Единство чёрной планеты

Он услышал шаги, но ни увидеть, кто идёт, ни шевельнуться не мог. Нейроимплант был спелёнат одним из самых неприятных блоков.

— Шустрый ты! — голос был незнакомый и совсем не злой. Человек остановился прямо над лежащим Славиком, постоял. — Слышишь, Стефан, а ты капитально облажался.

Стефан?

— Да уж, — с койки донеслось кряхтение, — хорошо он меня. Умеет, зараза!

Напарник Стефана легонько пнул Славика: не больно, просто обозначить, что с ним разговаривает.

— Я сейчас тебя отпущу, ты поднимешься, и мы вместе, как культурные люди, обсудим сложившуюся ситуацию. Идёт?

Он попытался хоть как-то выразить своё бурное согласие, но тело вообще не подчинялось.

— Вижу, что согласен. Стефан, забери у него.

Красная пелена перед глазами потеряла плотность и начала исчезать, растворяясь. Он снова ощутил конечности.

Коробка не предназначалась для троих. Даже двое, когда Славика посещали редкие жрицы любви, помещались здесь с трудом. Поэтому его усадили с ногами на койку лицом к стене, Стефан присел на столик, а обездвиживший его неизвестный так и остался за спиной, подпирая дверь. Руки приказали положить на затылок.

— Ну, Славик, как же ты докатился до жизни такой? — задал типичный полицейский вопрос Мистер Х ему в затылок. Он точно был старшим. — И почему вообще Славик?

— Так получилось, — ответил Славик сразу на оба вопроса.

Он не был настроен на беседу с незваными гостями, тем более не собирался что-то объяснять неизвестно кому.

— Тебе не интересно, с кем и почему общаешься?

— Меньше знаешь, дольше дышишь. Я вообще ничего не знаю, ничего не видел, сюда пописать зашёл.

Довольное гыгыканье Стефана дало понять, что на него, если и злятся, то не очень сильно.

— Правильная позиция, но не сейчас, — Мистер Х помолчал. — Ты знаком с киборгом по имени Бонифаций Берштейн? Большой такой.

Бонифацием? Большой Бо — БОНИФАЦИЙ?! Славик понял, что при первой же встрече с приятелем, устроит тому грандиозную прожарку по поводу его имени.

— Знать не знаю, кто это. И, кстати, вы сами кто?

Левая почка отозвалась на вопрос резкой болью, выгнувшей его спину сильным спазмом. Стефан намекнул, кто именно здесь задаёт вопросы.

Мистер Х сзади придержал его за плечо, не давая упасть.

— Точно-точно не знаешь? Потому что вот он тебя знает. И знает, где ты живёшь. И даже нам об этом рассказал.

Он не поверил. Бо не мог его сдать. Не верил, что мог. Но как-то же они здесь оказались? И быстро…

— Мужики, давайте к делу, — морщась от боли в боку, предложил он. — Вам же плевать, знаю я бонифациев всяких или не знаю, да? Чего от меня нужно?

Стефан снова хмыкнул — он вообще казался довольно лёгким в общении и открытым парнем, если не бил по почкам и не тыкал пистолетом в лицо.

— У тебя внутренности железные что ли? — скучающе спросил Мистер Х. — А запасные есть? Если есть, можешь дальше решать, о чём нам с тобою говорить.

Славик молча кивнул, соглашаясь с железными — не чета его почкам — доводами.

— Я не знаком с Бонифацием Бернштейном, — ответил он, не развивая тему.

— Стефан, ещё раз для освежения памяти.

— Стоп! Ау! Не знаком я с Берштейнами вашими!

— Ты сегодня был у него.

— Нет! Я был у Большого Бо! Никаких Бонифациев там не видел!

На какое-то время повисла пауза. Славик прикидывал, будут ли его бить за то, что включил дурака, и как сильно. Не стали.

— Ладно. Косвенно признал. Вставай, поехали.

— Куда?

Он почувствовал движение воздуха. Скорее всего, это кулак жестокого Стефана летел к его правой почке. Но тут в дверь постучали.

— Славик, дружок, ты идёшь в душ? — раздался из-за двери голос Йогана. Как и положено коробке, входная дверь была сделана из картона и чего-то ещё непрозрачного, но такого же не сдерживавшего никаких звуков материала.

Все трое замерли, выжидая.

— Славик, я не пущу тебя к себе в постельку, пока не посетишь душ! Ты, конечно, грязный мальчишка, но не настолько…

Дверь с грохотом разлетелась на куски. Воображение нарисовало толстого и почему-то голого агендера, выбивающего её жирной ногой — Славик продолжал сидеть спиной к входу.

— Муниципальная полиция! Всем оставаться на своих местах! — загрохотало отовсюду. — Бросить оружие!

Послышались два металлических стука: незваные гости избавлялись от пистолетов. Да как же жалко пропускать такое зрелище!

— Руки за голову! Выйти в коридор по одному!

Он начал неуклюже — руки всё ещё на затылке — сползать с койки спиной вперёд. Из коридора донёсся быстрый говор Йогана:

— Господин полицейский, вот этот — это Славик, наш жилец. Он ни при чём. Это к нему вот эти двое бандитов ворвались. Я их не знаю…

Чьи-то сильные руки поддержали его, помогли выйти. Стефан и Мистер Х стояли на коленях у противоположной стены. Их контролировали два полицейских андроида. Старший наряда — офицер-человек в бронированном экзоскелете — следил за ним. На Внутреннем Зрении появилась пиктограмма внешнего сканирования.

— Господин Ветеран, как вы себя чувствуете? Нуждаетесь в медицинской помощи? — голос полицейского продолжал грохотать в штурмовом режиме. Славик поморщился.

— Нет, я в порядке.

— Принято. К сожалению, из-за низкого социального рейтинга вы не сможете выдвинуть персональное обвинение господам Мозеру и Свирски или запросить защиту личности. Обвинение в нарушении общественного порядка, вторжении в частную собственность и опасных действиях указанным господам выдвинет муниципалитет. Вам есть что сказать по существу дела?

— Я их не знаю.

— Принято. Благодарю за сотрудничество! — офицер повернулся к андроидам.

Повинуясь его немому приказу, те подняли Стефана и Мистера Х за плечи и повели к центральным лестницам. Полицейский обратился к Йогану:

— Господин Штайнмаер, вы, как представитель владельца жилого комплекса в праве выдвинуть персональное обвинения против господ… — на этих словах он замер с пустым взглядом – так бывает, когда отвлекаешься на пришедшее сообщение на ВЗ, – а потом выхватил пистолет и направил его прямо в лицо Славику.

— Ветеран Алексей Андреев, вы арестованы по обвинению в терроризме, похищении двух и более человек опасным способом и грабеже!

— Терроризме?! — удивился Славик.

— Алексей?! — удивился Йоган.

А больше в коридоре удивляться было некому.

Доставка в участок не является чем-то примечательным. Тебя в наручниках грузят в полицейский фургон, двери закрываются и открываются уже в участке. Правда, при подъёме заложило уши, значит впервые за долгое время он оказался выше Гал-5. Он попытался прикинуть, в какой именно участок его везут. Полицейский офицер в наряде с андроидами — по всему выходило, что никак не меньше, чем районный. Из участка блока, в котором находилась Лажа, копы приходили победнее и ограничивались лишь осмотром трупов загнувшихся наркоманов да сбором мелкой рэкетирской дани. Против Стефана и Мистера Х они бы не выступили ни под каким предлогом.

В голове эхом звучало: «Ветеран Алексей Андреев». Он не слышал этого имени уже давно… Гораздо дольше, чем его перестали пускать на цивилизованные уровни из-за социального рейтинга.

Нет работы? Нет жилья? Есть приводы и замечания полиции? Найдены следы запрещённых веществ и софта? Вы лишаетесь баллов социального рейтинга! ИИ гражданского суда не делает скидок — закон един для всех! Смешно, но однажды ему даже проститутка отказала. С недавних пор они стали принимать оплату своей нелёгкой работы именно в социальных баллах. У него было достаточно коинов для оплаты хоть троих, но не дала.

Вместе с количеством баллов снижалось качество еды и жилья, пока в один памятный день он не постучался в дверь администратора Йогана в Лаже на Дне.

Его сопровождали целых три андроида и два полицейских. Все с летальным оружием — терроризм считался крайне опасным правонарушением, а террористов жёстко контролировали даже в наручниках.

Обвинение его шокировало. Пусть бы наркотики, бродяжничество, ущерб имуществу и его присвоение — всё же любая падаль кому-то изначально принадлежала — это было бы… не так обидно, даже. Какую-то ясность мог внести дознаватель, к которому его сейчас вели. А куда же ещё? Лишь бы только живой человек! С ним можно попытаться наладить контакт. Если посадят перед голограммой виртуального дознавателя, можно сразу начинать загадывать желание, чтобы только не на рудники. Полное поражение в правах, запрет на пользование Сетью, даже Легионы Смерти Флота на окраины, но только не рудники!

Ему достался живой дознаватель с абсолютно мёртвым взглядом.

— Ветеран Алексей Андреев, вы обвиняетесь в терроризме, похищении двух и более людей общественно опасным способом, грабеже. Есть что сказать по существу дела?

— Я понятия не имею, о чём речь. Никого не грабил и не похищал.

— Отклоняется в виду низкого социального рейтинга. Признание в терроризме принято.

— Эй-эй! Я ничего не признавал! Что за чушь?!

— Оскорбление должностного лица при исполнении, ваш социальный рейтинг понижен. Ваш социальный рейтинг имеет отрицательное значение, все обвинения подтверждены, — его голос был ещё более безжизненный, чем у самого дешёвого пищегенератора.

Алексей натурально почувствовал нокаут. И впервые за прошедшие годы по-настоящему испугался. А как же?.. Что за сюр?! Его даже не допрашивали! Полицейский не собирался арестовывать, спрашивал о самочувствии… Не спрашивают террористов о самочувствии!

К нему с двух сторон придвинулись андроиды-конвоиры.

— Господин дознаватель, да объясните хоть в чём конкретно меня обвиняют! — взмолился он, подхваченный под мышки роботами.

Дознаватель внимательно посмотрел ему в глаза.

— Согласно показаниям свидетелей, вы совершили теракт, в результате которого с Галереи-18 был похищен фургон с государственными служащими и грузом. Впоследствии фургон был деструктурирован, государственная собственность похищена с целью наживы, а государственные служащие более двух человек похищены и частично лишены жизни. Вина определена, доказана и передаётся в гражданский уголовный суд.

— Но это же не я! Как бы я оказался на Гал-18 с моим-то рейтингом?! Меня и в Подножие не пустили бы! Это же падаль была! И не мог этот долбаный фургон с 18-й упасть! Верхние Галерие закрытые! — от обиды и нелогичности сказанного голос перехватило спазмом.

Дознаватель какое-то время молчал. Андроиды цепко держали Алексея, контролируя самое минимальное шевеление, пульс и уровень адреналина в крови. Потом чиновник, потёр свои чуть навыкате глаза, вздохнул и устало произнёс:

— Д