Орден

― Да без проблем, ― ответил Денис дожёвывая, ― Увязываете и те две пропажи?

― Да, если я не ошибаюсь, притормаживать нельзя.

Следователи расплатились и вышли из кафе.

Подъехав к яблоневому саду Денис вышел из машины направился через гущу насаждений в сторону школьного стадиона. Условились так: Денис пройдет по местам возможного пребывания школьников и приведет, кого найдёт, в автомобиль к Кнорозу.

Денису повезло, он почти сразу наткнулся на трёх курящих парней.

― Молодые люди, районный следственный отдел, помощник следователя Сергин, ― Денис держал перед собой развёрнутое удостоверение.

Парни притихли в нерешительности, потом начали бычковать сигареты.

― Нужны учащиеся одиннадцатого «Г» класса четырнадцатой школы, ― продолжил Денис.

― Я из одиннадцатого «Г», ― ответил один из мальчишек.

― Прошу пройти со мной, ― нарочито строго сказал Денис.

― А что я сделал? ― растеряно и с досадой спросил мальчишка.

― Пошли пошли, ― улыбнулся Денис, ― сейчас всё узнаешь.

За их спинами послышался шёпот: «...Да они на линейки были...», «...Капец, теперь из-за Лобовой менты вообще везде лазят...».

― Кстати мы не менты, а сотрудники следственного комитета! Научишь потом друзей, ― наклонившись к парню и всё также улыбаясь поправил ребят Денис, ― Как звать?

― Дима. Дмитрий… Дмитрий Иванович Олейников, ― смущенно ответил парень.

― Вот видишь «Рено», там следователь. Он задаст тебе несколько вопросов, если ты конечно не против. Это не допрос, волноваться не надо.

Кнороз встретил Диму и Дениса открытием задней двери машины, ― Распологайтесь. Как звать-то?

― Дмитрий Иванович, ― с нарочитой важностью и чёткостью ответил Денис за Диму.

― Дим, это не допрос. Мы тебя не держим. Но нам бы помогла информация, которой ты владеешь. Ты знаешь кто мог бы встречаться с Катей Лобовой из взрослых, не школьников? ― начал Максим Игоревич.

― Ну на тайоте был один, ― пробурчал Дима, ― потом ещё один был, говорят. Но я его не видел и не знаю кто это.

― А кто может знать?

― Ну это у Таньки нужно спросить, ― и не дожидаясь вопроса Дима продолжил, ― Татьяна Иванова ― моя одноклассница. Она постоянно непонятно с кем трётся. Оторва. Вот через неё Лобова ухажёров себе и находит. Они вместе ездили на карьер летом на шашлыки.

― А ты откуда всё это знаешь? ― вмешался Денис, ― с ними что ли на шашлыки гонял?

― Да нет. Танька сама всем растрезвонила.

― А у этой Таньки тоже есть взрослые ухажёры, ― спросил Денис.

― Не-е-е-т. Она стрёмная. Толстая.

― Почему ты так уверен что все подозрительные знакомства в компании Лобовой происходят через, э-э-э…

― Татьяну Иванову, ― помог следователю Дима.

― Ну да, Татьяну.

― С Танькой никто не гуляет. Она стрёмная. Ещё и бухает постоянно. Находит каких то мужиков, за счёт которых можно поживиться и тащит за собой красивых девок. Компанию собирает. Потом их эти мужики гуляют. А Танька хвастается, типа крутая ― заключил Дима.

― Охренеть! ― не выдержал Денис.

Максим Игоревич потер подбородок и спросил: ― А ты хоть раз видел Лобову или Татьяну в обществе этих мужчин, о которых ты говоришь?

― Нет. Не видел.

Кнорозу показалось, что сейчас нужно бы перейти к допросу. И даже явные нарушения не остановили бы его. Однако он решил повременить. «Завтра в школе нужно вызвать Орлову, Иванову, Олейникова и провести допрос по всем правилам. Может и ещё кого-нибудь придётся вызвать», ― планировал следователь.

― Спасибо, Дима. Ты завтра будешь в школе? ― спросил Кнороз?

― Ну да.

― Ну вот и отлично! Не задерживаем тебя больше. Давай, ― и Максим Игоревич протянул Диме руку.

Времени было около шести вечера. Можно было бы ещё прокатится по адресам и побеседовать со школьниками. Но от переутомления уже начала болеть голова. Максим Игоревич и Денис не спали со вчерашнего вечера. Это убийство здорово взбодрило весь районный отдел следственного комитета. Такого раньше не было, и все задействованные в расследовании сотрудники, сознательно, погрузились в работу.

― Денис, завтра повозишь нас? ― обратился Кнороз к помощнику.

― Да, без проблем.

― Ну поехали тогда. Я тебя подброшу и до завтра.

Глава 4

Глава 4

Ад

Выйдя из дверей школы, после беседы со следователем, Стас застал Кочкина во дворике в одиночестве. Остальные ребята уже давно разошлись.

— Ты чего тут?

— Да хотел спросить, как там всё прошло? Что спрашивали? — Игорь как-то нетерпеливо забегал глазами.

— Да нормально всё. Спрашивал про мужиков про лобовских.

— М-м-м, — промычал Игорь.

Он бы хотел побольше разузнать о разговоре со следователем, но не знал, как подступиться к угрюмому Стасу. Как не разозлить его любопытством. Но всё же успокоиться он не мог. Самочувствие Решетникова его не волновало. Фальшивая кочкинская забота может и не была разоблачена сторонними наблюдателями, однако Стас чувствовал, что расспросы Игорька не с проста. Приятель, как бы сознательно выяснял, что известно следствию.

— Чего ты допытываешься? — одёрнул Решетников, Кочкина, — тебе-то какое дело?

— Да ничего, просто интересно. А ты фотку видел?

— Какую ещё фотку?

— с Лобовой… — Игорь осёкся, он сожалел, что задал этот вопрос.

— А что это за фотка? С места преступления? Чего ты молчишь? Ты сам видел?

— Неа… — Кочкин стоял бледный и смотрел себе под ноги, — Пацаны рассказывали…

— Им то откуда знать, пацанам твоим? — Решетников нетерпеливо отмахнулся и направился к выходу из школьного дворика.

Игорь постоял немного и пошёл за ним.

Причины для беспокойства у Кочкина были. Имел он одно «хобби» — вымогательство у школьников младших классов. Запугиванием малышей он добивался того что те отдавали ему карманные деньги.

Орудовала таким образом небольшая группа. Она не представляла никакой организации, просто её участники делили между собой жертв.

Вымогал Игорь не только в школьной столовой и буфете. Были ещё компьютерные клубы недалеко от школы. Ребята приходили туда поиграть в игры, что называется, по сети. На входе в подвал жилого дома, где располагался клуб, их ждали Кочкин и его «коллеги». Именно там, Игорю рассказал один знакомый, что собирается встречать брата, который выходит из тюрьмы и ему нужно насобирать денег на хороший приём.

Выходил на свободу Артём Квасин — личность неприятная и утраченная для общества. Беспринципность Квасина отталкивала даже арестантов. Лживый, хитрый и изворотливый он мог распространить свой авторитет лишь запугиванием. Сидел он за то, что сильно избил паренька, отказавшего ему в просьбе купить за свои деньги выпивку. Жесткость — его особое оружие, которое било дважды: первый раз, по слабому противнику (что непременно! Сильных соперников Квасин никогда себе не выбирал), второй раз, по таким же слабым наблюдателям экзекуции, вызывая у них животный страх.

Идя на свободу он чувствовал себя героем, которому все окружающие чем-то обязаны. Убогий его ум, невзирая на то, что самому не удалось заиметь должного уголовного авторитета, в силу отсутствия даже примитивных личностных качеств, представлял преступление и отбывание за него наказания как героическое свершение его существа.

Возрастом он был двадцати девяти лет. Однако тюремная худоба и общая недоразвитость тела от порочного образа жизни, делала его несколько моложе своих лет. Точнее не моложе, а «мельче», тщедушнее.

Артём Квасин вместе со своим приятелем Егоркой решают «красиво отдохнуть» — отметить освобождение. Для этого Артём обратились к младшему брату, тому который, как раз и рассказывал об этом Кочкину у компьютерного клуба. Брат должен был организовать хорошую компанию и привести девчонок. За определенную сумму, тот предложил Кочкину подыскать подходящие кандидатуры. Сам Кочкин, недолго думая, свёл его и Егорку с Татьяной Ивановой из «Г» класса.

Егорка — моложавый субтильный парень лет двадцати пяти, улыбчивый, не вызвал подозрений у легкомысленной Татьяны.

«С таким то, если что, справлюсь», — думала коренастая и широкая Иванова.

Егорка умело сорил деньгами, лихо водил тщательно ухоженную Ладу - «пятнашку», что не могло не вызвать симпатию у школьниц.

Каким-то образом в этом кругу общения оказалась и Лобова.

Кочкин всё это прекрасно знал и фактически невиновный, он чувствовал свою причастность, и боялся.

Видимо очередная ссора с матерью подтолкнула Катю на сближение с Татьяной, которая всегда радушна новым друзьям. Если Татьяна тешила свое самолюбие наличием взрослых и обеспеченных ухажёров, то Катя, в этот раз, хотела лишь понимания и дружеского утешения.

Слухи об ужасной фотографии, запечатлевшей мёртвое тело Кати доводили Игоря до предобморочной тошноты. Кочкин не знал подробностей преступления, но прекрасно понимал, как всё могло разворачиваться. Какая-то часть его сознания надеялась на то что всё не так как явно видится. Что всё это лишь совпадения, и его действия не имеют сколь-нибудь значительного отклика. Наивно по-детски он мечтал, о том, что всё пройдет мимо него, не влеча за собой последствий.

***

За пару недель до известных событий Квасин, Егорка и ещё парочка их приятелей собрались провести время на карьере за городом. Погода стояла жаркая, и у воды планировалось обсудить предстоящий балаган. Приглашены были Иванова и Лобова. А также ещё две девчонки из разных школ, которых удалось завлечь лихостью легко растрачиваемых денег.

Четыре парня и четыре девушки. Со стороны глядя — ничего необычного…

Егорка предложил провести вечеринку на даче знакомых. Комфортный дом. Есть банька. Кругом лес. Красота!

— Отдохнём, выпьем! Девчонки перед школой повеселятся, — убеждал Егорка. Вообще предлагал в основном он, так как имел дар убеждения и своей внешностью не представлял угрозы. Квасин же больше молчал, чтобы не спугнуть спутниц своим косноязычием и обилие блатного жаргона в речи.

Иванова была, по умолчанию, согласна на всё. Лобова понимала, что траты со стороны парней слишком велики и рано или поздно они могут потребовать отдачи. Уединяться категорически не рекомендуется! Кроме того, смущали и странные татуировки Квасина. О своих соображениях она поведала Ивановой, но та, очарованная мужским вниманием, не воспринимала всерьез опасения.

— Ты как твоя Наташка стала! Трухаешь! Ну так и не езжай! — возражала Иванова, — Что они тебе сделают? Малахольные же!

Катя отказалась куда-либо ехать.

За пять дней до первого сентября троих девушек, среди которых была Иванова, привезли в какой-то в какой-то, неказистого вида, частный дом. У ворот к участку одна из девчонок высказалась о том, что комфортабельность места отдыха, по рассказам Егорки, сильно преувеличена, а глушь, окружающая постройку и вовсе пугающая.

— Пинками вас что-ли загонять!? — прорычал Квасин.

— Да всё будет, ровно, девоньки! Сейчас шашлычка пожарим, бахнем! Музыку заведем, потанцуем! — всё щебетал Егорка, — Тёма, ты чего набычился!? Сейчас всех красоток нам тут распугаешь!

Таня отошла в сторону и набрала, по мобильному, Катю. Вкратце обрисовала ей ситуацию, дескать условия далеки от обещанных и надо бы дёргать отсюда. Катя предложила приехать на такси и забрать её.

Наблюдая за Таней, Квасин отдал указание Егорке, — Этот бегемот на хер не нужен. Увези её отсюда. А та чёренькая, пусть приезжает.

— Давай я её заберу и привезу, — сказал Тане Егорка, — скажи где её забрать. Чего таксистам платить?

Егорка уехал за Лобовой, но Татьяна осталась.

Иванова к приезду Кати была уже пьяна. Парни подпаивали и подмешивали в коктейли больше водки. Татьяна самонадеянно считала, что сумеет рассчитать силы, поэтому не отказывалась от угощения.

Егорка привёз Лобову, и к ней в объятия кинулась, в хмельном веселье Таня. Пока подруги болтали Егорка подлил что-то в стакан Татьяны. Та, сделав небольшой глоток начала значительно быстрее пьянеть пока совсем не потеряла сознание. Квасин посмотрел на Егорку и махнул головой, дескать, убирай её отсюда.

И с этого момента начались кошмарные события.

Лобова бросилась к подруге пытаясь привести её в чувства. Она сразу заподозрила что это не просто алкогольное опьянение. Квасин схватил её за руку и отнял от Ивановой. Катя в недоумении посмотрела на него. Он с силой дёрнул её и прижал к себе. Поворотом головы он показал двум другим сообщникам чтобы те взяли под контроль остальных девчонок. А Егорка уже довольно ловко, но грубо и небрежно заталкивал Иванову на задний ряд сидений «пятнашки».

— Да вы охренели, козлы! — воскликнула Лобова и попыталась вырваться из руки Квасина, но тот сильно ударил другой рукой её по лицо. Катя потеряла ориентацию. И прижала ладони к ушибленному месту. Одна из девчонок, что быстрее сумела отойти от шока, вскочила на ноги и бросилась к Квасину. Путь ей преградил один из компаньонов, по прозвищу Жмых. Он выхватил нож из кармана и щелкнул раскладным механизмом, — Не дёргайся! А то и до тебя дело дойдет!

Девушка испугано отступила.

Тем временем Квасин, заломав руку Лобовой за спину, втолкнул её в дом.

Перед глазами Кати мерцали «звезды». Пребывая в полубессознательном состоянии, не имея уже способности в полной мере оценить, что происходит, она не могла сопротивляться. Голова остро болела, во рту ощущался вкус крови. В один момент головокружение начало отступать, и Квасин, почувствовав, как к Лобовой начинают возвращаться силы, нанес ей очередной удар по затылку. Катя не смогла устоять на ногах и рухнула на пол.

Снаружи дома Егорка разворачивал автомобиль для выезда из участка. Приятель Жмыха — Киря, испуганный, подбежал к окну машины, — Егорка, чё делать-то!?

Тот сжал губы, изображая сожаление, покачал головой и не говоря ни слова показал на дом, из которого доносились стуки, всхлипывания, вскрики шорох и кашель. Очевидно, Лобова боролась из последних сил.

Жмых сидел на корточках выставив нож перед двумя до смерти перепуганными девчонками. Инна и Оля перебивая друг друга умоляли остановить Артёма. Но Жмых лишь угрожал мучительной расправой если они не заткнуться.

Егорка ехал по шоссе соображая, что делать. «Выкину эту корову, где поменьше народу и дёру из города», — думал он.

Всё пошло не по плану. Хотя и плана особо не было. Понятно, что Квасин хотел молодого тела, но никто и не думал, что он станет добиваться своих целей именно так.

Егорка утешал себя тем, что он лично не имел умысла на такое. И что он, возможно вовремя смылся. Ещё не вечер, светло. Никто никого не спохватиться. Танька проспится где-нибудь и почешет домой. Время удрать будет. Никто не звонит. Может всё не так плохо…

Киря, растерянный бегал вокруг дома и пытался заглядывать в окна. Жмых уже успел нанести по одному удару девушкам и отобрать у них телефоны. Он сидел уже на земле, широко расставив ноги и опустив руки перед собой. На лице его можно было прочитать обреченность. Жмых понимал — он соучастник группового преступления. Девушки сидели перед ним, прижавшись друг к дружке и, всхлипывая, вытирали салфетками слезы с размазанной тушью и кровь.

Татьяна, высаженная Егоркой на остановке всё ещё спала, лежа на лавке. Но вот-вот, кажется, проснётся и придет в себя. Видимо немного хапанула «отравы».

Егорка давил на газ по дороге через город. Но вдруг раздался звонок.

— Ега, он грохнул её, пи..дец!!!», — шипел придавленным шёпотом Киря, затем уже более звучно, но всё же трясущимся голосом добавил, — Тёма сказал чтобы ты толстуху сюда обратно вёз.

В глазах Егорки потемнело. Квасин перешёл черту. Если удрать — он будет искать пока его самого не поймают.

Егорка, не отвечая, положил трубку. Он боялся и Квасина и правосудия. Решив, что, в случае чего, ему удастся оправдаться перед следствием положением заложника Квасина, он всё-таки развернул машину.

Сумерки уже переходили в ночную темноту, когда Егорка въехал на участок злосчастного особняка. Он всё ещё надеялся, что Киря всё напутал спьяну и со страху. Что Лобова жива, просто сильно избита и без сознания или пьяна.

На траве горел костёр, возле которого сидели три фигуры: две девушки и один парень. Жмых держал между ног бутылку и смотрел на огонь. Девушки, облокотившись друг о дружку, обессиленные страхом, и, по-видимому, накачанные алкоголем, сидели, склонившие лица к земле.

Услышав звук машины, на участке оказался Квасин.

— Пошли, — сказал он Егорке.

В доме у самой двери стоял Киря. Левая сторона лица и уха, даже при свете фонаря, заметно выделялась краснотой.

Тоже получил. Сообразил Егорка.

Шмыгая носом, Киря с ужасом посмотрел на Егорку, потом на лежащую на полу Лобову.

Одежда на ней была разодрана. Сама поза её была противоестественна здоровому телу и неприятна. Струйка крови на верхней губе запеклась, глаза были открыты. Без особой экспертизы было ясно — Катя мертва.

— Чего встали!? Пакуйте её быстрее! — отрезвил Егорку голос Квасина. Втроём они выволокли труп на участок и понесли к машине. Суставы тела ещё сохраняли хорошую подвижность.

Девушки у костра, заметив движение, застонали. Жмых вскочил на ноги, и замахиваясь ножом, требовал смотреть на огонь и не оборачиваться.

Квасин, у машины опустил ноги Лобовой и скомандовал: — Пакуйте быстрее. Потом, Ега, вывалишь её где-нибудь в овраг.

Сам Квасин направился к костру.

Егорка и Киря принялись размещать тело на задних сидениях. В конце Егорка, стараясь прикрыть наготу Кати лохмотьями одежды, спросил у Кири: — Что он с ней делал?

— Всё он с ней делал, — недовольно, шёпотом ответил Киря, — но, походу, когда она уже мёртвая была…

Руки Кири дрожали. Под светом салонного фонаря Егорка разглядел размазанную кровь у него под носом.

— А ты где был? — спросил Егорка.

— На улице. А он вышел, меня затащил в дом и говорит: Будешь? А сам улыбается.

— Ну а ты чего? — нетерпеливо спросил Егорка.

— Сказал — нет, — Киря показал рукой на вспухшее ухо.

Егорка высунулся из машины и крикнул Квасину: — Всё!

— Давайте вывалите её где-нибудь в укромном месте, а потом обратно и побыстрее, — холодно скомандовал Квасин.

Киря, почувствовав небольшое облегчение уселся на переднее пассажирское сидение. Игорёк завел мотор, тронулись.

Киря почти радовался что можно хоть чуть-чуть побыть без Квасина. Не ощущать постоянную угрозу. Но оглянувшись на изуродованное тело, он погрузился в отчаянную тоску.

— Ега, нам капец!… — стонал он, — если он нас не грохнет то нас точно посадят.

Проезжая по совершенно черной лесной дороге Егорка думал что нужно ехать в милицию и во всем сознаваться. Он ведь только свидетель. Скажет что ничего не видел и не слышал. Когда уезжал, пара — Лобова и Квасин, уединились. А дальше его уже не было на участке. Эти две у костра подтвердят что он не причем.

Жмыху край. Сам виноват. Зачем выхватил нож. Удерживал девчонок, угрожал. Пойдёт за соучастие.

Кире повезло! Ухо опухшее, нос разбит. Для него, наверное тоже всё обойдется. Силой принудили к содействию!

«Вот бы сейчас менты остановили! Лучший вариант», — надеялся Егорка. По-этому он нарочно превышал скорость и вообще имитировал агрессивную езду.

— Давай потише… — бухтел справа Киря.

— Блин, поехали в милицию, прямо с ней, — не выдержал Егорка и указал головой назад.

— Да ты чё?…

— Послушай! У тебя рожа битая, скажешь что он тебя заставил на стрёме стоять или ещё чего. Пойдём как свидетели! Ничего не будет! А так они там и тех двоих грохнут наверное. Сам подумай: что Квасину ещё делать?

Киря хотел продолжить возражать но потом замолчал и уставился вперёд думая.

Дорога была почти пустая, плохо освещённая. Ни одного поста милиции. Всё как специально.

— А если Тёма узнает? Он же всё что угодно может сделать, — начал рассуждать Киря, — Хрен его знает, с кем он там на зоне скорешился. Как-нибудь отомстит за то что сдали.

Ехать сдаваться было бы самым разумным. Верные но жидкие мысли бежали в сознании двух попутчиков но слепой дикий страх, страх тупой, страх забитого животного превращал двух здоровых парней в пару молодых баранов. Их воображение рисовало ужасающие последствия произошедших событий. Будущее покрывалось мраком и неизбежностью страданий.

Киря жарко доказывал что милиции будет плевать что кто-то из них что-то не делал. Что их сразу возьмут под арест. Что все равно всё будет раскрыто. Что снотворное был подготовлено заранее и все о нём знали. Что все они соучастники, а ты, Егорка — чуть-ли не организатор.

— Ты же девок убалтывал! Забыл? — продолжал сыпать Киря, — И окажемся мы между ментами и Тёмой.

Неожиданно красивый речевой оборот Кири удивил Егорку и подчинил его приводимым доводам.

Проехав ещё километр по загородному шоссе они остановились. Дождавшись момента, когда и спереди и с сзади на горизонте не станет заметно далекого света фар едущих машин, они быстро швырнули тело Лобовой в канаву. В темноте казалось, что густой бурьян полностью скрывает труп.

На участке Кирю трясло от предутренней прохлады и страха. Он рассказывал Квасину как и где они избавились от тела. Киря убеждал в безошибочности выбранного места. Тело там пролежит долго, пока не истлеет, и никто его там не найдёт. Ему хотелось получить одобрение.

Егорка заметил что костёр потушен и девушек на дворе не было. Он подошёл к Жмыху и незаметно спросил: — А где девки?

— В погребе… — не поворачиваясь ответил Жмых. Потом чуть погодя добавил: — Живые…

— Тут ещё и погреб есть… — удивился Егорка, — И что дальше?

Жмых не ответил, лишь мотнул головой в сторону Квасина. Мол, как тот решит так и будет.

Инна и Оля сидели на холодном земляном полу погреба, обернувшись в занавески снятые с окон и ещё какие-то тряпки, брошенные им Жмыхом. Инна обнимала за плечи совершенно отчаявшуюся Олю. Голова ныла от наступающего похмелья. Жмых заставлял их пить водку в течении всего вечера и ночи, пока они не оказались в подвале. Кругом была абсолютная темнота. Инна мучительно корила себя что согласилась на поездку не осведомившись даже, о месте куда они едут. Девочки не имели ни малейшего понятия о том где они территориально находятся. Ужас сковывал их как в судорогах. Знали они что Катя убита. Поняли это из коротких разговоров Квасина и Жмыха. Не была светлее и их участь.

На егоркиной «пятнашке» ездить больше нельзя, это было очевидно всем. Однако, что делать дальше? Квасин не излагал никаких планов и вообще не говорил о будущем как-будто его оно не заботит. Но он уверенно распоряжался деятельностью парней, вплоть до мелочей. Его твёрдые указания внушали уверенность сообщникам, в том что он знает что делать.

Артём постановил всем спать и никому никуда, без его разрешения не «дёргаться».

Татьяна была уже дома. Из стыда за свое состояние и понимание, что от неё избавились как от наименее привлекательного образца, она молчала и не раскрывала никому о том где была и с кем.

Мать Лобовой не искала дочь до утра. Она считала что Катя ночует у подруги — Натальи Орловой. Узнав утром, что Катя у Наташи не объявлялась, мать подняла тревогу.

Татьяна не помнила вечер на даче с момента звонка Лобовой. Поэтому стыдливо помалкивала.

Пропавших трёх девочек ничего не связывало. Разве что первое знакомство на карьере.

Поиски Инны и Оли начали ещё ночью с привлечением добровольцев.

На четвёртый день исчезновения, был обнаружен труп Лобовой. Стало ясно — произошло похищение. Дело поручили следователю Кнорозу. Работать предстояло исключительно быстро. Кнороз, как и родители, надеялся нагнать преступников и вызволить девочек из плена живыми.

Поиски похищенных продолжались, но теперь уже поисковые группы были сориентированы, в большей степени, на прочёсывании глухих мест. Искали скорее тела чем живых.

***

На утро шестого дня после пропажи Кати, Оли и Инны, следователь Кнороз и его помощник Денис уже находились в школе, в учительской и готовились проводить допрос по всем установленным правилам. С ними был представитель оперативного отдела. Об этом заранее позаботился Максим Игоревич. Кроме того, были предупреждены специальные подразделения о необходимости быть в готовности.

Денис стоял в школьном коридоре, ожидая Татьяну Иванову и думал о том, как мир сейчас поделен кривой на две неравные части. Дети бегают по коридору и пищат, смеются. Учителя делают им замечания и короткие выговоры. Кто-то из школьников, на подоконнике наскоро переписывает у товарища не выполненное домашнее задание. И работа эта совершается в предельном сосредоточении! Ничего не волнует сейчас этого ученика, хоть пожар!

С другой же стороны этой ломаной или кривой шокированные и измождённые поисками матери, умоляющие старших поисковых групп продолжать прочёсывать участки одним им подсказанные их родительской интуицией. По эту же сторону кривой и они с Кнорозом. А также и сами преступники, и их жертвы. Может быть это и есть Ад?