Подчиню тебя себе

Долго сидеть на месте и наблюдать за воркующей парочкой моей выдержки не хватает. Я протяжно выдыхаю, с трудом беря ярость под контроль, и решаю сама напомнить мужу о себе.

Подхожу к нему в тот момент, когда он в очередной раз дотрагивается до предплечья Далии.

— İyi akşamlar, — здороваюсь я, отдавая все силы на то, чтобы мой голос не выдал и толики негодования. — Может, представишь нас, Эмир? — перехожу на английский, устремляя на мужа цепкий взгляд.

Тот всматривается в меня несколько секунд, неизвестно что считывая по моему лицу, и плавно прекращает так ярко улыбаться, словно я ему весь кайф только что обломала. В то время как его собеседница как будто даже рада видеть меня.

— Ох, ты, должно быть, Алина, — она с интересом разглядывает моё лицо, и я делаю то же. Вблизи оно кажется ещё прекрасней. Красивые правильные черты подчёркнуты безупречным вечерним макияжем. Мне даже придаться не к чему. Каждый штрих идеален.

— Да, Далия, это моя жена Алина. Алина, это Далия. Мой деловой партнёр и старая подруга.

— Ну не такая уж я и старая, — Далия тихонько смеётся, затем протягивает мне руку. — Приятно познакомиться, Алина.

— Взаимно, — откровенно лгу, отвечая на рукопожатие.

— В жизни ты ещё красивее, чем на фото.

— На фото?

— Да, я видела статьи о вашей свадьбе. Такой грандиозный праздник. Ты выглядела потрясающе, — комплимент женщины звучит искренним, но мне она всё равно не нравится.

— Не думала, что в Турции читают русскую прессу.

— Ты права, не читают. Я в том числе. Но, когда узнала, что один из самых завидных холостяков Стамбула вдруг женился, я не могла не прошерстить интернет, чтобы убедиться наверняка, что это правда. И не сказал же мне ничего, подумать только! — Далия с шутливым укором смотрит на Эмира. — Я тебе это ещё припомню, Доган. Вот увидишь.

— Уже боюсь.

— И правильно делаешь. Я опасна в гневе. Ты же знаешь.

— Знаю, — усмехается муж, и я вмиг понимаю, что меня так сильно задевает в их общении. Вовсе не тот факт, что Далия — одна из самых роскошных женщин, которых я встречала. Одна лишь красивая внешность не заставит меня видеть в женщине конкурентку, ведь я и сама шикарная.

Всё дело во взгляде Эмира. Так не смотрят на простых партнёров или подруг. Так смотрят на женщин, которые занимают важное место в жизни мужчины. С таким теплом, трепетом и восхищением, что… чёрт! Это убивает. Буквально на куски дерёт. Опустошает лёгкие, усложняя мне задачу дышать.

Эмир ни разу так не смотрел на меня. Возможно, Назар — да. Но все его взгляды, слова и поступки были притворством. Их нельзя брать в расчёт. Считается только то, что происходило с момента, когда Эмир сбросил с себя маску влюблённого в меня мужчины. А с тех пор между нами не было ничего, кроме ошеломительного секса, по окончанию которого Эмир почти всегда уходил в свою спальню, оставляя меня в одиночестве. Оттраханной. Наполненной его спермой. Использованной. Не нужной.

Продолжая наблюдать за их общением, я всё больше убеждаюсь, что между Эмиром и Далией были романтические отношения. И я уверена, что Эмир никогда не обращался с ней так, как со мной. Эмир не только восхищается ею, но и уважает Далию. Это видно невооружённым глазом. И она тоже себя уважает.

Могу поспорить, что эта женщина, излучающая грацию, самодостаточность и уверенность в себе, ни за что не позволила бы мужчине вести себя с ней потребительски и неуважительно. Я тоже ещё совсем недавно думала, что не позволю. Но я позволяю. Сначала я это делала ради спасения семьи и благосостояния, а вчера… вчера по совсем другой причине.

Когда муж явился ко мне посреди ночи пьяный и насквозь пропахший женскими духами, ревность буквально душила меня. Мне хотелось послать гуляющего мудака на все четыре стороны, прокричав в его пьяную рожу, что я не могу больше продолжать так жить. Но это желание рвалось наружу лишь до тех пор, пока Эмир сам не заговорил о разводе. Вот так неожиданно. Прямо мне в лицо. После посещения стрип-клуба, в котором наверняка облапал кучу женщин.

Доган ещё раз доказал, что я для него ничего не значу. Он готов отпустить меня в любой момент. Без колебаний и сожалений. При этом не лишая папы работы и дохода, что спокойно мог бы обеспечить всей нашей семье благополучную жизнь.

Так почему же я не согласилась?

Всё до банальности просто. Я не представляю своей жизни без Эмира.

Да. Вот такой жалкой девушкой сделал меня минувший месяц.

Я днями напролёт мечтала найти способ выбраться из этого фарса, чтобы вернуться в Россию, к семье, к друзьям, к родным краям и зажить прежней жизнью. Но стоило Эмиру заикнуться о разводе — и все моменты горечи, злости, грусти и обиды перестали иметь значение. Я представила, как мы расстанемся, я уеду, а Эмир вместо меня каждую ночь будет трахать другую женщину, и пришла в ужас.

Нет! Не бывать этому! Несмотря на тотальный душевный раздрай и неприятие наших отношений с Эмиром, я не уеду и ни одной бабе не отдам своего мужа. Он — мой! И пусть эта Далия даже не надеется, что сумеет отнять его у меня.

Глава 10

Алина

— Ой, простите. Мне нужно оставить вас и ответить на важный звонок, — глядя на вибрирующий айфон, произносит Далия, даже не догадываясь, что ещё немного — и я бы сама силой утащила Эмира подальше от неё.

И плевать мне было бы на мнение всего высшего света Стамбула. Как тут оставаться воспитанной леди, когда какая-то шикарная цаца полностью завладела вниманием моего мужа? Мама меня к такому не готовила.

— Хорошего вам вечера. Возможно, ещё пересечёмся сегодня, — с улыбкой прощается Далия и спешно выходит из зала, наконец оставляя нас с Эмиром вдвоём.

Правда, радости я не ощущаю. Я так зла на него, что едва сдерживаю себя, чтобы повременить с истерикой до возвращения домой. Эмир даже не объясняет, кто она, откуда и что их связывает на самом деле. Он вообще ничего не говорит. Просто берёт меня под руку и ведёт по залу, то и дело заводя беседы с важными людьми. Далия, как назло, постоянно попадается мне на глаза. Я реально вижу её повсюду, где бы мы с Эмиром не оказывались. Даже когда мы садимся за наш столик, я замечаю, что Далия занимает место за столом, который находится всего в нескольких метрах от нас.

У меня на почве ревности паранойя разыгралась, или эта «старая подруга» действительно шастает за нами по пятам? Не знаю. Ни черта не знаю, кроме того, что жажду стереть эту женщину с лица земли.

С этими кровожадными мыслями и неугасающей ревностью я и провожу следующий час вечера, пока учредители фонда по очереди поднимаются на сцену, произносят речь и благодарят спонсоров.

— Ты не голодна? — интересуется Эмир, когда официальная часть заканчивается.

Надо же! Вспомнил обо мне наконец! Муж века, блин!

— Нет, — бурчу я, хотя уже несколько часов ничего не ела.

Кусок в горло не лезет. Особенно, когда чувствую тяжёлый изучающий взгляд Эмира.

— Я не знаю, что у тебя опять с настроением, но напомню: если ты испортишь вечер, последствия будут ужасны.

Не знает, что у меня с настроением?! Серьёзно?! Он даже не понимает, что сделал не так?!

— Я всё помню, — проглотив колючий ком в горле, отвечаю я. — И как видишь, до сих пор я веду себя достойно.

— Надеюсь, так оно и будет продолжаться.

— Надейся.

Мне даже смотреть не нужно на Эмира, чтобы понять, что от злости он сильно сжимает челюсть. Кажется, я даже слышу её скрип и точно чувствую исходящую от мужа агрессивную энергию. Однако он тоже тот ещё мастер контроля. И слова грозного не говорит. Лишь аккуратно, убийственно нежно касается пальцами моей щеки и убирает выпавший локон за ухо.

— Улыбнись, Алина, — Доган наклоняется ко мне, запуская карусель мурашек по всему телу. — Роль недовольной суки тебе не идёт, — произносит ласковым голосом и чуть приподнимает уголки губ в улыбке, глядя на меня так, словно… я для него не просто купленная шлюха, а действительно любимая женщина, чьей красотой он любуется сейчас.

И это чертовски больно.

Его взгляд не настоящий, а сыгранный на публику. Как и чувственная улыбка, и трепетные прикосновение пальцев к моей щеке. Нужно отдать Эмиру должное. Он — потрясающий актёр. Уверена, никто из присутствующих не заподозрит его в фальши. Одна я знаю, что все его действия влюблённого мужчины — всего лишь первоклассная игра, которую мне необходимо поддерживать во что бы то ни стало.

И я поддерживаю. Рыдаю внутри, кричу, вою, а внешне выполняю то, о чём попросил меня муж — улыбаюсь, а затем покорно соглашаюсь, когда он приглашает меня на танец.

Эмир ведёт меня в центр зала и притягивает к себе. Руки обжигают талию, губы касаются моего виска, и нежное касание будто вспарывает кожу. Втягиваю любимый запах, и возбуждение скручивает всё ниже пояса. Дрожь проносится вниз по позвоночнику, а сердце берёт уже столь обыденный разгон.

Ну почему я всегда настолько остро реагирую на него? И почему Эмир всегда так остро реагирует на ту, которую презирает? У него стоит. Сильно. Его каменное желание упирается мне в живот. Или на сей раз это не я являюсь виновницей его стояка, а присутствие Далии его настолько возбудило?

Чёрт! Зачем я об этом подумала? Чуть успокоившаяся ревность во мне вновь взбирается на трон, перенимая бразды правления над телом и языком.

— Я тут хотела спросить, — сильно сжав руку Эмира, цежу я.

Он отрывает губы от моего виска и опускает на меня вопросительный взгляд.

— Раз уж ты разгуливаешь по стрип-клубам, может, тогда и я могу посетить какой-нибудь клуб? Естественно, тайно. Никто из журналистов и твоих знакомых не узнает. Я умею оставаться незамеченной.

— Ты что несёшь? — показная улыбка мигом слетает с его губ, тело будто железными доспехами сковывается.

— А что такое? Я же не собираюсь тебе изменять, а просто хочу немного повеселиться и оценить ночную жизнь Стамбула. Может, подружусь с кем-нибудь. Кто знает? Друзья в Турции мне не помешали бы.

— И ты собралась друзей в ночных клубах искать?

— Ну мужа ведь там нашла. Значит, и друзей найти особого труда не составит, — расплываюсь в язвительной улыбке.

Выражение лица Эмира бесценно. Мои щёки аж огнём обдаёт от его испепеляющего прицела, а обиженная стерва во мне запускает фейерверки. Моя провокация сработала на ура. Но я в этом даже не сомневалась.

Пусть Эмир не любит меня и никогда не станет ревновать так, как делаю это я, но чувство собственничества в нём имеется. И он ни за что не позволит своей «покупке» идти в места, где её будут окружать сотни других мужчин, жаждущих повторить тот же сценарий, что был у нас с Назаром в Москве.

— Идём, — вдруг приказывает он. Его глухой голос — просто песня для моих ушей.

— Куда?

Но Эмир не отвечает. Берёт меня под локоть и неспешно выводит из главного зала, оставляя все голоса и шумы торжества за нашими спинами.

Мысль о том, что мы наконец едем домой, радует меня ещё больше. Но всего несколько секунд. Когда вместо выхода из здания, мы двигаемся к лестнице и поднимаемся на второй этаж, где абсолютно безлюдно, моя кратковременная радость стремительно улетучивается.

— Куда мы идём? — взволнованно спрашиваю я, едва переставляя подрагивающие ноги, ведь интуитивно догадываюсь, что он собирается сделать. — Ты не посмеешь, Эмир!

Пытаюсь вырвать руку из его хватки, но куда уж там. Он даже не замечает моих жалких попыток освободиться. Прёт как танк по коридору, игнорируя все мои возражения и угрозы о том, что, если он не остановится, я буду кричать.

Ему безразлично всё, что я ему говорю и о чём прошу. Словно отключившись от всего мира, Эмир добирается до двери в уборную, заталкивает меня внутрь и закрывает комнату изнутри.

— Ты что, мать твою, вытворяешь?! Совсем ума лишился и забыл, где мы находимся?! — обернувшись к нему, срываюсь на крик, о чём тут же жалею.

Эмир и так был взбешён после моих слов о клубе, а сейчас он в гневе. Неистовом, лютом, словно розгами бьющим меня даже с расстояния.

— Это ты, по ходу, забыла где, с кем и почему находишься! Но не вопрос. Сейчас я тебе напомню, — высекает он и в три шага обнуляет расстояние между нами.

Испуганный писк вылетает из горла, когда крупная ладонь окольцовывает мою шею и вдавливает затылок в стену.

— По клубам вздумала шастать? Совсем мозги растеряла?

— Я не…

— Это был риторический вопрос, Алина. И так знаю, что интеллектом ты не блещешь.

— Да как ты…

— Рот закрыла! — он пресекает мой бурный порыв возмутиться и резким движением срывает с моей груди изумрудный атлас.

— Эмир! Моё платье! Ты что натворил?!

Желая спасти брендовый шедевр от падения на пол, ловлю ткань на талии, но безумец обхватывает мои запястья, одной рукой скрепляет их над головой, а второй до боли сжимает мои скулы.

— Отпусти!

— Я сказал: закрой рот.

— А то что? — безудержная злость помогает шевелить губами и удерживать прочный зрительный контакт с его гневными глазами. — Членом опять его мне закроешь?! Так давай, чего ждёшь?! Вчера грубо оттрахал мой рот, что сегодня мешает сделать то же?!

— Я тебе не только рот грубо оттрахаю, если ты ещё хоть раз посмеешь выдать мне подобную хрень.

— А что такого я сказала? Подумаешь, в клуб хочу сходить. Почему тебе можно, а мне нельзя?

— Потому что ты моя, блять! Только моя! И смотреть, трогать, трахать и дышать с тобой рядом позволено только мне, понятно?!

Но это тоже явно был риторический вопрос, потому что Эмир и секунды мне не даёт, чтобы на него ответить. С одержимостью рычит мне в губы и запечатывает их болезненным поцелуем.

Обычно трезвый он никогда не целует меня, но сейчас, видимо, ревность со злостью опьянили его мозг ничуть не меньше, чем вчера алкоголь. И это так непривычно, сладко, остро, до одурения приятно — осознавать, что Эмир ни с кем не хочет меня делить. Причины не имеют смысла. Важно, что муж считает меня своей и наглядно показывает это.

Эмир поедает мои губы, кусает, лижет, терзает до саднящей кожи и привкуса крови. Всю душу из меня выпивает, а я опять ему это позволяю. Потому что не могу иначе. Не могу продолжать злиться, обижаться, ревновать, помнить о самоуважении и здравом смысле. Потом — да, я погрязну во всём этом негативном хаосе, но не сейчас, пока Эмир так меня целует. Так тяжело, надсадно дышит. Так сильно вдавливает своим напряжённым телом в стену, словно жаждет стать со мной единым целым. Я тоже этого хочу. Всегда. Беспрерывно. Несмотря ни на что и вопреки всему. И Эмир чувствует это. Считывает мои желания как открытую книгу. Освобождает запястья, позволяя рукам опасть на его плечи. Ладонями быстро очерчивает изгибы моего тела и сжимает пальцами ягодицы, ноющие после его вчерашней несдержанности.

Под аккомпанемент моего сдавленного стона Эмир разрывает поцелуй. Глаза в глаза. Пауза — короткая, искрящаяся, мучительно сладкая, а затем он вдруг отстраняется от меня. Но лишь для того, чтобы развернуть меня спиной к себе и переместить к столешнице с раковиной.

Толчок в спину — и я опираюсь руками на прохладную поверхность. Вскрикиваю, когда Эмир спускает с моих бёдер трусики и заряжает ладонью по ягодице. Всего раз, но с такой злостью и силой, что завтра наверняка проявится новый синячище. Однако внешние отметены меня не заботят. Они не болят так, как внутренние шрамы, которые Эмир постоянно наносит мне словами.

— Ты только посмотри на себя, Алина. Опять течёшь как похотливая девка, — коснувшись пальцами моей влажной плоти, издевательски усмехается Эмир. — Похоже, перспектива быть оттраханной в туалете чертовски завела тебя, девочка из высшего общества.

Ты меня заводишь! Ты и только ты, чёрт бы тебя побрал, Доган! В твоём шикарном особняке, в убогой квартире Назара, в туалете, на улице, везде! Место не имеет значения!

Но отчаявшаяся и вкрай потерявшая страх стерва во мне вынуждает меня вместо правды ответить колкостью:

— Ошибаешься, — копирую ухмылку мужа, встречаясь с его чернильным взглядом в отражении зеркала. — Так сильно завёл меня твой друг. Юсуф очень мне понравился. Жаль, ты не позволил нам пообщаться подольше.

Да, я больная, на всю голову повёрнутая влюблённая в него дура, раз провоцирую Эмира ещё больше, но мне это нужно. Крайне необходимо — почувствовать, что я ему небезразлична. Пусть через боль, агрессию, чересчур жёсткий секс, но я хочу ощутить все эмоции по отношению ко мне.

И я их ощущаю. Всеми клетками тела впитываю ядерный импульс его праведной ярости. Он просачивается сквозь поры, воспламеняя всю изнанку кожи. Меня бьёт дрожь. Эмира тоже. Убиваем друг друга взглядами и вместе накаляемся, нагревая воздух до опасной отметки. Становится нечем дышать. И не только из-за эмоционального накала, но и потому, что Эмир без слов, с каким-то первобытным рычанием грубо накрывает ладонью мою шею, расстёгивает брюки и врывается в меня до самого основания.

— Блять… Как же ты меня бесишь, — на миг замерев, шипит он мне в висок, продолжая сдавливать моё горло, но меня не задевают ни его слова, ни грубость. Наоборот. Я прикрываю глаза и мычу от отупляющего удовольствия, простреливающего тело разрядами тока.

В отличие от меня, Эмир быстро приходит в себя от остроты первого проникновения и начинает вдалбливаться в меня резко, глубоко, бесконтрольно. Так, как я и хотела. Не сдерживаясь. Отдавая мне всего себя. Рычит, стонет, матерится. Повторяет, как люто меня ненавидит и как хочет меня прибить. Однако, стоит Эмиру заметить в отражении, что я в самом деле начинаю задыхаться, как он приходит в себя и тут же освобождает мою шею.

Не понимаю, как, но я умудряюсь одновременно хватать ртом воздух и выпускать на волю все собравшиеся в горле стоны. Безумие. Чистейшие. Неразбавленное. И оно лишь сильнее мной овладевает, когда Эмир срывает с моей груди бюстгальтер. Не расстёгивает сзади, а именно дёргает его вниз, лишь наполовину освобождая мои чувствительные округлости от чашек. Специально, чтобы мне было больнее, когда он начинает сминать грудь в своих руках. Жёстко. Нещадно. Наказывая. И также трахает, трахает, трахает… Всё быстрее и жёстче. Громче, сильнее. До мощных ударов плоти о плоть, звонких шлепков и хлюпающих звуков, сплетающихся в оглушительную пошлую какофонию.

Боже! Как же я не хочу, чтобы она заканчивалась. Каждый раз не хочу. Сейчас не исключение. И плевать, что Эмир трахает меня в общественном туалете. Плевать, что он делает это в наказание. Плевать, что тазовые кости больно бьются о столешницу, а на моей коже на глазах появляются свежие отметены. Всё это мелочи, которые я буду оплакивать дома. Сейчас важен взгляд моего мужа. Свирепый, безумный, неадекватный, но такой пристальный, голодный, плотоядный. Эмир пожирает моё кайфующее лицо в отражении. Не грудь, покрасневшую от его терзаний, а именно лицо.

Я центр его вселенной в данную минуту. Не Далия, не бабы из стрип-клуба, а я. И это делает меня самой счастливой на свете. Пусть на совсем недолгий промежуток времени, но я счастлива. Я растворяюсь в своём личном обмане и искренне верю, что сейчас между нами существуют не только безрассудная похоть, но и любовь. Та самая, что примагнитила друг к другу Катю и Назара. Та, которую я по глупости предала и растоптала.

— Эмир… я тебя… — рвущееся из самых недр души признание практически срывается с губ, но Эмир накрывает мой рот ладонью, и слово «люблю» так и остаётся таять на языке. А вслед за ним и моё сердце.

Нисколько не сбавляя темп толчков, Эмир губами жалит мою шею и плечи, оставляет укусы, засосы, влажные отметены. Дыхание рвётся на череду шумных вдохов. Они плавят кожу, одновременно усыпая её горстью мурашек. Мне и холодно, и жарко — лихорадит. Капли пота стекают по вискам, глаза закрываются, уши закладывает. Я почти не слышу наши громкие стоны, когда невероятный по силе оргазм накрывает нас с головой. Одновременно. Сильно. До дрожи и тотальной отключки мозга. Обожаю. Пусть этот эпичный момент никогда не кончается. Пусть время хоть ненадолго замрёт. Умоляю.

Но увы, секунды нашего совместного кайфа заканчиваются до жути быстро. Я возвращаюсь в реальность и чувствую, как Эмир совершает несколько финальных толчков и покидает меня, заставляя вмиг ощутить леденящую пустоту внутри.

— Держись, Алина, — командует он и выпускает меня из своих грубых объятий.

Я крепче хватаюсь за столешницу, чтобы суметь устоять на трясущихся ногах, по которым стекают вязкие капли спермы.

— И прекрати лить слёзы.

Слёзы? О чём он говорит?

В недоумении я открываю глаза, с трудом фокусируюсь на своём отражении в зеркале и вижу, что действительно плачу. Водостойкая тушь осталась невредимой, но раскрасневшиеся щёки обильно покрыты влагой. А я и не заметила, что не сдержалась. Была уверена, что сумею дотерпеть до дома.

— Повторяю: прекращай плакать. Это бессмысленно. И никак меня не разжалобит. Ты получила лишь то, на что сама напросилась. Впредь будешь думать перед тем, как что-либо говорить, — рубит Эмир, застёгивая ширинку и даже не глядя в мою сторону.

Наверное, после сброса злости и напряжения я автоматом стала ему противна, раз он даже смотреть на меня не может. И я его прекрасно понимаю. Мне тоже противна та потрёпанная девка, что смотрит на меня сейчас. Я не знаю, кто она. Я её не понимаю. И не верю, что она реальна.

Я мечтаю закрыть глаза, заснуть, а наутро проснуться в Москве в простенькой, но уютной студии Назара. Прижаться к нему крепко-крепко, почувствовать его объятия и понять, что всё произошедшее со мной за весь этот месяц — всего лишь дурной сон.

Глава 11

Алина

— Алина Григорьевна, вы меня слышите?

Мне удаётся расслышать голос прислуги только после того, как её рука касается моего плеча.

— Что? — перевожу растерянный взгляд на невысокую, худощавую женщину. Она пристально смотрит на меня, в голубых глазах горит неподдельное волнение.

— Вы уже минут двадцать сидите без движения, а на меня отреагировали лишь с третьего раза. С вами всё в порядке?

Ещё полтора месяца назад я бы поставила служанку на место, напомнив ей, что в её обязанности не входит лезть ко мне с расспросами. Однако сейчас её искренняя забота не вызывает и капли негодования. Наоборот, она ощутимо согревает. Хоть кому-то в этом доме есть до меня дело.