Огонь

Ответ не заставил себя ждать.

– Раненого вытащим. Продолжайте штурм.

– Лис, останься с Карповичем, – отдал приказ Грязнов. Остальные – за мной.

Лис не отходил от раненого ни на шаг, периодически проверяя его состояние. Наконец, появилась медицинская группа. Два санитара, пригнувшись, пробирались через коридор. Один из них, смуглолицый парень, не то бурят, не то тувинец, быстро оценил ситуацию.

– Хорошая работа, земеля. Жгут наложен правильно.

Санитары аккуратно уложили Карповича на носилки, укрыли теплоизолирующим одеялом.

– Поехали, – скомандовал старший медик. – Время – жизнь.

Группу эвакуации прикрывали огнём бойцы Воронова и Захарчука. Носилки с Карповичем осторожно вынесли через центральный вход, где уже ждал бронетранспортёр с красным крестом на корпусе. После быстрой погрузки машина тронулась, увозя Карповича в безопасное место.

Тем временем, группа Грязнова достигла актового зала. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились приглушённые голоса и плач.

– Вы окружены! Сдавайтесь! – громко крикнул Грязнов.

Из-за двери послышалась возня, затем раздался женский голос:

– Спасите нас! Мы здесь одни!

Дверь медленно открылась, и перед бойцами предстала страшная картина. В зале сидело около пятидесяти человек: женщины, старики, дети. Боевиков не было.

Грязнов вошёл в зал, держа оружие наготове.

– Всем оставаться на местах! Мы русские военные! Вы в безопасности!

Бойцы начали выводить людей из зала, проверяя каждый угол. Когда почти никого не осталось, Рыжий увидел, что к нему идёт мальчик лет десяти.

Мальчик был особенным – его руки двигались в странном, только ему понятном ритме, а походка была неровной, танцующей. Но глаза… В них читался недетский ум и поразительная ясность.

– Ты как, друг? – спросил Володя, когда парень подошёл близко.

– Вы… правда русские? – тихо произнёс он. – Убивать нас будете?

Рыжий почувствовал, как к горлу подступил ком. Эти слова ударили по его сердцу сильнее любой пули.

– Что ты… Мы пришли помочь. Всё уже кончилось.

Мальчик смотрел на Володю, словно взвешивал сказанное.

– Нас держали здесь три дня… говорили, что от вас… защищают, – в этих словах была горькая ирония.

Володя присел, опершись на наколенник, и оказался на одном уровне с мальчиком.

– Погоди-ка… – Володя потянул за край липучки и с хрустом сорвал с плеча полковой шеврон. На черном сукне тускло поблескивал золотом Георгий Победоносец, пронзающий копьем змея – эмблема их полка. Он вложил его в ладошку паренька

– Держи, дорогой. На память. Не все войны кончаются плохо. Своих не бросаем.

Мальчик неуклюже взял сувенир.

– Спасибо… я всегда знал, что русские – добрые… вы всех спасли… и маму… и бабушку… – сказал мальчик и, несмотря на болезнь, попытался поклониться Рыжему.

Подошёл Грязнов.

– Рыж