В пекле Херсонских островов

«Каспер»:

– Мы приехали. Мы стоим, как ангелочки, нам довели задачу. А холодно было. С нами поговорила психолог. Мало того, что она женщина красивая, ее по-любому будешь слушать. Почему здесь «минус» у нас, у нас не работают психологи. А это очень сильно помогает. Мы все получили задачу, услышали командиров. «Мужчины, от вас…» Много чего. «…много чего зависит…» И потом с ней пообщались. Рассказала нам самое главное: «Парни, вы же знаете, что у вас дома… что не дома…» Мы с ней поговорили минут тридцать – сорок, набрались хороших эмоций.

– А насчет «набрались хороших…»

– Она нам ничего особенного, мы просто с ней разговаривали. Мы просто разговаривали, и во время общения она выбирала некоторые моменты, она же психолог. И преподносила так, что нам хотелось что-то делать.

– У тебя папа, мама, родные… Не дай бог погибнуть…

– Нет, она вообще об этом не говорила… Да нам и нельзя после такой подготовки умирать, ведь так подготовить… А времени, как всегда, в армии мало… Она нам говорила: «Вам нельзя умирать, вы мне здесь нужны…» «Вы хотите со мной общаться? Тогда будем общаться…» Всё, нас вывезли на рубеж.

– Сколько вас было?

– Всегда работали от десяти до пятнадцати. Это у нас основная была сила. В штате нас было тридцать человек.

– Я писал про разведчиков, они ходили группами по пять человек.

– Это сейчас, потому что «птицы». А так, если открыть устав разведки, то разведка работает так же, группами от десяти до пятнадцати человек.

– Вас собрали…

«Каспер»:

– И мы действуем. Как? Действуем по ситуации. Нас вывезли. Мы на связи. Дальше мы делаем всё сами. Мы всё отработали, мы всё сделали, мы всё знаем, мы подготовлены, нам никто ни слова не говорит. Только докладываем мы, что делаем. И нас только слушают.

– С вами командир, кто-то старший.

– У нас командир был, он командир взвода. Он ходил на каждую задачу с нами. Старше нас. Он считался командиром взвода, а по факту майор. Такой дядька, у него не было правого легкого и ребер. У него стояла там сетка. Я, когда увидел первый раз, прямо аж испугался. Это Дебальцево. Они в 2014 году, эта же спецгруппа почистила. Не эта, но под его командованием. Чистили, он в дом заходил, открыл двери, а там стояла «монка» на растяжке. Он как бы был в более безопасном месте, он со стороны открывал, но все равно осколки пошли, ему вырвало полбока, но живой! Всё хорошо, всё нормально. Имплантат стоит. Но он с этим имплантатом показывал такие результаты, что я не мог сделать.

– Двадцать раз подтягивался?

– Он больше подтягивался. Он мог прыгнуть. Он с утра выходил, прыгал, двадцаточку-тридцаточку делал. Пошел, умылся. Пошел еще десять – двадцать пять раз подтянулся. Поотжимался чуть-чуть. Ну такой дядька. Да, он был жилистый. Не могу сказать, что он какой-то огромный был. Нет, обычный, жилистый мужчина. Но очень умный, кстати. У него такие идеи порой проскакивали в голове, что я не знаю. Но это опыт! Когда он всю жизнь воевал. Вот, ну и всё. Вышли на рубеж. Перебрались за реку.

– Речку переходили ночью, днем?

– Всегда по-разному. Бывало, работали, как эффект неожиданности, проскакивать. Ну как бы их не было, можно было спокойно идти. Но либо смеркалось, либо рассветало, наоборот.

– А можно было дымовуху пустить. А, нет, еще упадешь…

С «тропы».

– Да, не стоило, нас никто не «палил» в основном. Потому что у нас были такие точки. У нас же были «башенки» свои. В 20-м году у нас было два «мавика». В нашем взводе. Даже у хохла еще не было «мавика», а у нас уже были «мавики». На тот момент «мавики» были у хохлов у кого, у «Азова». Кстати, в этот же выход, почему нас наградили «За оборону Луганска» 1-й степени. У «Азова» были и у таких, отличных подразделений. А у ЛНР у нас единственных были. Всё, мы вышли. Прошли маршрут. У нас всё прекрасно прошло. Максимально.

– Сколько прошли?

– Около пятнадцати километров. Мы проходили как? Мы же заходили сначала в «серую» зону, в тыл. Потом по тылу там, где меньше всего вероятности, что есть вояки. Мы километров шесть – семь зашли за первую линию, и уже в пяти – шести километрах двигались в ту сторону, куда нам надо. В сторону тех постов. Заходили мы в основном с тылу. Наблюдение-то идет во фланг, в сторону реки, мы заходили с тыла. Все, пришли. В пять – шесть утра у нас предполагалось начало работы. Подошли максимально аккуратно, долго подходили. Там получается поле, такое где-то три с половиной – четыре километра на подходе. И по этому полю мы проползали «ползком разведчика». Это на локтях приподнимаешься, на 4–3 сантиметра передвинулся, лёг. Там траву заминаешь, чтобы не хрустела. Это занимало очень много времени. Мы эти три с половиной – четыре километра ползли часов около десяти. Вся задача на тот момент заняла двое суток. Ну, около десяти часов мы проползали, подползли к противнику, разведали все.

– По 3–4 сантиметра «шажок»? – уточнил я.

– Да. Ну в целом по 5 сантиметров.

– Обалдеть… Тут пока доползешь, локтей не будет…

– Да, вообще улетали. Болели настолько сильно. Хоть мы и были подготовленные, у нас и плечи развиты были хорошо. Мышцы работали постоянно. У нас знаете, какой момент был? Мы каждый день собирались… У нас командир такой, что ты: «Ну я не хочу…» Командир леща как дал! Такого, отцовского… Каждый вечер мы собирались парами, и как бы странно это ни звучало, делали друг другу массаж. Руки, спина полностью. Кстати, лучше меня массаж никто не делает. Мы по книге делали. Делали, чтобы мышцы работали хорошо. Чтобы не забивалось ничего. Как бы массажистов у нас не было. А вот так каждый вечер сесть, чтобы я – тебе, ты – мне, по 10–15 минут, и чувствуешь намного лучше.

– Восстанавливается…

– Да, и мышцы забивает. И я хотел здесь ввести эти моменты, но здесь нет такого. Я очень сильно скучаю по тем временам. Потому что то, что мы там делали, мы специалистами были. Специалистами.

– И вот вы по 3–4 сантиметра вы ползете три с половиной – четыре километра.

– Всё, подошли. Начали сразу разведывать. Проверять информацию, так это, не так это. Проверили, по сколько времени кто стоит. Сверили время, которое у нас подано, по сколько они дежурят там, по факту они дежурят? Большая часть информации совпала, единственно, что не совпало, оказывается, у них было не две точки наблюдения, а три точки наблюдения. Мы это разведывали без проблем, никто не «спалился». У нас и «тепляки» были, и «ночники». У нас у каждого бойца было три оружия: это АКМ 7,62 для работы в густо заросшей местности. Это АКМ ночной. У него отличие от 7,62 – это стальная палка пикатини и на затворе, на самом поршне не было бороздочек. Его легче было чистить. И у каждого был «ночник»… Когда в «ночник» проверяли всё, просматривали и увидели момент, что в одной бойнице свет горит. Он горел, и они менялись все три поста постоянно в одно время. Ну а потом подошло время, это к 5–6 утра.

– Вот вы видите объект. А там что, дома?

– Нет, это поле. Позиция. Переходящая в лесополки.

– Вот, посты разнюхали…

– Да, время подошло, произошла смена, выждали полчаса, около сорока минут. Мы были где-то от 50 до 60 метров до позиции. Где мы должны были работать. Всё, у нас «голова» выдвинулась вперед. На закрепление сектора. Подошли буквально метров на 20, но это было с тыловой зоны. Это мы уже в лесополку заползли. Зашли в лесополку и уже начали в полный рост, ну как, на ногах проходить. Всё, зашла первая «тройка», «голова» зашла, потом подтянулось «ядро». И за ним уже «хвост». Я в «ядре» тогда ходил. Всё, мы подтянулись, заходит «голова», сразу снимает посты. Они заходят, рассредоточиваются и снимают посты. Всё, начинается работа. Залетает основная часть группы, ну и всё, там просто в блиндажи заскакивают, и всё, что движется, всё кладется. Кто бы там ни вышел, всё, что движется, всё живое, всё кладётся. Такой приказ был. Всё, мы отработали, отработали вообще на пять с плюсом, шесть – семь минут мы сами работали. Заняло шесть минут, мы по камерам смотрели. Еще на этот выход был момент один по поводу снятия постовых. У нас дядька позывной «Весёлый», он психически не особо стабильный. У него момент какой произошел. В начале 2014 года он семью к родителям отвез. Получилось так, что это село перешло под контроль хохлов. Хохлы зашли, узнали кто-то, какие-то соседи, кто-то там рассказал, что он служит, зашли, вырезали всю семью и сварили пятилетнюю дочку.

– Ой… – у меня сдавило в груди. – Жуть…

– И у него с головой было не особо стабильно.

Ещё бы!

Евгений:

– А он сам в «Беркуте» у нас служил. Это ОМОН на Украине. Он очень сильно любил ножной бой. У него около ста ножей. Все у него были. Вот когда я пересматривал камеру, то такого никогда и не видел, он нанес сорок семь ножевых. Это было с такой жесткостью. Он выполнил приказ на все сто процентов.

Видимо, вся его жизнь теперь была посвящена мщению за родных, и в первую очередь за дочь. Вот он бы вывел бандеровцев под ноль.

Евгений:

– Потому что нам сказали: с максимальной жесткостью. И он выполнил его на все сто… Всё, мы оттянулись. Как бы вам мягко сказать. Ушли быстро, пока нас не «спалили». Оттянулись, спрятались, переждали часов с 6 до 9…

6В тылу противника. Стычка с «Азовом»

– А вы без единого выстрела или пальба была?

– Нет, мы с автоматами, но с глушителями работали. Когда в блиндажах работают, на улице ничего не слышно. Абсолютно.

– Может, вас и не услышали.

«Каспер»:

– А нас и не услышали. «Спалили» почему? Когда уже с поста же… С каждого поста постоянно там каждые два-три часа с поста доклад идет куда-то на дежурный пост, на главный, командирам. Все посты отчитываются. В бригаде 5–6 постов, и эти 5–6 постов куда-то в тыл командирам докладывают, что «у нас всё хорошо». И «спалили», когда доклад у них должен быть, а эта позиция не докладывает ничего. Через два-три часа к ним выдвинулись, мы даже видели, как машины ехали. Потому что это была осень, 7–8 утра, но еще такое время темно, не особо, но фары видно. Они выдвинулись, а мы уже были на этот момент от них километрах в восьми.

– Тут не надо было ползти…

– Нет, мы подползали только на подходах. А обратно мы уходили конкретно быстро. Всё, мы оттянулись, переждали в тыловой зоне и выдвинулись по обратному маршруту. А вот на ТЭЦ на Счастьинскую идет железнодорожная линия. Вдоль нее этот самый передок. Это вдоль реки плюс минус сто метров от нее. Мы уже подошли, чтобы переходить по броду реку, у нас вдоль железной дороги полевая дорога и лесополка. У нас, получается, десять человек осталось в лесополке, пять человек – голова уже успела перейти на ту сторону железки.

– Перепрыгнули.

– Да, потихонечку перескакивали, потому что небольшая такая открытка и можно было «спалиться». И тут получается такая ситуация. Шестой человек только заскакивает за железку, из «головы» пацаны докладывают: «У нас три тачки едет». Мы сразу давай в бинокль, а у «Азова» знаете, в 20 году и до 22 года у них пикапы были черные. Или на передних пассажирских дверях такой у них треугольник, как герб, получается, вертикально у них флаг Украины нарисован, «Азов» написано, мова ихняя, и увидеть их было вообще без проблем. Ни у кого такого не было кроме них. Парни сразу докладывают: «“Азовцы” едут». Мы выходим на наших командиров, докладываем им, они говорят: «Можете отрабатывать. Действуйте по вашей ситуации». Мы ж: «Без проблем!» Нам только в дело… У них получилось так: три машины. В первой машине ехал «азовский» полковник. Первую машину мой первый номер обрабатывает с подствольника. В лобовое ВОГом, «лягушка» называется. У него такой принцип, когда ты стреляешь, он сначала падает и через доли секунды взрывается. Он проскакивает буквально полметра-метр, а потом взрывается. Не сразу у него детонация идет. Получается, он выкидывает первый ВОГ в лобовое окно, он пробивает лобовое и взрывается внутри. Там сразу все абсолютно «двести», потому что там не вариант. Всё, отрабатывает пулеметчик, зачищаем первую и вторую машину. Получается, мой первый номер уже был на правой стороне, я с левой стороны. И мы соответственно так начали чистить. Я прошел, продавил сразу полмагазина по машине, все, подхожу, открываю двери, а на переднем сиденье сидит «товарищ полковник». У меня там глаза, как «пешки были», когда я увидел эти погоны, у меня сначала заглючило. Потом смотрю, а меня не заглючило. Сразу погоны сорвал, документы досмотрел. Телефон, документы, бумажки все что были, забрал. А мы сто метров от реки были. Мы сразу через реку перепрыгнули, добежали до нашей первой позиции, ну, до пехоты до нашей. Всё, нас оттуда эвакуировали, камеры забрали и повезли на допрос.

– Три машины, – я вернулся немного назад. – И третью уничтожили.

– Все машины подавили, уничтожили. Максимально быстро.

– И сразу успели перебежать, пока там никто не подтянулся.

– Да, в течение пятнадцати минут заняло всё-всё полностью. Отработали, зачистили, подошли, досмотрели, всё что можно было, забрали, железку перескочили, добежали пятьдесят метров до реки, реку перешли, пятьдесят метров пробежали, на позицию забежали, всё. Максимально быстро, чётко, каждый знал своё действие. Каждый знал свою работу, что он будет делать, и кто будет его прикрывать. Кто будет идти вперёд, а кто будет стоять сзади. Потому что мы всегда отрабатывали двойки, мы всегда знали кто из нас первый номер, кто второй. И никогда второй номер не выполнял работу первого номера. Первый номер не выполнял работу второго номера.

– Понятно…

– Но только в случае гибели второй номер мог выполнять работу первого номера.

– Вот вас повели на допрос, – спросил я: – А что за допрос?

– Да, допрашивали: «А как у вас получилось?» – «Каспер» говорил протяжно, подражая голосу допрашивавших. – «А что у вас получилось?», «Где вы были?» Пытались нас постоянно ввести в заблуждение. Но так как мы с психологами работали и изучали, как нам преподносили, экстремальную психологию: то есть как сбить… Мы тоже учились, как сбить человека с толку. Как его можно напугать, как его можно вывести на что-то, чтобы он тебе сказал даже неправду. Чтобы такого не было, а он это скажет. Подготавливали более-менее. А допрашивали такие люди, «купола» называли. Это как у нас чекисты. А там «купола». Такие дядьки под два метра ростом, на «Ниве» ездили, у каждого ПМ на бедре. Они, когда подъехали, я сразу понял: что-то будет сейчас. И всё. Нас по одному человеку допрашивали, потом передавали допрос психологам, они уже все проверяли, что там, правда или неправда. Хотя мы камеры сдавали…

– Проверяли по ним, что вы сделали…

– Да, а вдруг, не дай бог. У нас же камеры не постоянно включены. А если мы где-то с кем-то договорились, понимаете?

– А-а-а…

– Понимаете…

– Вдруг вас завербовали…

«Каспер»:

– Ну конечно. Все наши действия докладывались наверх, и вдруг что-то проскочит такое… Можно было за это потом получить…

– И вот вы провели дерзкую операцию без ранений…

– Вышли… Вот именно у меня в этой группе было семь боевых выходов, и ни в одном выходе не было ни одной травмы, кроме одного. У нас там пацанчик поскользнулся, за ветку зацепился и ногу поцарапал. И всё, это была единственная травма за семь выходов… Давайте я до расскажу по первой задаче. Всё, нас допросили, камеры забрали, сравнили, провели анализ, всю информацию передали наверх. Тут проходит три дня, командир приезжает на позиции, а после выполнения задач у нас неделя максимального отдыха. То есть неделю мы делаем что хотим. У нас там всё, и выпить, и с кем время провести, у нас неделя, мы отдыхаем. Всё! Хочешь, езжай куда угодно, хоть в Питер. Делай что угодно, но через семь дней ты здесь как огурчик стоишь чистый, выбритый, подготовленный, в здравом уме. И через три дня приезжает командир и говорит: «Собираемся». – «Что значит собираемся? У нас же неделя!» – «Поехали!» Половина, человек шесть, косеньких немножечко. Командир: «Ничего страшного». Опять в Белый дом приезжаем. Я думаю: «Ё-моё! Что, еще какая задача? Мы же только выполнили. Опять месяц готовиться на полевой?» Заходим мы. Красивые такие все, у нас даже была отдельная форма. «Пиксели». Но мы в ней только ездили в Белый дом, больше никуда. Обычный уставной «пиксель» форма. 2009, 2010 года.

– Приехали в Белый дом.

– Приехали, да. Думали сейчас нам будут задачу рассказывать. Входит товарищ главнокомандующий наш и начинает рассказывать там. Не помню слово в слово, но: «Мужчины! Я вас сильно благодарю за выполненную вами задачу». А я такой стою и пацанам говорю: «Такого еще ни разу не было». А он стоит рассказывает и: «Вы представлены…» А медаль «За оборону Луганска» – она приравнена, если в России, выше ордена Мужества… Раньше не было Героя ЛНР. Это в начале Спецоперации появился. А тогда не было, никто даже не слышал, что такое есть. Герой ЛНР. Нам дают каждому «За оборону Луганска» 1-й степени. Говорят: «Это первая награда в ЛНР». Вот и в принципе всё, мы собрались и поехали отмечать награду.

– А луганский «товарищ главнокомандующий»…

Я понял: Пасечник.

– Вроде большой чин. Но нет, он не такой. На самом деле он очень добрый человек, довольно-таки грамотный, и довольно умный. Он понимает, что от него требуют, и понимает, что делать нужно. Если бы неграмотный, то не был бы уже восьмой год главой ЛНР.

7За младшего лейтенанта утащили старшего лейтенанта

– А другие шесть выходов тоже связаны с опорниками…

«Каспер»:

– А в основном это все были ДРГ-действия. Заходили в опорники. Следующий выход у нас был, мы ездили в 7-ю бригаду. Это такая очень страшная бригада во всех смыслах понимания. Там были все зэки. Контроля бригады не было абсолютно никакого. У них могли расправиться. У них заходишь в батальон, в штаб. КХО открыта.

– Что такое КХО?

– Комната хранения оружия.

– Просто открыта, оружие валяется. Не стоит в шкафах, оно валяется одной кучей. Вот так вот просто-напросто.

– Непорядок, – я знал, как строго за десятью замками хранится оружие в милиции-полиции.

«Каспер»:

– Стоят бульбуляторы. Прямо на подоконнике. В штабе бригады…

– А бульбулятор – это что?

– Это коноплю через него курят… Это, понимаете, в штабе бригады. В штабе. Это святое место… Там сидит командир бригады. Ну в этой бригаде все зэки. Там такие люди были. Это просто, это нечто. Мы, когда нас сначала привезли в бригаду к ним, мы там уже узнали информацию более точную, что где, познакомились с некоторыми командирами. А командиры у них не зэки, командиры у них штатные. Вот, всё узнали, познакомились. Почему нас туда отправили? У них с позиции «товарищи хохлы» утянули «товарища младшего лейтенанта». А этот «товарищ младший лейтенант», это было не особо сказано, он служил в России, по документам там уволился и здесь устроился… И получилось так, что его с этой позиции утянули. Он был старшим, и как-то так получилось, его и одного рядового бойца из наших ЛНРовских. Их утянули. Задача поступила, естественно, какая. То, что мы его утянуть не сможем, это понятно. Потому что он в тыловых районах сидит. Но задача поступила какая? Максимального офицера, какого получится с ихней стороны забрать и доставить сюда. Мы: «Будем стараться сделать». Всё, мы на полигон, две недели, подготовились, выдвинулись. На позициях провели около недели. Мы изучали обстановку, изучали где, куда, как. А у них леса нет, у них просто поле. Поле буквально 500–600 метров, вот мы и вот противник…

«Каспер» снова отрывался. Кому-то нужна была его помощь.

Потом разговор продолжался.

– Мы пробыли там недельку. Поизучали всё. Нашли местечко, где мы можем проскочить. Мы изучили местность. Зашли. У нас все задачи были два-три дня. Двое-трое суток работа, потому что проход очень долго. Мы могли километр идти три часа. И это было довольно-таки быстро еще. У нас, бывало, километр шли и шесть часов. Потому что где-то какие-то непонятки. Где-то местность, где-то нужно проползти, где-то пройти, где-то пересидеть. Это уже моменты по факту непосредственной работы. Ну мы зашли и утянули у них знаете кого? Они у нас младшего лейтенанта утянули, мы у них – старшего лейтенанта!

– Ловко…

Евгений:

– И утянули очень случайно, на самом деле…

– Как?

– А он просто пошел в туалет.

Вспомнились рассказы Ярослава Гашека о бравом солдате Швейке, у которого случалось масса приключений во время службы в австро-венгерской армии.

«Каспер»:

– А он, получается, на позиции. Основная часть позиции под землей, блиндажи, всё вот это. И туалетик был в лесополочке. Буквально метров двадцать пять нужно было пройти от позиции. Ну это в черте позиции, но в стороне немножечко. Подальше, чтобы не воняло. Абсолютно случайно это получилось. И мы, кстати, вот тогда отработали, мы учились быстрому утягиванию людей при помощи веревки. Это кусок веревки, желательно альпинистской. Толстой. На расстоянии вытянутой руки на ширине плеч выбирается кусок от себя, делается с двух сторон два узла, также максимально тихо подходят со спины к противнику, накидывается на шею. Получается, проворачиваешься, вот как мешок на спину закидываем. Ты проворачиваешься, поднимаешь его на спину и уходишь с ним. У нас это отработал «мальчик» Владик. Позывной у него «Карапет». Такой маленький сбитый пацанчик. Он из моего города Зимогорья. У нас как получилось. Мы вот именно этого «товарища» выделили. Мы подошли к этой позиции. Тоже около пятидесяти метров из бинокля высматривали, и получилось так, что он стоял в форме. А у них же на груди погоны. И он стоял как раз в нашу сторону, парни наблюдали и говорят: «У нас есть старлей». Мы: «Ого! Нормально». Всё, нам показали, кто это. И мы полукругом стояли. Получается, что он, это уже к вечеру было время. Мы там почти сутки провели возле их позиции. Проверяли, просматривали. Мы же должны знать, кого мы утянуть должны. Изначально был план какой. Мы были должны зайти, выбить основную часть позиции и найти блиндаж офицеров. И мы хотели парочку офицеров захватить, после первой задачи, как мы заходили, думали, сейчас вот так сделаем, и у нас всё будет по красоте. И получилось как, уже смеркаться начинает, у них все в блиндажах, никого на улице нету, и я не знаю, это чисто по случайности, обстоятельства сошлись, я не знаю, и он выходит в туалет. Он сходил в туалет, свои дела сделал, всё, только выходит, а уже его ожидают. Он только закрывает двери, из-за двери на него веревка накидывается, его на плечо, и он благополучно вытягивается на нашу сторону.

– А веревка накидывается, он закричать не может?

– Нет. Там не успеешь. Это буквально полсекунды, максимум что ты успеешь, – это вдохнуть.

– Веревка затягивает шею, чтобы не крикнул.

«Каспер»:

– Да, накидывается петля. Его проносишь десять – пятнадцать секунд, садишься на присядки, поспускаешь ему веревку, полторы-две секунды.

– Чтобы вздохнул.

– Да. Он: «Оп». Вдыхает. Ты ему обратно натягиваешь. Получается, он висит на твоей спине, руки внизу, а шея, голова у тебя на плече лежит.

– Шея перехвачена веревкой, чтобы не дернулся.

– Да, и он на веревке под своим весом висит. У тебя рычаг идет. Потому что на спине его держишь. Он под своим весом висит и ничего сделать не может. Абсолютно ничего.

– «Карапет» его тащит.

– Да, «Карапет» его накинул, дотянул до первых людей, буквально двадцать – тридцать метров добежал. Они его схватили, сразу ему что-то, не знаю чего, засунули ему в рот. То ли перчатки…

– Кляп.

– Рот заткнули, руки затянули стяжкой и давай сразу его утягивать. И только утянули, мы сразу начали уходить километра три-четыре тоже в максимальном темпе. Всё, оттянулись, закрепились, замаскировались, опять же пережидаем два-три часа, пока у них будут активные поиски, пока будут искать. А ведь, возможно, и «птичка» где-то прилетит, у них такое временами проскакивало, или «орлана» могут поднять, поискать. Два-три часа переждали, начали уходить в тыловую зону, это было потруднее, потому что с собой «груз» тянули. Такой, неплохой «груз».

– Старлея…

– Всё, мы притянули, задачу выполнили. Нам сказали: «Вы огромные молодцы. Всё, вы разведчики капитальные. Всё, большое спасибо, давайте, пока». И неделя отдыха, куда хотите едьте.

– Кем оказался старлей? Его потом обменяли, не обменяли?

– Вот честно, по поводу обменяли – не обменяли, старлей был фамилия… Он был командиром взвода, старшим на позиции.

– Он что рассказал…

– Нет, ничего не рассказал, единственно, когда мы тянули, обязаны по протоколу делать первичный допрос. Ну, как всегда: «Ты нам рассказываешь правду, мы тебя оставляем в живых, если начинаешь врать, мы тебя тут валим и без вопросов». Чтоб потом без обид было.

– На пушку взяли.

– Первичный допрос сделали, всё записали. Всё запечатлили. Дотянули его, передали, всё. И уехали в Луганск.

8Задачу отменили, когда вышли на штурм. Взять «языка»

– Третья задача самая интересная. Это было в Луганске. Нужно нам зайти на пост, произвести ДРГ, нужно было подорвать по-любому либо блиндажи, либо технику какую-нибудь сжечь, и нужно было неплохо так покошмарить личный состав. Было разрешено всё…