустить ущемления моих прав как потребителя услуг, направить наши взаимоотношения с управляющей компанией в русло закона.

Володя был опытным юристом. Он все понял. Нутром почуял, что дело не в его сторону оборачивается.

- Ваша честь, я прошу объявить перерыв. Мне нужно переговорить с истцом и предложить ему мировое соглашение.

Условия мирового соглашения оказались сногсшибательными. Старик оказался очень жестким переговорщиком. В обмен на отказ от исковых требований, он потребовал от коммунальщиков списать до копейки все, что ранее было начислено. То есть всю так называемую «задолженность».

Но самое главное, он потребовал, чтобы до того момента, пока не будет заключен письменный договор, домоуправление взяло бы на себя обязательство не выставлять счетов за свои услуги.

Мировое соглашение на этих удивительных условиях было заверено судом и вступило в законную силу.

Разумеется, все понимали, что означенный в соглашении момент заключения договора никогда не наступит. Никто с дотошным стариком связываться не станет. Проще сделать вид, что его нет и вообще отказаться от начисления платы. Не бог весть какой убыток для огромного предприятия. Потому что выгоднее ублажить одного и продолжать собирать деньги с остальных, нежели заниматься разрешением сложных коммунальных проблем, нести затраты, изыскивать ресурсы. Другими словами – работать так, как предписывает закон, учитывая интересы всех.

Так в провинциальном городке F появился человек, которому суд фактически разрешил не оплачивать жилищные услуги.

Многое почерпнул для себя Сашка из этой истории. Глубокий след оставила она в его памяти.

И только годы спустя понял он, что не материальной выгоды искал старик. Невольно исповедуя солженицынский наказ «жить не по лжи», он полагал, что через совершение правильных и честных поступков мир вокруг станет чуточку лучше. В чем-то по-детски наивный, воспитанный в советской стране старик верил в торжество разума, доброты и справедливости. Так он боролся с несправедливостью.

Встреча

С той поры исчез старик, а Сашка, ошарашенный судебным решением, очень хотел его увидеть. Он сидел за своим столом у окна и без конца бросал взгляд на пустую улицу. Иногда Сашка вскакивал от неожиданности, ему казалось, что он слышит шаги и вот уже отворилась дверь, а в проеме стоит какой-то человек. Увы, всякий раз это был не тот, кого он ждал, а какой-нибудь очередной назойливый посетитель. Эмоционально настроенный, либо, наоборот, заглядывающий в глаза, с подобострастием протягивающий свою челобитную, в которой изложена нижайшая просьба обратить внимание на худую крышу или протекающие трубы, плесень по стенам квартиры или растекшиеся по подвалу нечистоты.

Сашке было скучно. И от бесконечных проблем, и от этих подобострастных, бесхитростных, безвольных людей. Ему нужно было увидеть старика.

Что хотел Сашка? Да о том он и не задумывался. Старик сумел преподать хороший жизненный урок, а Сашке хотелось большего.

Слабый всегда тянется к сильному…

Однажды, когда схлынули былые эмоции и растаяли всякие надежды на встречу, он вдруг увидел знакомую фигуру. Старик, погруженный в какие-то свои мысли, шел по улице все с тем же неразлучным портфелем. Он не заметил ошалевшего Сашку и прошел мимо.

Сашка остановился. Он сверлил глазами старика, но еще некоторое время робел, не признавался. А старик уходил… Он шел все дальше и дальше. Сашка стоял и молча смотрел вслед. И только когда фигура старика почти скрылась во дворах, он неожиданно опомнился. Рванул за ним и еще издали закричал:

- Игорь Иванович!.. Игорь Иванович! Подождите!

Старик услышал, обернулся и, чуть прищурившись, с некоторым удивлением принялся рассматривать приближающегося Сашку.

- Игорь Иванович, здравствуйте. Вы меня не узнаете? Я - Александр из домоуправления, мы с вами еще договор заключали…

- А-а… Александр… Да-да, помню.

Сашка не знал как дальше продолжить беседу, что еще сказать и замолчал. Он чувствовал себя неловко. Старик немного постоял, подождал, а затем неожиданно спросил:

- Слушай, а какое у тебя образование? Высшее? Техническое?

- Да, высшее техническое. Я инженер-строитель.

- Вот и у меня техническое. Я тут как раз над одной интересной темой голову ломаю. И раз уж мы оба технари, то надо бы с тобой отдельно встретиться и обсудить. Ты когда сможешь?

Сашка ответил не раздумывая:

- Да когда хотите, хоть сегодня.

- Тогда давай я запишу тебе адрес и домашний телефон на всякий случай.

Старик достал из портфеля клочок бумаги, что-то написал и протянул Сашке:

- На вот, держи. Буду ждать тебя вечером.

***

Как же все-таки непредсказуемо устроена жизнь. Еще вчера ничего подобного Сашка и представить себе не мог, а сегодня он гостит у старика и ведет беседу.

Его жена, милая улыбчивая бабушка небольшого росточка испекла по этому случаю яблочный пирог. Сашка со стариком, словно старые приятели, уселись за столом, чаевничают. Старик с неподдельной, искренней заинтересованностью расспрашивает Сашку, внимательно слушает, что тот отвечает.

Сашка между тем заприметил, что старика больше всего интересуют его компетенции. Что и когда закончил, где работал, чем занимался… И почему он, молодой, образованный, столько лет работает на одном месте да все в одной должности? Почему нет движения по служебной лестнице?

- Ты знаешь, мне ведь тут директор ваш звонил, Соколов. Дело сразу после суда было. Позвал на разговор. И я сходил. Мы у него в кабинете посидели, чайку попили, поговорили о том о сём. Он меня, кстати, на работу приглашал.

Старик усмехнулся.

- Я отказался, конечно. Мне уж как-никак семьдесят шесть стукнуло. Какая тут работа… Пообсуждали с ним разные коммунальные вопросы. Он мне все вашего никчемного Павла Павловича в пример ставит. Я слушал-слушал, а потом не выдержал. Возмутился и прямо с плеча ему рубанул: «Ты бы этого своего Павла Павловича гнал в шею. Он у тебя… да дурак просто! Ты же руководитель огромного предприятия! Неужели не видишь? Ничего не понимает, ни в чем не разбирается, знать ничего не знает да и не хочет. Где ты только такого откопал? А тот защищать кинулся: «Да ты что! Он у меня самый лучший сотрудник, лучший начальник участка!»

Старик отхлебнул от чашки и расхохотался.

- Саша, ты представляешь? Этот жалкий человек, это порождение отрицательной селекции у него, оказывается, лучший работник! А я совсем завелся. Говорю, какой это, на хрен, начальник? Тупой бессловесный исполнитель. Абсолютно необучаемый, не способный ни организовать, ни руководить. Такой даже с бригадой дворников работу завалит. Ты к нему на участок съезди как-нибудь невзначай, посмотри, поговори с людьми. Там ребята у него мастерами работают. Молодые, образованные. На них все еще как-то держится. Вот их двигай, а от этого избавляйся не раздумывая. Он помеха всему.

- Про образованного мастера, это вы на меня что ли намекаете, Игорь Иванович?

- И на тебя, и на коллегу твоего, тоже ведь парень хороший. Вы бы на пару отлично справились.

Старик замолчал, по-видимому ожидая Сашкиной реакции. Но тот ограничился коротким вопросом.

- И что же он вам ответил?

- Да ничего. Перевел разговор на другое. Попросил оставить вас в покое и больше ни во что не вмешиваться. И, чтобы умаслить, пообещал мне помочь индивидуальное отопление в квартиру провести. Надо только котел самому купить.

- Да-а… Ну дела…

Они закончили чаепитие и прошли в комнату. Книги! Повсюду книги! Много книг. Хороших книг.

Уселись за большим, массивным столом. Старик принес аккуратную папку с документами и было принялся раскладывать, но вдруг, хлопнув себя по лбу, остановился и предложил:

- А давай я тебе для начала вина налью? У меня все свое. Такого нигде не попробуешь! Есть из черной рябины, есть из смородины. А самое лучшее – из малины. Пожалуй, мы его и откроем!

Сашка было пожал плечами, а после тряхнул головой, согласился. Они сидели за столом и дегустировали самое вкусное на свете, по крайней мере, так тогда показалось Сашке, малиновое вино. По его телу разлилось приятное тепло, и вскоре он начал ощущать незначительные колебания гравитации.

Лицо старика приняло чуть красноватый оттенок. Он поставил на стол наполовину опустошенный бокал и задумчиво произнес:

- Одиночество... штука такая… Жизнь прожита. Хочется повспоминать, поговорить, поделиться. А ведь не с кем. Одни живем. Ох, какую я интересную жизнь прожил. Давай я тебе порассказываю, если интересно?

Воспоминания, воспоминания…

Честно признаться, старик попал в чувствительное место. Была у Сашки такая особенность - с самых малых лет слушать рассказы людей, жизнь повидавших. Когда он был совсем маленьким – слушал с упоением рассказы своей бабушки Тони. Как сразу после войны работала она в городишке F в продуктовом магазине. А в магазине том, на стене, аккурат напротив входной двери над столом для упаковки продуктов висел огромный портрет усатого вождя. В ожидании особого почитания вождь со стены строго всматривался в лицо каждого входящего покупателя. Боялись люди усатого властелина, глаз не подымали, робели. Но как-то раз один мужчина, имевший, судя по всему, серьезные личные причины, осмелев от внушительной дозы спиртного, принялся громко ругаться. Затем с невероятной для нетрезвого человека ловкостью одним махом вскочил на стол, сорвал со стены портрет и что есть силы грохнул его об пол. Началась заваруха, шум, крики. Забрали мужика в милицию и бабушку тоже. Дескать давай рассказывай, как этот нетрезвый гражданин Сталина ругал и портрет его кинул.

Жалко стало бабушке мужичка, и сказала она: «Не виноват он ни в чем. Пьяный же был. Сдуру на стол залез да не удержался. Мотнуло его и, чтобы не упасть, за портрет схватился. Вот и уронил». Записали милиционеры бабкины показания, и… случилось чудо - отпустили мужичка-то. Вышли на улицу вместе. Так он на колени перед бабкой бросился. Благодарил.

Много бабушка Сашке сказывала, да рано умерла. Ему едва тринадцать исполнилось… Потом он переключился на другую бабушку. Та была словоохотлива, и Сашка часами напролет слушал ее истории о том, «как было раньше». Спустя много лет, незадолго до ее смерти он даже записал несколько магнитофонных кассет с бабкиными воспоминаниями. Вот одно из них.

Дедушку особо почитаемого в городишке F советского поэта Михаила Дудина звали Павел Иванович, а бабушку Сашкиной бабушки Кати – Анфисой Ивановной. Павел Иванович с Анфисой Ивановной были родными братом и сестрой. Дедушка Павел слыл знахарем, к которому в Клевнево из окрестных деревень стекался за помощью самый разнообразный люд.

Молодой девчонкой ходила к нему и Сашкина бабушка, как-никак родственник. Маленький мальчик Миша, тот самый будущий советский поэт, не шибко интересовал ее. А вот дед…

«Дед Павел жил в приделке, пристроенном к дому дяди Саши, не пуская туда никого. О нем ходили слухи, что он колдун. И правда, он заговаривал укусы змей, лечил ветрянку и тельники какими-то травами и настойками на «стрешничке» — студеной воде, набранной в Молохте, против течения». Так в повести «Где наша не пропадала» Михаил Дудин жизнеописует деда Павла. Все эти рассказы и даже в куда больших подробностях Сашка не раз слыхивал от своей бабушки, но вот история смерти деда Павла его потрясла особо.

«Дед Павел умер неожиданно. Спал он в своем приделке на печке. Наверно, ночью во сне захотелось ему повернуться. Повернулся и упал. На полу стоял чугун с картошкой. Ударился дед Павел головой о чугун и умер», - бесхитростно описывал его смерть советский писатель.

Версия Сашкиной бабушки, не предназначенная для широкого круга советских читателей, выглядела совершенно иначе.

- Дедушка Павел колдун был. Маманьку мою замуж выдали за сына бабки Анфисы при его участии. Она не хотела выходить. Всем женихам отказывала. А свататься к ней и знатные приезжали, но всех назад отправляла. Из Богородского один жених был. Богатый. Один сын в семье! Приехал к нам в Мельцаево. Белый конь в яблоках под ним так и пляшет… А маманька и за него тоже не пошла, отказала. Ругался дядя Капитон, брат: «Ну что ты, сестра, всем отказываешь?» Она хоть и не шибко красивая была, лицо после болезни оспинами отмечено, но трудолюбивая-а! В поле никто за ней угнаться не мог. Руки крепкие, хваткие. А жала как! Как две горсти – так и сноп, еще две горсти — второй! Папанька же из бедной многодетной семьи был. И внешне неказист. На худой лошаденке приехал. И только спросил дядя Капитон: «Ну что, пойдешь за него?» Так маманька сразу же и согласилась. Вот как.

Дядя Капитон потом сказывал, что они накануне к деду Павлу ходили. Тот папаньку научил, чтобы прежде как в дом входить, сначала надо два раза вокруг обойти да слова́ прочитать. Они так и сделали. И маманька уже не смогла отказать. Потом я народилась, сестра Наталья и брат Ваня. Я была старшая, и меня посылали в Клевнево к деду Павлу за настойками и водой целебной. Он поучал меня набирать водичку в Молохте, да чтоб непременно против течения. Понимаешь? Против Бога он шел, нехорошим занимался. Бывало, придет в храм в Вязовском, свечи пудовые ставит, грехи замаливает. А как страшно он умирал! Не дал ему Господь уйти легко. Всё мучил перед смертью. Он на печи долго лежал, днем и ночью кричал от боли. Спуститься сам уж не мог. О-ох! Как тяжело и долго умира-ал! Так его сын, Александр Павлович, не выдержал. С печки-то и сбросил. Убил.

С малых лет Сашку тянуло к взрослым: послушать рассказы, прикоснуться к их мудрости, поучиться уму-разуму.

Нужно ли говорить, что, когда старик предложил ему свой рассказ, он ужасно обрадовался.

Как всегда неторопливо подбирая слова, старик принялся рассказывать.

- Я родился в двадцать восьмом году, недалеко от F, тогда город еще Середой назывался, в селе Михальково. На войну не попал. Наш год, двадцать восьмой, уже не призывали. После школы поехал учиться в Иваново, в автотранспортный техникум. Закончил уже после войны, в сорок шестом году, с отличием. В тот самый день, когда мы получали дипломы, нас, немногих наиболее успешных выпускников, пригласили в отдельный кабинет на беседу. В пустом кабинете за столом всего один человек сидел - какой-то незнакомый мужчина в гражданской одежде. Этот мужчина, как потом оказалось, был из органов, из КГБ. Он беседовал с нами по отдельности, с глазу на глаз, и каждому сделал предложение. А мне предложил он вот что. Ты ведь знаешь, что американцы, когда воевали против Японии, взорвали две атомные бомбы. Чтобы всему миру продемонстрировать свою мощь и могущество. Руководство нашей страны понимало, какую опасность для нас несет обладание Америкой ядерной бомбой. Нужно было срочно восстанавливать паритет, создавать собственное аналогичное оружие. Возглавить это дело поручили Берии. Его принято сейчас ругать. За преступления, за ГУЛАГ… Это все так, но тогда именно он сумел быстро создать атомную промышленность. В короткие сроки, с пустого места, из ничего. За это я его очень уважаю. Он показал себя выдающимся организатором. По всей стране принялись искать специалистов. Тех, кто будет в этом участвовать. По предприятиям ездили особые уполномоченные сотрудники и подбирали кадры для будущего производства. Вот к нам один такой и приехал.

Старик задумался и, немного пригубив вина, продолжил.

- Говорит мне этот штатский, что хочет предложить интересную работу по специальности. С хорошей зарплатой и перспективами, со спецобеспечением. В общем, в случае принятия его условий, ждет меня прекрасное будущее, полный достаток, ни в чем нуждаться не буду. Представь себе, Саша. После войны кругом разруха, полки в магазинах пусты. Я – простой парень из деревни, только что получивший специальность, стоящий на перепутье. И одна у меня дорога – назад в свою деревню возвращаться, в колхоз. Работать с утра до ночи за трудодни, не иметь даже паспорта. А тут такая соблазнительная перспектива открывается! Всего лишь навсего требуется мое согласие. Мне только кивнуть, согласиться - и все дороги открыты. Личное дело они перед этим наверняка изучили и теперь ждут от меня ответа. Я спрашиваю его: «А что за работа-то? И где?» Он ответил, что пока не вправе раскрывать подробности. Только сказал, что работать предстоит на урановых рудниках. Стране необходим уран. Где-то на юге открыли месторождение и нужны те, кто сумеет наладить добычу и перевозку породы на предприятие для дальнейшей переработки. Я не стал раздумывать, сразу и согласился. А какой у меня выбор, что мне терять? Я еще не женатый. Возвращаться обратно, жить в разрухе и потихоньку спиваться, как другие, никакого желания не было. Хотелось по молодости активности, карьеры, реализации своих способностей. А тут такие перспективы открываются! Участвовать в масштабном государственном проекте! Мечта! И к тому же Родина позвала! А мы тогда за Родину не раздумывая и жизнь положить были готовы. Как можно отказаться? Штатский напоследок велел никому ничего не рассказывать. Даже моим сокурсникам, что тоже с ним беседовали. Вот так я оказался в Киргизии. В городе Майли Сай.

В комнату тихонько вошла жена старика и скромно присела рядом. Сашка невольно залюбовался. Они выглядели удивительно гармоничной парой, настоящими русскими интеллигентами. Очарованный Сашка, погрузившись в какие-то свои мысли, ненадолго даже перестал слышать старика. Старик между тем продолжал рассказывать.

- Ты знаешь, Саша, что меня поразило первым делом? Организовать все производство поручили молодежи! У нас в городке практически не было людей старше тридцати. Кругом только молодые – вчерашние выпускники ВУЗов и техникумов. Берия принял интересное и очень правильное решение - сделать ставку на нас, на молодых. Он нам, молодежи, доверил и не прогадал. Когда я приехал, то никакого производства, о котором говорил штатский, не было и в помине. Нужно было все создавать с нуля. Меня назначили начальником несуществующей автобазы и тут же поставили задачу: в самые короткие сроки ее построить и организовать вывозку урановых пород с рудников. Ты представляешь, Саша? Мне, молодому, неопытному, страна сразу поручила такое дело! Ох, с каким энтузиазмом я принялся за работу! И в конце концов у меня все получилось. Я справился. Если бы ты знал, сколько всяких производственных и жизненных проблем приходилось решать! Тут тебе и вопросы строительства, подвод всяких коммуникаций, последующее обслуживание. Договора, подрядчики, субподрядчики, поставка и обслуживание самой разнообразной техники… даже той, о какой я раньше и слыхом не слыхивал. Самообразованием по ночам занимался, днем-то некогда было. Институт заочно кончил, потом второй. Второй – это по партийной линии, высшую партийную школу. Я ведь коммунист, Саша. С женой будущей там же познакомился. Она у меня медик. Двоих детей народили…

Старик неожиданно замолчал и о чем-то глубоко задумался.

- А где же они сейчас, дети-то? – поинтересовался Сашка.

Ему показалось, что лицо у старика неожиданно потемнело. Он как-то сгорбился и выдавил из себя:

- Старший сын… он был ко мне ближе… Любимый. Но он погиб. Нет его больше. А с младшим мы почти не общаемся. Тот живет в Латвии, сюда ехать не хочет. Я ему говорю, приезжай, мол. Мы с матерью уже старые. Показал бы ему что к чему, а то как будет в наследство вступать, так сразу-то и не разберется. Но нет, не едет. Изредка перезваниваемся.

Старик вздохнул.

- И чего он там нашел, в чужой стране? Живет без гражданства, на птичьих правах. Работы нормальной нет. Даже язык и тот не выучил…

Загадочный норматив

Долго сидели в тишине. Сашка не пытался прервать молчание, а принялся разглядывать разложенные по столу бумаги. В них крупным размашистым почерком были начертаны какие-то формулы, цифры. Тут же что-то перечеркано, исправлено… На первый взгляд ничего не разобрать.

Наконец старик отвлекся от своих мыслей и обратил внимание на Сашкин интерес к его записям.

- Вот ведь как, Саша. Чуть было не забыл для чего тебя пригласил. Вместо разговора о деле жизнь свою принялся рассказывать.

Старик надел очки, вынул из кипы бумаг какую-то газетную вырезку и протянул Сашке.

- Почитай-ко, что тут написано.

Небольшая заметка из местной газеты повествовала об увеличении платы за отопление в связи с повышением норматива. Сашка об этой истории знал, но она совсем не казалась ему заслуживающей внимания.

- Так это, Игорь Иванович, старая тема. По-моему, тут все понятно. Раньше стоимость отопления раскладывалась на двенадцать месяцев, а теперь депутаты, кстати, по вашим заветам, постановили перейти на семь. Соответственно плата за отопление в перерасчете за один месяц выросла. Чистая математика. Она и так сама по себе постоянно растет, а тут еще период начислений сократили. Потому повышение получилось очень заметное. Аккурат в два раза.

Сашке показалось, что по лицу старика пробежала едва заметная тень. Он недовольно поморщился и принялся возражать:

- Нет, Саша. Ты не понял. Плата за отопление выросла не по этой причине. Она повысилась оттого, что депутаты изменили норматив количества тепла, затрачиваемого для отопления одного квадратного метра общей площади. Ты не спеши с выводами, а вникни и почувствуй разницу. Если раньше считалось, что расход тепла на отопление одного квадратного метра составляет восемнадцать тысячных гигакалории в месяц, то по новому депутатскому постановлению на отопление того же квадратного метра в тот же самый месяц нужно уже три сотых. То есть почти вдвое больше. Ты понимаешь что произошло? Депутаты постановили, что для отопления квартиры нужно поставить вдвое больше тепла, нежели раньше. Получается, что они своим решением переселили нас куда-то на крайний север, за полярный круг. Ведь так получается?

bannerbanner