
Полная версия:
Кавказский рубеж 11
— Виталик! Я кому сказала, домой!
— Сейчас, мам, — ответил тот самый мальчик, топающий по лужам.
Виталик не особо торопился домой. У него была важная гидрологическая миссия по изучению местных «мини-водоёмов».
Мы свернули к центру городка. Как раз у КПП обосновалась новая жизнь.
— Слышишь? Теперь такие ритмы модные, — сказала Тося.
Издалека доносились ритмичные басы из колонок ларька недалеко от КПП.
— Лондон, гудбай! Лондон, прощай, я здесь чужой… — играла песня группы «Кар-Мэн».
Музыка гремела из коммерческого ларька, который открылся пока меня не было в городе. Ларёк был сварен из металлических листов, с мощными решётками на окне и яркой вывеской «ПРОДУКТЫ-2».
Мы подошли поближе. Витрина, подсвеченная изнутри яркой лампой, слепила изобилием, от которого у неискушённого советского человека рябило в глазах. Чего тут только не было.
Ликёр «Amaretto» с красивой миндальной косточкой на этикетке. Это была мечта всех гарнизонных дам. Рядом привычное «Советское» и «Цимлянское» шампанское. Дальше пачки сигарет «Magna», «Bond», «Congress» и другие выстроились ровными рядами, потеснив привычную «Приму».
А чуть ниже — детский рай. Жвачки «Turbo» с машинками, «Love is…», шоколадные батончики «Mars» и «Snickers». Ценники были написаны от руки на кусочках картона чёрным маркером.
— И обёртки красивые. Видишь, как малышня смотрит? — заметила Тоня.
Действительно, сбоку от окошка выдачи, прилипнув носами к стеклу, стояли двое пацанят лет семи. Они заворожённо смотрели на батончики, обсуждая, что бы они купили, если бы нашли клад.
Через час мы решили заканчивать прогулку. До нашего дома оставалось совсем немного.
Мы свернули с оживлённой улицы и пошли вдоль бетонного забора, огораживающего территорию полка. Мокрые бетонные плиты с колючей проволокой, тянулись бесконечно, скрывая за собой казармы, плац и стоянки техники. Фонари горели через один, отбрасывая тени на тротуар.
— Здесь так тихо. Мне вообще нравится, когда после полётов на аэродроме тишина. Днём всё бурлило, а потом смолкает моментально, — замечталась Тося.
— Да. И остаётся только запах.
— О да! Ещё не развеянные выхлопные газы и керосин. Если летом, то пахнет ещё и травой. А если мороз, как в Соколовке, то глаза щипит… А это кто? — прервалась Тося, показывая вперёд.
В свете от одинокого фонаря я увидел фигуру. Это была девушка, которая стояла прямо у бетонной стены, нервно переступая с ноги на ногу.
— Смотри, ждёт кого-то, — шепнула Тоня.
Девушке было лет восемнадцать, и одета она была по самому писку «дежинской» моды. Сквозь расстёгнутый болоньевый плащ кислотно-розового цвета виднелась джинсовая мини-юбка «варенка», едва прикрывающая бёдра. Ноги обтягивали блестящие чёрные лосины. На ногах белые кроссовки на липучках.
— Уже отсюда знаю, примерно кого и откуда ждёт, — произнёс я.
— Ах! А лака «Прелесть» не пожалела, — улыбнулась Тося, почуяв знакомый запах лака для волос.
На голове у ожидающей девушки был начёс такой высоты и твёрдости, что им можно было бы, наверное, колоть орехи. В ушах болтались огромные пластмассовые серьги ядовито-салатового цвета. Она жевала жвачку, а запах дешёвых сладких духов перебивал даже сырость осени.
Мы поравнялись с ней. Девушка, заметив меня, вдруг выплюнула жвачку в руку и звонко, с вызовом поздоровалась:
— Здрасьте!
— Добрый вечер, — машинально ответил я.
— Саш, пойдём, пока не… — потянула меня за собой Тося, но не успела.
В этот самый момент над нашими головами раздался скрежет и шорох. С верхушки бетонного забора, прямо из темноты, отделилась тень и с глухим звуком приземлилась буквально в метре от нас.
— Ой! — взвизгнула девушка.
Парнишка, спрыгнувший с забора, резво вскочил на ноги. Он был в куртке, под которой можно было рассмотреть турецкий свитер с надписью «Boys», и в широченных джинсах «пирамидах».
Он отряхнул джинсы на коленях, поднял голову, расплываясь в улыбке для своей дамы и… встретился взглядом со мной.
Тут же настроение у него пропало, а влюблённый взгляд сменился на испуганный. Глаза округлились до размеров блюдец. Он застыл, не зная, то ли бежать, то ли воинское приветствие отдавать, что в свитере «Boys» выглядело бы полным идиотизмом.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — громко произнёс курсант и… приложил-таки правую руку к виску.
Я прищурился, узнавая знакомые черты даже в полумраке.
— И тебе не болеть. К пустой голове руку не прикладывают.
— Виноват, товарищ подполковник.
— Курсант Басюк, если я не ошибаюсь? Третий курс?
— Саша, только спокойнее, — шепнула мне на ухо супруга.
Курсант вытянулся в струнку и задрал нос к верху. Мне показалось, что он гордится тем, что я назвал его фамилию. К нему подошла девушка и взяла его за руку. Видно, что переживает за последствия подобных гулянок.
— Так точно, товарищ подполковник! Курсант Басюк.
— И что мы тут делаем в такое время? Я как бы вижу, что не территорию убираете и не в патруль заступили. Да и сомневаюсь, что у вас увольнительная есть. Что скажете, Ромео?
— Виноват… — пролепетал Басюк, косясь на свою перепуганную «Джульетту» в лосинах.
Я почувствовал, как Тоня подошла ко мне ближе и аккуратно взяла под руку. Думает, так я буду менее жёстким с этим Дон Жуаном.
— Завтра ко мне в кабинет после постановки задач. А сейчас, чтобы через 35 минут ты стоял у дежурного по полку с… инвентарём. Скажешь, что у тебя бессонница и ты жаждешь вымыть первый и второй этажи штаба, чтобы заснуть. Время пошло.
— Есть, — сказал Басюк и развернулся в сторону КПП, быстро попрощавшись с девушкой.
Она смотрела на меня и испуганно хлопала накрашенными ресницами.
— Стоять! А даму почему оставил одну? — остановил я Басюка.
— Виноват. Так у меня же…
— 34 минуты, — перебил я курсанта.
— Есть, 34 минуты, — кивнул он, взял за руку девушку, и они рванули в сторону домов.
Тося положила голову мне на плечо и мечтательно закатила глаза.
— Ну вот, спугнул кавалера. Строгий ты, Саша, — усмехнулась Тоня, когда мы отошли подальше.
— Не строгий, а справедливый. Хорошо хоть ноги не переломал, герой-любовник.
Утром следующего дня я вошёл в штаб и тут же был встречен дежурным по полку.
— Товарищ подполковник, дежурный по полку…
— Вольно, Дима. Привет, — поздоровался я с майором, который был заместителем командира одной из эскадрилий по ИАС.
— Здравия желаю! Всё хорошо, без происшествий. Вчерашняя задача выполнена, — ответил он с улыбкой.
Это он мне напомнил про Басюка. И действительно, в коридорах и на входе до сих пор пахло солдатским мылом.
— Это хорошо.
— Я только не понял, за что вы его так. Он как электровеник вчера тут до двенадцати часов ночи всё вымывал.
— Как за что? Он мне говорит: « - Не могу уснуть, Сан Саныч, не знаю что делать, подскажите лекарство». Вот я ему и посоветовал, — улыбнулся я и пошёл в направлении центральной лестницы.
Как обычно, в это время должно было состояться совещание в кабинете у Игнатьева. Я постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет командира полка.
— Заходи, Сан Саныч. Пока никого нет ещё, — сказал командир, когда я поздоровался с ним.
Полковник Пётр Алексеевич Игнатьев сидел за своим массивным столом. В кабинете пахло крепким чаем и дешёвым табаком «Ява». Командир выглядел уставшим. Седины на висках за последние месяцы прибавилось. Держать столь большой полк в порядке стоило ему немалых нервов.
Я опустился на стул, положил перед собой папку.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет потянулись остальные. Первым вошёл начальник штаба. За ним замполит, майор Коваленко. Как обычно грузный, с вечно красным лицом и неизменной папкой под мышкой. За ним семенил вечно озабоченный зам по тылу подполковник Зуев, вытирая лысину платком. Следом подтянулись командиры эскадрилий. Среди них и Витя Скворцов, мой однокашник. А замыкали процессию старший штурман и заместитель командира по лётной подготовке. Все уселись за длинный стол, скрипя стульями.
Сначала обсудили общие вопросы, порядок работы на неделе, в том числе и расписание лётных смен. А потом начались проблемные вопросы.
И первый озвучил командир, обратившись к одному и командиров эскадрилий.
— Сериков, ты мне скажи, у тебя людей не хватает? Инструкторов я имею в виду. Одна лётная группа вообще выбивается из графика.
— Лётчик-инструктор этой группы уволился, товарищ командир. Командир звена на списание уехал. У кого время появляется, те и летают…
— Это не оправдание. Почему мы сейчас об этом узнаём, когда парням уже надо двигаться и дальше. Что предлагаешь, Василь Васильевич? — спросил Пётр Алексеевич у Серикова.
Комэска посмотрел на зама по лётной подготовке и на старшего штурмана, будто искал у них ответа на вопрос. Но эти двое «выпали» по ВЛК. Им назначено стационарное обследование только через неделю.
— Что за группа, Васильевич? — спросил я.
— Да… обыкновенная. Пять человек. Все «летучие», — ответил Сериков.
Я отметил себе в рабочей тетради новую задачу.
— Командир, я возьму над ними шефство. Четвёртый курс есть кому «возить», так что поработаю с ними.
— Хорошо. Я тебя в отпуск хотел отправить так-то через неделю, — улыбнулся Игнатьев.
— Мы никуда с Антониной Степановной пока не спешим.
Данный вопрос тоже был быстро решён. Но Пётр Алексеевич оставил самое главное напоследок.
— Ладно. Я вас не только за этим позвал. У нас тут дата на носу.
Он поднял на всех серьёзный взгляд, встал со своего места и пошёл к окну.
— Полку нашему пять лет исполняется. Первый юбилей. Маленький, но свой.
Я кивнул. Пять лет назад мы пришли на этот пустырь и создали здесь один из лучших учебных вертолётных полков. У нас самый большой налёт в Уфимском училище и по качеству подготовки нас все выделяют.
— Отметить надо. Людей взбодрить. А то ходят все смурные. Надо праздник. Слово заместителю по полит… ай, как ты теперь обзываешься… по воспитательной работе. Что у нас по плану культурно-массовых мероприятий, Роман Петрович?
Коваленко важно откашлялся, открыл свою папку и начал бубнить, водя пальцем по строчкам.
— Значит так… План мероприятий следующий. Первое — торжественное построение личного состава на плацу с выносом знамени. Далее будет митинг, выступление командования и членов райкома. Ожидается прибытие начальника училища. После этого — спортивный праздник. Перетягивание каната между подразделениями. Изюминка — эстафета в противогазах и другие виды бега. И, конечно, товарищеский матч по футболу. Вечером — концерт художественной самодеятельности в клубе и танцы с приглашением учащихся Дежинского медицинского училища.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая только сопением зама по тылу. Пока что ни у кого энтузиазм к первому маленькому юбилею полка не проснулся.
— И стенгазету выпустим. А ещё «Боевой листок» с фотографиями отличников, — добавил Коваленко, словно это был козырной туз у него на руках.
Игнатьев пожевал губу, глядя на нас. Судя по всему, не про стенгазету он хотел бы услышать.
— Вопросы, предложения?
— А колбаса будет? — тихо кто-то спросил, вызвав сдержанный смешок.
Тут активизировался Зуев, который почти уснул уже.
— С продовольствием решим. Полевую кухню выкатим. Праздничный завтрак будет, маленький фуршет сделаем…
Я слушал это и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Стенгазета? Перетягивание каната? Эстафета в противогазах? Это всё хорошо и должно быть, но это ведь праздник не только для личного состава. Он должен быть праздником для всего города, района. А может и области.
— Если честно, то чего-то не хватает, — сказал я.
Все головы повернулись ко мне. Коваленко аж поперхнулся воздухом.
— Что значит не хватает, Сан Саныч? Это классическая программа патриотического воспитания… — обиженно сказал замполит.
— Не ставлю под сомнение обязательную процедуру проведения мероприятия, Роман Петрович. Но в вашем плане не хватает самого главного — праздника. Вы бы ещё объявили всем курсантам, что будет марш-бросок на 10 километров с вещмешками и автоматами, а потом бы его торжественно отменили. Всем бы стало весело.
— Хм… интересная идея, Саныч, — улыбнулся Витя Скворцов.
— Я знал, что ты оценишь. Но если серьёзно, мы кому праздник делаем? Себе или для отчёта? Пять лет полку! Город должен видеть мощь советской армейской авиации. Возможно, кто-то из посетителей потом придёт к нам служить или поступит в лётное училище. И всем будет говорить, как он влюбился в небо и вертолёты, когда пришёл на юбилей нашего полка.
Игнатьев заинтересованно прищурился.
— Критикуешь — предлагай, Сан Саныч. У тебя есть идеи?
Я обвёл взглядом присутствующих. В глазах командиров эскадрилий мелькнул интерес. Да и остальные замы прониклись к моей идее.
В голове у меня уже сложилась картинка. Яркая, дерзкая, такая, какой ещё не видел наш Дежинск.
— Есть, Пётр Алексеевич, идея. Провести не просто «спортивный праздник». А устроить настоящее авиационное шоу. День открытых дверей. Пустить гражданских на аэродром. Детей, жён, местных. Всё согласовать с компетентными органами. Показать людям технику. Не на картинках в стенгазете, а вживую. Дать потрогать, в кабине посидеть. Естественно, что под нашим присмотром.
— Гражданских? — охнул начальник штаба, который до этого тихо сидел.
Я его понимаю, поскольку пропускной режим будет на нём. Но оно того стоит.
— Главное — лётная программа. Мы устроим показательные выступления. Проходы парами, роспуск, пилотаж на предельно малых. Покажем, что мы умеем. Чтоб у людей дух захватило. Чтоб пацаны, которые сейчас по ларькам «Турбо» покупают, головы вверх задрали и рты открыли.
Я распалялся всё больше. Но тут и у остальных появились идеи.
— У меня есть связи в Куйбышеве. Можно договориться с парашютистами-спортсменами. Пусть прыгнут с флагами, с дымами, — предложил зам по лётной.
Я кивнул и показал поднятый вверх большой палец.
— Раз так, то можно и музыку на аэродром вывести. Не баян, а аппаратуру мощную… — вклинился в работу комэска Сериков.
— Баян обязательно! — хором сказали несколько человек, в том числе и я.
Сериков улыбнулся и согласился, что без баяна будет плохо.
— Кстати, не только полевую кухню. А шашлыки организовать, кооператоров подтянуть с лимонадом и выпечкой. Сделаем народное гуляние, а не обязаловку. С шиком, с размахом. Чтобы весь район гудел, — поддался общему настроению зам по тылу.
Так появились ещё несколько идей. В кабинете повисла совсем другая тишина. Не сонная, а наэлектризованная. Игнатьев смотрел на меня, и в его уставших глазах загорался огонёк азарта.
— Авиашоу, говоришь? С парашютистами и шашлыками? — медленно произнёс он, барабаня пальцами по столу.
— Так точно. Люди заслужили праздник, командир. Настоящий, — выдохнул я.
Игнатьев резко хлопнул ладонью по столу.
— Давай, Клюковкин. Если сделаем, я лично два ящика коньяка поставлю и отметим.
Все заулыбались. Даже замполит Коваленко активизировался. Но я ещё не все «карты» на стол выложил.
— Так, нам нужен список приглашённых гостей. Роман Петрович, кто у нас там по списку будет?
— Сейчас прикинем, но немного, — ответил замполит Игнатьеву.
— Командир, а у меня есть ещё идея. Вы не против, если пару друзей приглашу? — улыбнулся я.
Коваленко в этот момент покраснел ещё больше. Он понимал, что речь будет идти точно не про пару друзей.
— Саныч, только без фанатизма. Надеюсь, среди них министра обороны не будет? — предупредил меня Игнатьев.
Глава 7
После совещания я направился к себе в кабинет. До постановки задач на полёты было ещё достаточно времени, чтобы обдумать все возникшие мысли. А их было предостаточно.
Когда я толкнул дверь своего кабинета, в голове ещё крутились парашютисты, полевая кухня и предстоящий праздник. А ещё возможность повидаться с огромным количеством людей, которым не безразлична судьба армейской авиации.
У меня было стойкое ощущение, что всё вокруг, как сказал бы классик, «на пороге грандиозного шухера». Вроде Союз по швам не трещит, но моменты начала бардака в армии прослеживаются. «Парада суверенитетов» не случилось, но одна из окраин страны уже «полыхнула».
Я подошёл к тумбочке в углу, где у меня был «чайный уголок». Включил в розетку чайник и начал кипятить воду.
Экран ядовито-жёлтого «Шилялиса» уже работал. Моему взору предстал очередной выпуск новостей.
— К другим темам. Очередной пример демократических преобразований страны сегодня был продемонстрирован в Грозном. В результате мирных демонстраций и диалога между представителями Объединённого конгресса чеченского народа и Верховного Совета Чечено-Ингушской республики было принято решение о проведении всеобщих выборов на 17 ноября этого года… — передавала диктор.
Пока по телевизору показывали кадры из Грозного, я внимательно слушал, что говорят участники этих «мирных демонстраций».
Камера показывала зал, забитый людьми. На трибуне стоял бородатый человек в папахе и камуфлированной куртке. Он рубил воздух ладонью, выкрикивая слова на чеченском языке. О сути его речи можно было только догадываться. Сомневаюсь, что в ней было что-то конструктивное.
Куда только смотрит руководство страны?! По сути в Чечне уже начинаются совсем не «демократические» преобразования. Отойдя на минуту, я дождался закипания воды и налил себе чай. В это время на мой вопрос о том, «куда смотрит руководство» был дан ответ.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

