Отель «Бордо»

– Неужели? – усмехнулся Леон. – А что насчет других ваших коллег и их мнений о нем? Были ли у него завистники и люди, желавшие занять его должность?

– Меня это никогда не интересовало, господин комиссар. Я не сплетница, а судья.

– О, мадам, я не имел ничего подобного в виду. Так, значит, вы не знали о возможных врагах и лицах, желавших вашему коллеге, скажем так, не добра?

– Нет. Вот что я вам скажу, сыщик. – Розалинда подалась вперед и в упор глянула в глаза Бартеса. Тот ей улыбнулся. – Вы, также, как и я, состоите на службе нашей великой Республики, и вам ли не знать, как тяжела наша ноша и с какой критикой в народных массах ежедневно мы сталкиваемся? Франция никогда не была спокойной в вопросе мнений масс. Великая революция тому пример. Времена сменились, но дух народа не изменен. Так что, не задавайте вопросов, на которых сами знаете ответ. Конечно, есть и были те, кто желает смерти мне, вам, вашему напарнику. А смерть Эдмона подтверждает этот факт.

Судья выдохнула и откинулась назад. Подняла руку и взглянула на часы.

– Извините господа, но мне пора. У меня назначен суд через полчаса.

Розалинда быстро допила кофе, промокнула рот белоснежной салфеткой, теперь ставшей темно-коричневой, и встала из-за стола.

– На неделе заедете в суд, и я дам вам материалы дела для ознакомления, – напоследок бросила Де Маре и стремительно удалилась со сцены.

Бартес и Бук обменялись недоумевающими взглядами.

8.

Как только ушла судья, к ним вернулся Ламур. С новостями о Шарлин.

– Мадемуазель Шарлин Шэрон выехала из отеля сегодня утром, – сообщил напарник Бука и сел на место, где минуту назад находилась Розалинда. – Она занимала номер на втором этаже с понедельника по среду. Сегодня как раз среда. Мы можем объявить ее в розыск, Бук?

– Ты получил данные ее паспорта?

– Нет, среди заполненных данных при бронировании, она оставила только имя и даты проживания. Выследить ее будет сложно. Таких Шарлин Шэрон наверняка множество по всей стране.

– Обыщем ее номер, – предложил Леон. – Возможно, она могла что-то забыть или обронить, так как вернулась в состоянии перевозбуждения и вряд ли соображала, что делает. Она чуть не застрелила Бомона, если, конечно, это не была разыгранная сцена, в чем я сомневаюсь.

– А это идея. Стоит осмотреться в ее комнате, – кивнул Бук. – Однако скоро должна приехать жена Бомона. Мы тоже должны с ней поговорить, – вскинул плечами детектив.

– Через сколько?

– Обещала быть в половине двенадцатого. Сейчас одиннадцать. – Жослен взглянул на часы.

– Так чего мы ждем? За это время можно переплыть Ла-Манш! Обыщем номер Шарлин! – воскликнул Бартес, подскакивая с места.

****

Леон и Оноре сели в лифт. Бук задержался в вестибюле, беря на стойке регистрации ключ от соответствующего номера.

– Кхе-кхе-кхе, – откашлялся Ламур. – Позвольте вас спросить, комиссар.

– Что вас интересует?

– Рассуждая о подушке, я пришел к выводу, что совсем необязательно было использовать ее как глушитель. Возможно, на самом револьвере мог стоять тот самый глушитель, и поэтому вы не слышали ночью выстрела.

– Действительно, но хочу вас расстроить. На карманные револьверы не существует глушителей. Это само по себе старомодное оружие из эпохи, когда глушителей еще не изобрели. А что насчет подушки, то они здесь очень плотно набиты пухом и если вдавить ствол в самую мякоть, то вполне возможно, что выстрел будет приглушен.

– Вы кажитесь мне подозрительным, Бартес. Слишком вы много знаете наперед, а ваши теории почти всегда безошибочны. Что в вас такого особенного? Быть может, вы и есть убийца?

– Смелое заявление. Ваши аргументы?

– Вы дважды виделись в лифте с этой Шарлин Шэрон, а, стало быть, вполне могли осуществить передачу револьвера. Кроме того, вы живете в соседнем номере и весь вечер провели в компании с прокурором, а также…

Лифт остановился на втором этаже. Детективы вышли.

– Также? – улыбнулся Леон.

– У вас нет алиби. И кто, кроме вас, слышал скандал между Бомоном и Шарлин? Перед вами, мы заглянули в соседней номер, с другой стороны. Там никто не жил.

Позади снова прибыл лифт. Из кабины, улыбаясь, держа ключик, вышел детектив Бук.

– В чем дело, господа? – поинтересовался он, встав между ними.

– Ваш напарник пытается обвинить меня в убийстве Бомона, – сказал комиссар.

– Хаха! Не обращайте внимание. Ламур так шутит! Идемте же!

9.

На пороге детективы застали горничную, готовящуюся к уборке. Бук засунул ей в нос удостоверение.

– Полиция! Идите приберётесь в другом номере, мадам. В этом жила подозреваемая. Мы должны провести обыск.

Разинув рот, горничная закивала и покатила свою тележку с чистым, вкусно пахнущим бельем дальше по коридору, то и дело оглядываясь через плечо.

– Вечно мешаются под ногами и путают улики. Прошу вас. – Жослен открыл дверь и пропустил внутрь Бартеса и Ламура.

Шарлин Шэрон занимала одноместный номер с балконом и эркером. Безукоризненный порядок и чистота царили в комнате, как будто здесь никто и не жил или уже успели произвести уборку. Бартес принюхался и уловил сладкий нежный запах роз, уже знакомый ему при первой встрече с мадемуазель.

– Пахнет… розами, – заметил Бук.

– Это ее духи, – ответил Леон. – Она облилась ими, когда я увидел ее впервые. Такое не забудешь.

Бук распахнул платяной шкаф и заглядывал внутрь. Ламур обыскивал маленький и узенький санузел. Леон опустился на колено и заглянул под кровать. Ничего, кроме слоя пыли. Он выдвинул ящики из прикроватных тумбочек, но те усмехнулись ему ничем. Комиссар прошел к туалетному столику с круглым зеркалом в золотой раме и обнаружил в ящичках косметичку и набор помад. Одна из них имела ярко-красный цвет, такой, какого были губы Шарлин при их встрече. Раскрыв косметичку, Леон вытряхнул ее содержимое на столешницу. Слева и справа от плеча пристроились Жослен и Оноре. Все трое уставились на вывалившийся вместе с женскими вещицами паспорт.

– Вот так сюрприз… – усмехнулся Бук.

Бартес взял паспорт и взглянул на обложку:

UNIONE EUROPEA

REPUBLICA ITALIANO

PASSAPORTO

Леон усмехнулся Буку и открыл страницу с данными о гражданине. На фотографии размером три на четыре, Леон узнал черты Шарлин – утонченный овал лица, тонкие губы и черные волнистые волосы, загорелая кожа, хоть и при встрече она была бледна. Ее настоящее имя – Франческа Медичи, проживает в Милане.

– Итальянка, – вздохнул Бук. – Без паспорта, ей далеко не уйти. Уверен, она за ним вернется, и тогда мы ее схватим! Поздравляю вас, комиссар! Вы нашли ценную улику.

– Ошибаетесь, Бук… – ухмыльнулся комиссар. – Бьюсь об заклад, у этой дамочки есть еще один паспорт на имя Шарлин Шэрон и именно с ним она ушла со сцены, а этот обронила специально, дабы нас запутать. Так что не спешите радоваться и гнаться за двумя зайцами!

– Кстати, Бартес, вы упоминали, что хозяин отеля – тоже итальяшка. Эдуардо. Не исключено, что между ними может быть какая-то связь, – заметил Ламур.

В этот момент у Бука зазвонил смартфон. Он распахнул плащ и достал мобильник из внутреннего кармана. Отойдя к прихожей, детектив ответил:

– Алло, мадам? Вы уже здесь? Отлично. Мы сейчас к вам спустимся. Ждите в вестибюле.

Жослен положил трубку и обратился к обоим:

– Жена Бомона приехала. Надо с ней поговорить. А потом возьмем за яйца Эдуардо!

10.

Марлин Бомон – так звали вдову прокурора, словившего пулю в лоб и при этом совершенно не запачкавшегося кровью… детективы приняли в вестибюле и предложили поговорить в лобби. Марлин держалась весьма уверенно и с достоинством, не давая эмоциям завладеть собой в столь ответственный и важный момент, когда разгадка трагической судьбы мужа отчасти зависела от ее слов и воспоминаний.

Бук и Ламур заняли диван, напротив. Бартес, закинув ногу на ногу, откинулся в кресле и с дружелюбной улыбкой начал беседу.

– Прежде всего, примите наши соболезнования, мадам в связи с внезапной кончиной вашего достойного мужа, – сказал Леон.

– Спасибо, комиссар. Я боялась, что этим кончится.

– О чем вы?

– Я никогда не одобряла выбора его профессии. Обвиняя преступников, Эдмонд ставил под удар и себя тоже.

– Разумеется, – понимающе кивнул комиссар. – Куда ж без этого. Скажите, а что делал ваш муж в отеле? Вы же проживаете в Париже?

– Именно. Я сама была в шоке, когда узнала, что его убили здесь, и в первую очередь спросила себя: а какого черта ты здесь делаешь, Эдмонд?

– Вот оно как! Интересно. То есть вы были не в курсе, где находится ваш муж?

– Нет. Вчера, вечером Эдмонд не брал трубки и не вернулся домой, когда перевалило за девять. Я забеспокоилась и позвонила его помощнику Юлиану. Он сказал, что у мужа накопилось много работы и он задержится в суде. Мне сразу полегчало, так как не доверять Юлиану не имело оснований. Я знала его также хорошо и давно, как самого Эдмонда. Успокоившись, я легла спать. Утром, просыпаюсь, и звоните вы, детектив Бук, с печальными вестями.

– Когда вы видели Эдмонда последний раз живым?

– Вчера утром, перед работой. Мы позавтракали и разъехались по делам. Он помчал в суд. Я в свою контору.

– Чем вы занимаетесь, мадам? – поинтересовался Жослен.

– Я веду консалтинговую компанию.

– Мадам Бомон… – кашлянул Леон. – А вам было известно о том, что у вашего мужа существовала любовница?

У Марлин вылезли на лоб глаз. Она возмущенно выдохнула:

– Ох, вот как обстоят дела. Нет, я ничего такого не подозревала. Даже подумать не могла, что Эдмонд на такое способен, будучи слугой закона и справедливости.

– Взгляните, мадам. Может, вы ее знаете? – Бук раскрыл итальянский паспорт и показал вдове фотографию Шарлин или Франчески…

Марлин всмотрелась, прищурившись и покачала головой.

– Симпатичная мордашка. Но нет. Я ее не знала. Вы ее арестовали?

– Пока нет. Она успела скрыться. Но мы найдем ее. – Жослен спрятал паспорт обратно в пакетик для улик. – И мы бы попросили вас заехать после нашей беседы в морг для опознания. Процедура чисто формальная, но вы должны подтвердить, что это ваш муж.

– Так и быть.

– Дайте визитку его помощника, – подался вперед Леон. – Будет интересно с ним побеседовать.

– Разумеется, комиссар. Все, что угодно, лишь бы узнать, кто отнял моего Эдмонда. Вы ведь найдете того, кто это сделал? – вдова пронзила полным надежды и прошения взглядом лица детективов.

– Обязательно, мадам, – вздохнул Бук. – Этим мы и занимаемся.

– Прошу прощения, а где вы были в три часа ночи? – осведомился Леон.

– В смысле?! Я спала. Вы что хотите сказать…

– Ни в коем случае! Старая привычка узнавать алиби у всех, – усмехнулся Бартес.

– А вы не знаете, мадам Бомон, людей, которых можно было бы считать врагами вашего мужа? Наверняка, вас он должен был посвящать в такие нюансы своей карьеры? – вставил Ламур.

– Мы не привыкли обсуждать это дома. Работа всегда оставалась на работе. Мой муж был уважаемым человеком и, возможно, имел завистников, но кто в наше время их не имеет? Однако я о них не имела понятия.

– Хорошо. Оставьте нам номер помощника вашего мужа и можете идти.

11.

Наступил обед. Проводив мадам Бомон, детективы наконец смогли выдохнуть и переключиться. Бук договорился о встрече с хозяином гостиницы, назначив ее на три часа, так как сейчас Эдуардо был занят, да и им требовалось подкрепиться.

– Ну-с. Каковы ваши мысли, коллеги? Дельце самое что ни на есть запутанное. – Бук заправил салфетку себе за воротник, вооружился ножом и вилкой, взялся резать жареного судака под сырной корочкой.

– Приятного аппетита, – улыбнулся официант, принесший остальные блюда.

– Жена Бомона показалась мне подозрительной… как будто она знает больше, чем говорит, но хорошо это скрывает под маской не осведомленной дурочки, – сказал Бартес. – Также, как и судья. Уверен, у них с покойным были несколько иные отношения, нежели она пытается представить. Все ответы лежат в деле, по которому у них шел суд.

– Или они есть у Шарлин! – вставил Ламур. – Эту лису необходимо поймать и как следует допросить!

– Сперва закончим в отеле… – Бук засунул в рот отрезанный кусочек рыбы и зажевал. – А потом каждый возьмет на себя отдельные части этой головоломки. Бартес, вы, не против наведаться в суд за материалами дела и заодно повидаться с помощником жертвы Юлианом?

– С удовольствием.

– Ты, Оноре, раз тебе так это не дает покоя, займись Шарлин Шэрон или Франческой Медичи.