Юноша с гробом, или Корона эльфийской империи

На площадке, разделившись на пары, занимались двенадцать учеников. Восемь из них были людьми — детьми глав подчинённых кланов ниндзя, отданными на обучение. Четверо — эльфами, волосы которых отливали серебром, медью и чёрным агатом, уши были скрыты под шапками волос или повязками-хатимаки. Рядом с ними стоял их преподаватель, высокий, стройный юноша с такими же, как у Содзёбо, белыми волосами. Это был его сын, наследник клана — Турион, что на древнем эльфийском наречии означало «рождённый для власти».

«Да, для власти! — думал король. — Я не случайно дал тебе такое имя, мой сын. Мы завершим то, что предначертано, и вместе вернём эту планету её истинным правителям — эльфам. Сначала наша семья воцарится в королевстве горных эльфов Эред-Нимрайс. Благо этот выскочка Орофер был настолько глуп, что позволил себя взорвать. Карнион же не обладает даже его талантами и к тому же не имеет короны — символа власти, которая пропала при гибели его предшественника. Подчинение двух других королевств будет лишь вопросом времени».

В это время Турион, в чёрном монашеском облачении ямабуси, ходил между учениками. Его голос звучал тихо, но при этом отчётливо.

— Сегодня отрабатываем «бесшумный шаг», — говорил он. — Вы должны стать тенью, слиться с воздухом так, чтобы ваш противник не услышал ваши шаги даже на расстоянии вытянутой руки.

Он подал знак, и две фигуры — эльфийка и маленький мальчик — вышли в центр площадки. Её границы обозначали невысокие камни, поросшие мхом, а землю устилал мелкий гравий, специально выровненный, чтобы каждый шаг оставлял след. Турион достал из-за пояса небольшую бамбуковую палочку и бросил её на камешки.

— Перешагните через неё, не издав ни звука, — сказал он. — Не оставив следа. Потом пройдите от того камня до этого.

Ученики замерли, оценивая расстояние. Эльфийка, тонкая и гибкая, чуть согнула колени, перераспределяя вес. Её ступни касались гравия так легко, словно она весила не больше пуха. Она ступила — и не раздалось ни шороха. След на земле был едва заметен. Она шла плавно, перекатываясь с пятки на носок.

Мальчик попытался подражать. Он ступил осторожно, но гравий под его ногой всё же издал лёгкий хруст. Наставник нахмурился, но не остановил. Второй шаг был лучше, третий — почти бесшумен. Ученик напряжённо следил за своей походкой, и к концу дистанции его лицо покрылось испариной. Следы остались заметнее, чем у эльфийки, но всё же неглубокие.

— Плохо. Ты слишком сильно давишь на носок, — сказал эльф. — Ступня должна касаться земли одновременно всей подошвой, но вес распределён так, чтобы не создавать давления. Ещё раз.

Содзёбо, наблюдая с веранды, чуть заметно кивнул.

«Учись повелевать, сын, — думал он. — Будь строг, а когда нужно — то и жесток. Вместе мы воплотим то, что задумал ещё король Каламон. Он хотел открытого доминирования, чтобы эльфы правили людьми, как пастухи правят стадом. Но Совет Старейшин, погрязший в созерцании и гармонии, отверг его идеи и предательски убил, чтобы замкнуться в Австралии. Но мы,сторонники Каламона, самые непримиримые, самые отчаянные, не смирились. Погрузили на корабли-бабочки всё, что могли, — оружие, знания, артефакты — и уплыли в неизвестность».

На площадке перешли к отработке метания металлических пластин — «звёзд». На деревянном щите были нарисованы круги-мишени. Подросток-японец, бледный и молчаливый, метал звёзды с вращением, заставляя их лететь по дуге, огибая воображаемое препятствие. Они воткнулись в щит, поразив центр мишени.

— Хорошо, — сказал подростку Турион. — Но в бою важна не только точность, но и скорость. Ты должен метнуть звезду прежде, чем враг успеет моргнуть. Повтори — быстрее.

— Да, учитель, — юноша легко поклонился и с ещё большим упорством продолжил тренировку.

Содзёбо смотрел на сына, и в его груди боролись два чувства. Гордость за его мастерство и тревога.

Турион был талантлив. Очень талантлив. И в нём горел тот же огонь, что и у Каламона. Огонь нетерпения, желания действовать, а не ждать. Он не понимал, почему они, обладая такой силой, должны скрываться в горах на краю мира, притворяясь монахами и лесными демонами. Почему они не выйдут открыто и не подчинят себе хотя бы Японию? А потом, конечно, и весь мир.

Содзёбо понимал его, он и сам когда-то был таким. Но столетия, прожитые среди людей, научили его главному: терпение — это не слабость. Это самая грозная сила. Вода точит камень не силой удара, а постоянством. Дуб растёт медленно, но живёт тысячу лет, в то время как рис вырастает за сезон и так же быстро отмирает.

Эльфы живут долго. Очень долго. И их главное преимущество — время. Они могут позволить себе ждать, планировать, плести сети, которые принесут плоды через века. Люди же торопятся, потому что их жизнь коротка, как полёт мотылька. В этом их слабость и их сила. Они не обладают эльфийским чувством равновесия, их мышцы реагируют медленнее, а кости хрупче. Но в них живёт огонь, неукротимое стремление превозмочь свои ограничения, и это пламя, если его правильно направлять, делает их опасными. Очень опасными.

Ещё несколько десятилетий назад эльфы Японии, оторванные от своей цивилизации, были лишь маленькой группой фанатиков, которые сохранили только крупицы былой силы. Они даже не могли продолжить свой род! Секрет снадобья и ингредиенты для трансформации тел, гормонального толчка, запускавшего половое развитие, остались в далёкой Австралии. Но, действуя исподволь, с холодным расчётом, нанося разящие удары, они добились своего. Враги в Австралии были вынуждены пойти на уступки и передать технологию и компоненты.

Теперь у Детей Пустоты есть свои дети. Впервые за несколько тысяч лет молодые эльфы воспитываются не в интернатах, а в семьях, как когда-то давно, даже по эльфийским меркам, на погибшей прародине. Воспитывают не идеальных подданных, а будущих повелителей планеты. Содзёбо с женой сами ежедневно учат сына не только боевым искусствам и магии, но и искусству управлять народами. Туриону уже минуло сорок лет — по эльфийским меркам, ещё подросток. Он был высок, строен и двигался с той же кошачьей грацией, что и его отец. Лицо принца с тонкими чертами и огромными тёмными глазами могло бы казаться женственным, если бы не жёсткая линия подбородка и упрямый изгиб бровей.

На площадке Турион дал знак, и с двух сторон площадки выкатились «цели» — деревянные манекены на колёсах, которые помощники тянули за верёвки, создавая хаотичное движение. Ученики должны были попасть в них, и звёзды начали вонзаться в древесину.

Содзёбо позволил себе редкую, едва заметную улыбку. Он вспомнил, как сам много веков назад учил этим же техникам первых человеческих детей, пришедших к нему в горы или даже похищенных у их родных. Тогда они с трудом овладевали знаниями, приспосабливая их к своему, так похожему, но всё же не эльфийскому телу. Теперь их внуки двигались почти как эльфы. Почти. Искусство, которое они создавали вместе, люди называли ниндзюцу — путь воина-тени.

Король отпил чай и поставил чашку на столик. Сегодня он наблюдал, как эльфы и люди вместе постигают боевое искусство. Искусство, рождённое на стыке двух миров, двух кровей и одной цели — выжить и победить.

Его взгляд скользнул по тренирующимся. Они перешли к отработке ухода от захвата. Два эльфа и два человека кружили друг вокруг друга, пытаясь схватить противника за запястье и тут же вывернуться. Это напоминало танец — плавные, круговые движения, неожиданные смены уровня, захваты, которые в реальном бою ломали бы суставы. Но здесь всё было вполсилы, только для отработки техники.

Один из японцев, коренастый и крепкий, по приказу Туриона схватил его за рукав. Принц не стал вырываться — вместо этого он резко присел, пропустив рывок противника по инерции, и, используя его же силу, перебросил через бедро. Ученик оказался на лопатках, глядя в небо. Наставник подал ему руку, помогая встать, и они обменялись короткими фразами на японском — видимо, объясняя приём.

На веранду бесшумно ступил рыжеволосый эльф в простом тёмном кимоно. Он приветственно поклонился и прошептал:

— Командир, новости из Европы. Нашлась корона Эред-Нимрайс. Люди Карниона везут её в Австралию.

Содзёбо не стал скрывать радости и радостно улыбнулся. Потом поднялся, ещё мгновение смотрел на сына, который теперь показывал, как стоять на одной ноге на гладком бревне, одновременно метая сюрикены в мишени.

— Отличная новость, — ответил он помощнику. — Приготовь палантир, мы начинаем охоту. Также сообщи нашим людям в Ига и Кога, что нам нужна их служба. Пусть пришлют своих лучших бойцов.

Король тэнгу перевёл взгляд на запад, туда, где за горами лежало море, а за морем — далёкая Австралия. Скоро его сыну предстоит покинуть это тихое убежище и отправиться в мир, где решается судьба их народа. Дети Пустоты напомнят своим австралийским сородичам, что они существуют. И что у них есть свои планы на этот мир.

Глава 5: Испанский меч в эльфийской руке

На узкой улочке города Аликанте в тёмной подворотне притаились трое мужчин. От них сильно воняло чесноком, немытыми телами и перегаром — букет, от которого сдохла бы даже крыса. Одежда тоже знавала лучшие времена: камзолы в пятнах, штаны с заплатками, башмаки с дырявой подошвой, из которой выглядывали грязные пальцы. Цель у них была проста и незамысловата: дождаться припозднившегося путника и забрать у него всё ценное. Насколько при этом пострадает здоровье несчастного — вопрос случая и его благоразумия. При безропотном подчинении шансы пережить встречу были достаточно высоки.

— Слышь, Копчёный, нахрена мы сюда припёрлись? — раздался шёпот одного из бандитов, того, что помоложе, с редкой рыжей бородёнкой и гнилыми зубами. — Надо было у порта работать. Давно бы уже какого-нибудь пьяного матроса выпотрошили.

— Там бы нас стража уже давно выпотрошила, — прошипел в ответ Копчёный — коренастый мужик с обрубком вместо левого уха и шрамом через всю щёку. — Ты же знаешь, все на ушах стоят с этой чёртовой шхуной с дохлыми. Жди и не скули, без тебя тошно. Сейчас дождёмся доброго самаритянина, который во славу божью поделится с нами толикой своего богатства, чтобы мы могли выпить за его здоровье. Или за упокой его души, это как получится.

— И лучше бы ему не задерживаться, — вмешался третий, тощий и сутулый, с лицом, напоминающим хорька. — А то я начинаю злиться, и если он не появится в течение получаса, я сразу отправлю его в гости к святому Петру.

— Тихо вы, разорались, — оборвал их шёпотом Копчёный, прижимаясь к стене. — Кажется, кто-то идёт.

Мужчины замерли, вжавшись в стены домов по обе стороны улочки. В тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь рваные облака, показался силуэт. Мужчина среднего роста, в широкополой шляпе, надвинутой на глаза, и длинном тёмном плаще. Шёл он быстрым, уверенным шагом — так ходят люди, которым нечего бояться.

Едва он приблизился к троице, как грабители выскочили из укрытия, преградив ему дорогу. Длинные навахи, больше похожие на мечи, чем на ножи, красноречивее любых слов говорили о том, что лучше отдать всё по-хорошему. Лезвия тускло блеснули в лунном свете.

На прохожего это не произвело никакого впечатления. Не замедляя шага, он неуловимым движением из-под плаща выхватил оружие. Это был двуручный меч. Грабители не успели даже охнуть.

Молниеносный удар снизу вверх — и ближайший бандит потерял руку вместе с половиной черепа. Бездыханное тело повалилось на мостовую, орошая всё вокруг кровью. Наваха, выпав из отсечённой руки, взлетела, кувыркаясь, высоко в воздух. Нож ещё не успел упасть на камни, как клинок прохожего продолжил свой путь, перерубив горло второму бандиту. Короткий взмах — и третий присоединился к своим подельникам с раскроенным черепом. Всё заняло от силы две-три секунды. Об окончании схватки возвестил только звон навах, покатившихся по камням.

Путник, даже не удосужившись взглянуть на дело своих рук, стряхнул кровь с клинка, убрал его в ножны под плащом и продолжил путь столь же уверенным шагом. На мостовой остались три тела и всё увеличившиеся тёмные лужи крови.

Преодолев без приключений несколько кварталов, где ему не попалось ни одной живой души, город словно вымер, не было слышно даже собачьего лая, — он подошёл к особняку дона Хайме. Ворота были массивные, дубовые, окованные железом, с бронзовым кольцом в пасти льва. Путник постучал несколько раз — глухо, размеренно. Воплощённый ужас местных бандитов собрался ждать реакции хозяев.

Однако практически сразу в воротах открылось небольшое окошко, забранное частой решёткой, откуда поинтересовались, что сударю нужно. Ночного гостя явно ждали. Узнав, что у него встреча с самим хозяином дома, слуга засуетился, и в воротах отворилась калитка. Мужчину впустили внутрь.

В сопровождении одного из слуг с фонарём — старый, седой мажордом в чёрной ливрее, двигавшийся бесшумно, как привидение, — он пересёк внутренний двор, вымощенный каменными плитами, поросшими мхом. Прошёл мимо старого колодца и чахлого апельсинового деревца, после чего оказался у неприметной двери. Далее последовала небольшая прогулка по тёмным коридорам дворца, где масляные лампы отбрасывали прыгающие тени на стены, увешанные старыми гобеленами. Запах воска, ладана и чего-то ещё — вековой пыли, что ли, — стоял в воздухе. Прогулка завершилась в кабинете, где уже ждал хозяин дворца.

Гость снял шляпу и поздоровался.

— Дон Хайме, очень рад видеть вас в добром здравии.

— Принц Элронд?! — старый гранд привстал из-за стола, и на его лице отразилось искреннее удивление. — Вот уж приятная неожиданность, Ваше Королевское Высочество. Очень рад вас видеть в моём доме. Не ожидал, не ожидал. Ваша матушка не предупредила, что это вас я жду в гости. Простите за более чем скромный приём, недостойный вашего высокого титула.

— Ну что вы, — принц сделал примиряющий жест рукой — тонкой, изящной, с длинными пальцами, которые, однако, только что направляли тяжёлый меч с убийственной точностью. — Наше дело требует тишины. Поэтому благодарю за добрую встречу.

Дон Хайме показал эльфу на стол, где их ждали лёгкие закуски: тарелка с оливками, вяленая ветчина, овечий сыр, кувшин с вином.

— Её Величество королева Келебриан просила оказать вам полное содействие, — продолжил испанец. — Шхуна злоумышленников ждёт в порту. Её охраняют, я приказал, чтобы ни одна душа не смела подниматься на борт. Трупы пока там же.

— Отлично. Утром мы её осмотрим. — Элронд сел на предложенный стул. — Удалось ли узнать что-то новое, кроме того, что вы уже рассказали моей матушке?

— Да. Женщина, чьё тело было в гробу, которое мне предъявили как тело моей дочери Анны, — не она. Это совершенно точно установлено врачом. Он лечил Анну с самого появления на свет. На ноге отсутствует след перелома, который должен был быть. Но хитроумие и коварство злодеев поражает. Я сравнил предсмертное письмо, написанное от лица Анны, и её детские записи. Почерк очень сильно похож. Сходство более чем очевидно. Кто-то специально скопировал почерк.

— Согласен, дон Хайме, удивительное коварство. Насколько мы можем быть уверены, что именно корона горных эльфов была целью воров?

— Затрудняюсь ответить. Я сам о ней проговорился в порыве откровенности. Поверьте, принц, мне такое не свойственно. Я многое пережил и не раз сталкивался с изощрённым коварством и ложью. Но тут на меня что-то нашло. Наверное, старею, и благоразумие уже отказывает. Правда, Алессандро — или как там его зовут — настолько естественно себя вёл, что я и подумать не мог, что он не тот, за кого себя выдаёт. Что это не мой внук. Моя жена тоже ни капли не усомнилась. Ну и, конечно, наше сходство с этим Алессандро. Он удивительно на меня похож. Я даже потом посмотрел свой портрет, написанный в молодости. Примерно в том же возрасте, что и он сейчас. Одно лицо, тот же взгляд, та же фигура. Ещё и эта белая прядь.

— Удивительно, дон Хайме. — Элронд взял кубок с вином, но пить не стал, только покрутил в руках. — Впрочем, думаю, дело не в вашем возрасте, а в снадобье, которое, возможно, подмешали незаметно в ваш бокал. Именно под его воздействием вы и могли потерять осторожность. Кто первый упомянул о короне эльфов?

— Я, Ваше Высочество, я. Это помню совершенно точно. Когда рассказывал о своей службе вашему дому в Австралии. Старые воспоминания разбередили душу, хотелось поделиться перед только что обретённым внуком своими подвигами на ратном поприще.

— Дон Хайме, возможно, это всё просто цепь случайностей и совпадений, но, скорее всего, вы стали жертвой спецслужб наших собратьев-эльфов, притом горных. Именно они — а в первую очередь их король — больше всех заинтересованы в возвращении реликвии. Ну и хитроумные схемы с дьявольской изощрённостью, скажем так, скорее указывают на них. Коллеги из степного королевства предпочитают действовать более прямолинейно. — Ваша милость, я бы попросил передать мне всё, имеющее отношение к делу. Письма, вещи, посуду, из которой злоумышленники ели и пили, — словом, всё, вплоть до полотенец, которыми пользовались эти люди. И ещё постарайтесь вспомнить и попросите о том же ваших слуг: не обмолвились ли злодеи о чём-то, что тогда показалось вам неважным? Какая-нибудь случайная фраза, оброненное слово. Иногда именно такие мелочи оказываются важнее официальных бумаг.

— Конечно, принц. Немедленно дам соответствующие распоряжения.

— В этом нет настолько острой нужды, подождёт до утра. И ещё, дон Хайме, я бы хотел воспользоваться вашим гостеприимством и на два-три дня найти приют в вашем доме.

— Очень этим обяжете. — Дон Хайме чуть склонил голову и тепло улыбнулся. — Это честь для меня. Вам покажут ваши покои, где вы можете чувствовать себя как дома. Ещё какие-то пожелания, принц?

— Возможно, мне понадобится помощь пары мальчишек. Ничего серьёзного, просто мелкие поручения.

— Конечно, я прослежу. Но что мы всё о делах? Угощайтесь, принц. Еда у нас в провинции скромна, но, поверьте, всё высшего качества. Ветчина — из моих собственных угодий, вялили по рецепту, который в нашем роду передаётся из поколения в поколение. Оливки — с рощ, заложенных моим прадедом, доном Энрике. Сыр — от овец с моих горных пастбищ. Вину позавидует сам герцог Мединасели. Так что не стесняйтесь, принц. У нас в Аликанте не привыкли гостей из-за стола с пустым желудком отпускать.

— Благодарю вас. С удовольствием. — Элронд с удовольствием последовал совету хозяина. — Последние несколько дней мне пришлось много ездить, а еда в придорожных трактирах, сами знаете, часто далека от идеала.

Мужчины стали не спеша есть, обмениваясь воспоминаниями. Взгляд гранда упал на двуручный меч принца, прислонённый к стене. Сталь гарды тускло блестела в свете свечей.

— Скажу откровенно, не ожидал увидеть вас с клинком, настолько сильно отличающимся от эльфийских, — заметил дон Хайме, нарезая ветчину тонкими ломтиками.

— Я сам не ожидал, дон Хайме. — Элронд усмехнулся. — Но по поручению королевы сейчас изучаю новейшее оружие, в том числе и холодное. Я просто в восторге от испанской техники фехтования, вашей Дестрезы. Это нечто феноменальное, особенно мне полюбился двуручный меч. Потрясающее оружие. Вы же знаете, во время моих злоключений в Японии мне пришлось познакомиться с тамошней двуручной саблей. По-своему тоже уникальное оружие, но всё же до испанских клинков ему далеко. Идея построить движения бойца во время боя, основываясь на логике и геометрии, превращает фехтование одновременно и в искусство, и в науку. Я в восхищении. Мы — древняя раса, но ничего подобного у нас не было, ручаюсь вам, про такое не встречал даже в старых трактатах.

— Очень рад слышать это, принц. — Дон Хайме просиял. — Я с вами полностью согласен. Наши мастера создали великую школу, лучшую в Европе. В этом я совершенно убеждён. Поручителем в этом служит мой собственный опыт. Испанские фехтовальщики не имеют себе равных.

— Ещё, дон Хайме, немного щекотливый момент. — Элронд отставил кубок и посмотрел на хозяина. — Скоро на одной из улочек в нескольких кварталах отсюда найдут трёх зарубленных мужчин. Они ошиблись в выборе цели для грабежа. Это стало для них фатальным.

— Я вас понял, принц. К вам никаких вопросов не возникнет. Это я гарантирую. — Старый гранд решил вернуться к теме, интересной обоим. — Осмелюсь спросить, что вы думаете о последних веяниях в военном деле?

— Трудный вопрос, требующий очень подробного ответа. — Элронд взял оливку и задумчиво её пожевал. — Я, кстати, дон Хайме, собирался вас навестить в самое ближайшее время. Однако события ускорили нашу встречу. Моему королевству очень нужен ваш опыт. Не в Австралии, там пока всё спокойно, а здесь, в Европе. Я хочу просить короля Испании Филиппа, как нашего стратегического союзника, чтобы вам позволили оказать нашему Дому помощь. Мы знаем вас как великолепного тактика и стратега, одного из лучших полководцев мира, великолепно разбирающегося в современных реалиях войны. Ваша помощь была бы для нас бесценной. Мы планируем закупать новейшее вооружение, а также нанимать командиров и солдат. Королева и я считаем, что ваши блестящие знания и опыт помогли бы всё устроить наилучшим образом.

— Спасибо за добрые слова, принц. Очень польщён. — Дон Хайме отодвинул тарелку и посмотрел на эльфа с новым, более глубоким интересом. Он словно помолодел на несколько лет, предложение явно пришлось по вкусу. — Если его Величество король Филипп не будет против, а для этого я не вижу причин, то и с моей стороны возражений не будет.

— Отлично, дон Хайме. Я рад, что мы снова в одном строю.

При этих словах принц сделал рукой замысловатый жест — пальцы сложились в фигуру, напоминающую летящую птицу. Воздух перед ним засветился, и возник магический знак: серебристый, мерцающий, похожий на одну из эльфийских рун.

Со своей стороны дон Хайме также сделал похожее движение — его жест был грубее, угловатее, но не менее уверенным. Перед ним тоже возник светящийся символ: золотистый, с красноватым отливом.

Мужчины одновременно произнесли магическую формулу — на латыни и на эльфийском, их голоса слились в странную, неземную гармонию — и подняли бокалы в знак заключённого соглашения. Жидкость в кубках вспыхнуло на мгновение красноватым отблеском и тут же погасло.

— Да будет так, — сказал дон Хайме.

— Да будет так, — ответил принц Элронд.

За окном, в саду, заухала сова. Где-то в порту прокричал ночной сторож, возвещая, что всё спокойно. Но тишина была обманчива. В старом дворце, среди теней и свечей, двое — человек и эльф — скрепили союз, который отзовётся в самых отдалённых уголках земного шара пушечными залпами, ружейной пальбой и звоном клинков.

Глава 6: Артиллерийское ниндзюцу

Князь Рокусава возвращался домой с удачной охоты. Вместе со своим закадычным другом и собутыльником князем Токугавой Хидэмаро они добыли пару оленей и незамедлительно решили это отметить на славу. И отметили. Так что ехали они в самом лучшем расположении духа и изрядно накачавшись сакэ. Громкая песня, которую они горланили, разносилась по лесу, пугая местную живность. Жизнь была прекрасна, а они были ещё прекраснее. Разодетые по самой последней моде, в ярких одеждах на отличных скакунах, они считали себя небожителями и были уверены, что могут свернуть горы. Вот только им сейчас лень этим заниматься, так как они немного перебрали. Самую малость. И очень сильно обожрались.

— Но этот шельма повар так приготовил оленину, что просто невозможно было оторваться, — произнёс уже вслух князь Рокусава, икая и похлопывая себя по округлившемуся животу.

— Надо ему всыпать сто палок, — поддержал Хидэмаро, тоже с трудом держась в седле. — Нельзя готовить так вкусно. От этого его господин и его многоуважаемый гость сильно объелись.

— Именно, — кивнул Рокусава. — А господин и так немного полноват.

Впрочем, окружающие считали, что князь к своим тридцати годам уже так разъелся, что напоминал хряка. Особенно сейчас, когда сидел в седле, свесив живот на луку седла, и икал на каждом ухабе.