Княгиня Сергеева

Мэри Мур

Княгиня Сергеева

Глава 1

Моя история до боли известна многим девицам из нашего круга.

Меня берегли, ухаживали точно за цветком, холили, лелеяли, дали образование, развлекали на балах, чтобы в один прекрасный, как мне казалось, день выдать меня замуж за прекрасного, красивого молодого человека из моего круга. Где я должна была стать матерью семейства со своим домом, прислугой и зваными вечерами.

Все это кружилось в воздухе, и казалось, моя судьба предрешена и прописана где-то на небесах. Но… но всегда есть «но»: в момент, когда у моего отца пошли хорошо дела, он решил построить для своей семьи огромный дом, соседям на загляденье. Когда он нам рассказывал о розовой мраморной лестнице, саде, флигеле и лепнине на потолке, нам, детям, казалось, что папа большой и умный и у нас обязательно будет такой дом.

И дом в самом деле появился, мы радовались, только вот папенька с каждым днем становился все грустнее. Вскоре в большом доме, что должен был приносить счастье семье, начались проблемы. Вначале стало всего меньше: меньше прислуги, лошадей, званых обедов и выездов, платьев стало меньше, а еще мы впервые не поехали на зимний бал в Петербург.

Маменька говорила — временные трудности, а потом меня в гимназии переселили в более дешевую комнату. Задавать вопросы было не принято, и стыдно. Но весной, когда я приехала на каникулы, папенька резко изменился, вновь стал веселым и добродушным. Я набралась смелости и попросила новое платье: из старых выросла, и мне стало просто неприлично появляться в обществе. И он, к моему удивлению, дал разрешение.

В тот день, сев со мной рядом, сказал: «Машенька, ты у меня самая красивая из дочерей, и пришло время выдать тебя замуж».

Я, подпрыгнув от восторга, захлопала в ладоши и с таким же нетерпением, сев, начала расспрашивать, кого папенька выбрал мне в женихи.

— Это сын купца Денисова, нет, Силантьева, а может, Владимирова? — спрашивала я, перечисляя тех, с кем, как я думала, могу составить партию.

— Нет, бери выше, — лукаво произнес отец.

— Не купца сын? — удивленно спросила я. — Ты даешь за меня большое приданое, и я стану графиней? — сказала свою догадку, зная, что подняться выше по сословию женщина могла только через мезальянс, но в этом случае у нее должно быть что-то такое, что заинтересует будущего супруга, а, как правило, их всех интересовали деньги.

— Да, дочь, ты выйдешь замуж за графа, — сухо ответил отец и опустил взгляд, а потом поднял глаза и спросил: — Разве ты не счастлива?

— Счастлива, неожиданно, а кто он? Я его знаю? Он молод, красив и хорош собой?

— Не в молодости счастье, — резко оборвал отец. Встал, подошел к окну и, всматриваясь вдаль, сказал: — На следующей неделе он прибывает для знакомства с тобой, если все пойдет хорошо, то летом будет ваша свадьба. А теперь можешь идти.

Я вышла из комнаты и сразу попыталась найти маменьку, та сидела в своей гостиной за рукоделием вместе с младшими сестрами и нянечкой. При всех спрашивать не хотелось, поэтому я села за вышивку, но в голове так и крутилась фраза отца про «не в молодости счастье». Несколько лет назад я была на свадьбе, где невеста была намного моложе, а будущий муж годился ей в отцы, и, по-моему, она была счастлива; маменька тоже была на пятнадцать лет младше папеньки, и это им никак не мешало жить счастливо.

— Машенька, тебя что-то беспокоит? — спросила маменька.

— Нет, — сказала я на выдохе, — с чего вы это взяли, маменька?

— Ты как пришла, не сделала ни одного стежка, а только протыкаешь ткань иголкой без нити, — сказала маменька, отложив свое шитье в корзину.

— Да, я хотела с вами поговорить, если можно, только наедине.

— Хорошо, хотела немного пройтись, составишь мне компанию? — спросила она, ставя корзинку с рукоделием на столик.

— Да, конечно.

Мы вышли в парк, я взяла маменьку под руку. — Что тебя беспокоит? — спросила она, когда мы отошли от дома.

— Маменька, вы видели моего будущего мужа?

— Мужа? — удивленно спросила она и задумалась. — Мы еще не подбирали с отцом тебе супруга, видишь ли, дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и пока есть определенные сложности с приданым.

— Я только что говорила с папенькой, и он сказал, что на следующей неделе нас посетит мой будущий супруг, и если я ему понравлюсь, то летом будет свадьба. А еще он граф.

— Машенька, ты, наверное, что-то перепутала, ни о каком графе я ничего не слышала. Я спрошу у папеньки.

***

Я не перепутала, и ровно через неделю, день в день, к нам приехал старичок в смешном парике, подвязанном сзади черной шелковой лентой. «Как немодно», — подумала я тогда. Мой жених мог бы найти себе свата и помоложе, — думала я, пока старичок, пройдя с папенькой в кабинет, что-то долго обсуждали. А мы с девочками ждали в гостиной. Мама сидела, как всегда, с шитьем, но вышивка сегодня ей тоже не давалась. Спустя несколько часов папенька вышел из кабинета и сказал: «Николай Александрович Арешников посватался к тебе, Машенька, и я дал свое родительское благословение». Не нужно говорить, что мое лицо вытянулось, но все уже было решено, и я, сделав реверанс, подала будущему мужу руку для поцелуя, не скрывая ужаса.

***

Гость уехал, а я, закрывшись в комнате, проревела несколько дней кряду. Папенька пытался меня уговорить, что так нужно для семьи, что я должна помочь, что граф дает за меня хорошие отступные. Эти слова носились в голове, пока в один день он, зайдя в комнату и распахнув шторы, что были закрыты к тому моменту уже несколько дней, строго сказал:

- Дочь, либо ты выходишь замуж за графа, либо я тебя отправляю в монастырь. У меня нет денег более содержать тебя, и замуж выдать за кого-то другого тоже денег нет. Решай: если ты откажешься, Татьяна ему тоже понравилась, я ее за него выдам.

- Но Танечке же еще только шестнадцать! - воскликнула я в ужасе.

- Ничего страшного, ригулы уже есть, значит, можно, - коротко ответил отец и вышел из комнаты.

Слезы текли по щекам, когда в комнату вошла Танечка:

- Машенька, я не знаю, что мне теперь делать. Папенька сказал, что если за этого старикашку ты не выйдешь, то придется мне. А еще я подслушала, как папенька говорил маменьке, что уже получил задаток за одну из дочерей. Все равно какую. Я не выдержу этого, пойду залезу на колокольню к слепому Луке и спрыгну оттуда. Хочешь, пойдем вместе? - спросила она, вытирая слезы, текущие по щекам.

- Маленькая, ты совсем забыла, что у нас еще есть Еленка, а ей всего четырнадцать, или ты хочешь, чтобы мы все втроем прыгнули с колокольни?

- Маша, ты думаешь, что папенька осмелится выдать за него Леночку?

- Да, думаю, осмелится, - сказала я сестре и, вытерев слезы, обняла ее. Встала и пошла в отцовский кабинет.

Когда я туда вошла, отец читал газету, на столе стоял кофейник и дымилась сигара. - Что еще? - спросил он, не отрываясь от чтения.

- Я выйду за старика замуж, только у меня будет несколько условий.

- Ну-ка? - усмехнувшись, сказал отец.

- Сколько за меня дали отступных?

- Не твое дело, - рявкнул отец.

- Мое. Если ты хочешь, чтобы я за него вышла, ты ответишь.

- Еще есть Татьяна и Елена, - сказал отец.

- Да, есть, только Татьяна готова спрыгнуть с колокольни, думаю, и Лену с собой прихватит.

Лицо отца скривилось: - Что ты хочешь? - рявкнул он.

- Я хочу, чтобы ты отложил на имя моих сестер по сто тысяч приданого, чтобы они могли выйти нормально замуж. Это первое.

- Да как ты смеешь! - выругался отец, встал и замахнулся на меня, но в этот момент в комнату вошла маменька и встала между нами.

- Она смеет, и ты получил достаточно за нее, чтобы закрыть свои финансовые вопросы и устроить лучшую жизнь для других дочерей. Не то мы вчетвером пойдем на колокольню, но перед этим напишем письмо государю о том, кто и что заставило нас совершить такой поступок, и, знаешь, я думаю, Бог нас простит за этот грех, - сказала обычно тихая и скромная маменька.

- Что еще ты хочешь? - спросил отец.

- Если вдруг так случится, что мой муж умрет, то я буду свободна и никому более принадлежать не буду.

- Еще чего! Ты вновь вернешься в семью, домой, со своим капиталом.

- Нет, не вернусь, и мой капитал будет принадлежать мне. И распоряжаться я им буду сама.

- Граф еще жив и здоров, - сказал отец.

- Да, жив и здоров, но он стар, а со стариками многое что может случиться. Мне нужно твое решение, и до момента заключения моего брака счета должны быть оформлены на сестер у поверенного с пометкой, что никто, кроме них самих, ими не может распоряжаться.

Глаза отца в тот момент налились кровью. Я не знала, откуда у меня взялось столько смелости, чтобы так разговаривать с отцом, но, наверное, от безвыходности люди способны на многое.

***

Отец выполнил мое желание, деньги сестрам были положены, а я пятнадцатого июля сказала «да» в небольшой семейной церкви в присутствии только родителей и сестер.

Потом был праздник, его я мало помнила, хотелось, чтобы это все закончилось как можно быстрее. И все закончилось консумацией брака, которой фактически не было.

Моему благоверному не помогли ни пилюли, ни снадобья. В итоге, после нескольких часов мучения, он сделал надрез на руке и испачкал этой кровью простыню, которую и показали гостям.

До конца так и не поняла, зачем он так настаивал на этом обычае, если понимал, что ни на что не способен.

Так или иначе, я вышла замуж, стала графиней и получила хорошее содержание от супруга, которого вообще не интересовала моя персона. Я жила тихо на своей половине дома, развлекалась как могла и как хотела. Встречались мы только на совместных выездах. На самом деле мы были на дне рождения Серафимы Кожевиной, праздник организовал будущий муж — граф Большаков. Молодой, красивый и достался другой. Тогда мне было по-человечески обидно, я не знала, чем заслужила такое наказание, как и не знала, какую роль в моей жизни впоследствии сыграет это знакомство. Но, видимо, у меня на судьбе написано то и дело сворачивать не туда.

***

Кто читал «Барышню из будущего», знает эту нашу героиню, и тот, кто дочитал до третьей части, знает, какую роль Серафима сыграла в жизни Марии, но не стоит об этом писать в комментариях.

Прошу!)

Вообще эта героиня была задумана как эпизод в первой части, на этом ее миссия должна была и закончиться, но неожиданно для меня Мария появляется в третьей части «Барышни» и начинает жить своей жизнью, настолько насыщенной, что было решено выделить ее в отдельную книгу.

***

Кто не читал «Барышню», начало тут: читать

***

А мы стартанули новую книгу. Поставьте, пожалуйста, оценки и добавьте в библиотеку, это очень помогает продвижению книги.

Глава 2

ГЛАВА 2

Граф купил меня как красивую куклу, в обязанности которой входило улыбаться и быть приветливой, со старым чертом. И я была; у окружения создалось впечатление, что граф смог меня осчастливить, но действительно меня радовали только его деньги. А в октябре я овдовела. Вот так, одним прекрасным дождливым утром, ко мне вошел в комнату камердинер мужа и траурным голосом сказал:

— Николай Александрович сегодня ночью ушел к праотцам.

Я сделала грустное лицо, но только до того момента, пока камердинер не вышел из спальни.

На похороны съехалось много гостей, мои родители и сестра тоже были, а вот чтение завещания было закрытым. Папенька сильно возмущался: «Она моя дочь, и если так случилось, что Машенька овдовела, теперь я как отец вновь должен распоряжаться ее судьбой и ее состоянием. Надо выразить огромную благодарность моему упокоенному супругу, но он предусмотрел этот вариант: видимо, помимо желания оградить свое состояние от загребущих лап моего отца, все свое состояние он передал мне под управлением поверенного и управляющего».

У меня тоже было мало возможностей для маневра; например, в течение пяти лет я не имела права ничего продать или передать. Даже если бы я вышла замуж, мой муж не имел права на что-то большее, чем уже выделенное содержание, но оно было приличным. Еще у меня во владении было имение и квартира в Петербурге, где я могла жить. И как только прошло сорок дней положенного траура, я первым поездом уехала в Петербург, поселившись теперь уже в своей квартире.

Роль вдовы накладывала определенные ограничения в свете, но это совершенно не мешало находить себе молодых и отважных офицеров, которые предлагали не только сердце. Декабрь, а затем и январь я провела весело: балы, театр, гостиные со светским трепом, реки игристого и ничего не значащие связи. Мне наконец-то удалось окунуться в эту взрослую, как мне казалось, и шальную жизнь.

Только иногда мне становилось грустно: я хотела семью, детей, мужа.

В один из выходов в театр, в антракте, я встретила Серафиму, ту самую из нашего уезда. Она была в сопровождении мужа графа Большакова, а весь свет не первый день трепался о том, что за ее сердце борется еще и князь Сергеев — молодой, красивый, со статусом и деньгами.

— Вот почему одной достается внимание двух таких мужчин, а мне только старики да безвестные офицеры, — подумала тогда со злостью, но к Серафиме все-таки подошла.

— Здравствуйте, вы, наверное, меня не помните, — спросила я весело Серафиму.

— Лицо знакомое, но припомнить, простите, не могу, — ответила Серафима.

— Мария Ермолаева, вы были у меня на свадьбе в июле, — напомнила я ей.

— Да, вы очень сильно изменились. Сейчас выглядите великолепно, — ответила графиня Большакова. Наклонилась к ней ближе и тихо проговорила: — Теперь я богатая вдова. По-моему, это было лучшим решением в моей жизни, — и рассмеялась.

Серафима тоже улыбнулась: — Поздравляю вас, Мария, от чистого сердца.

— Благодарю, — ответила я. Прозвенел звонок. — Рада была вас видеть. Всего вам хорошего.

— Благодарю, — ответила Серафима. И мы, распрощавшись, ушли. Кто бы мог подумать, что вот с этого момента все и начнется.

Прозвенел еще один звонок. Мои спутники замешкались со своими знакомыми, когда ко мне подошел тот самый князь Сергеев.

— Добрый вечер, — сказал он мягким бархатным голосом, словно обволакивая меня с ног до головы.

— Добрый, Станислав Александрович, — ответила я князю.

— О, как лестно! Вы даже знаете, как меня зовут, но вот я, к сожалению, не удостоен такой чести.

— Графиня Мария Орешникова.

— Мария Орешникова, позвольте пригласить вас в мою ложу, — сказал князь и жестом указал направление.

— Что вы, Станислав Александрович, это неудобно, к тому же я не одна, — ответила я вежливо, хотя мне до жути хотелось оказаться с ним в одной ложе — от таких приглашений вообще нельзя отказываться.

— Что-то не вижу вашего сопровождения. Сами виноваты, оставили вас одну, — сказал Сергеев, увлекая меня за собой в противоположную сторону от места, где стояли мои офицерики.

— Хорошо, Станислав Александрович, только ради вас, — сказала я кокетливо и прошла вместе с ним в ложу.

Скажу честно: мне казалось, что на этом наше знакомство и закончится, но после театра мне поступило предложение пойти в ресторан, и я не отказалась. А кто отказывается от таких приглашений в здравом уме? Правильно, никто. Князь умел развлекаться. В ресторан мы отправились, прихватив с собой большую часть труппы из театра и несколько таких же богатых отпрысков знатных родителей, к коим относился и князь.

Я была счастлива: вокруг Сергеева кружился мир, а он обратил внимание на меня. В голове мелькали мысли, что все те, кто сейчас обсуждает лишний угол в семье Большаковых, теперь будут обсуждать наш с ним союз.

— А что, мы с ним оба свободны, почему нет? — думала я. Тогда мне и в голову не могло прийти, куда меня эти мысли могут привести.

Вечер прошел шумно. Домой меня князь привез шумно, на тройке с бубенцами, и под утро.

***

Ближе к обеду, когда я завтракала, служанка принесла большой букет роз и корзинку с фруктами.

— Там записка, Мария Владимировна, — сказала девушка, ставя корзину передо мной на столе и жутко смущаясь.

Я открыла записку, хотя подозревала, кто может быть отправителем:

«Очаровательной графине Орешниковой. Надеюсь увидеть вас сегодня у себя на ужине. Лакей будет ждать вашего ответа».

Минут пять я сидела, смотрела в стену и думала; в голове роился сложный монолог: «Он приглашает меня на ужин и не пишет, будет ли кто-то еще там или нет. Если никого не будет, то маменька бы не одобрила такого поведения. Папенька? Да к черту папеньку. Уеду жить в Европу, коли посрамлю фамилию мужа».

— Скажи лакею, что к ужину я буду, — служанка посмотрела искоса на меня, точно осуждая. — Иди, не мозоль глаза, — приказала я ей. И как только за ней закрылась дверь, договорила: — Будет она на меня еще своими глазками черными смотреть. В конце концов, один раз живем!

***

Вечером у особняка князя остановилась моя карета. Старый лакей проводил меня в гостиную. Сергеев встал и, поцеловав руку, сказал: — А вы отважная юная леди, мало кто согласится вот так приехать к малознакомому мужчине.

— Ну, не такой уж вы и малознакомый, — сказала я в шутливой манере. — Как можно не знать того, о ком судачит весь свет Петербурга?

— Шутница? — сказал князь и помог мне сесть. — Тогда, наверное, вам понравится мое предложение.

— О каком предложении идет речь? — спросила я.

— А вы еще и нетерпеливы? — спросил князь.

— Есть такое.

— Ну хорошо, не буду тогда вас более терзать, — я затаилась, дыхание у меня замедлилось. — Так уж случилось, что моего родителя более нет, а вашему вы не принадлежите и поэтому можете самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Я попыталась возразить, но он лишь покачал головой: — Мария, я наводил справки. Не буду вас томить. Мне нужна супруга и наследники, вы мне нравитесь. Поэтому я хочу предложить вам стать княгиней Сергеевой. Не отказывайтесь сразу.

— И не собираюсь, — ответила я. — Только хочу узнать: почему я?

Станислав открыл бутылку и разлил напиток:

— Вы красивая, неглупая, у вас есть определенный жизненный опыт, к тому же, как мне говорили, имеете свое мнение, а еще ваш покойный муж обеспечил вас не только состоянием, но и именем.

— Но я не могу распоряжаться своим состоянием, что делает из меня не совсем выгодную невесту.

— Милая Мария, мне не нужны ваши деньги, я богат, важен факт наличия у вас средств, — Сергеев замолчал и, увидев невысказанный вопрос, добавил: — У нас и так получается мезальянс: вы только графиня, а я целый князь. Когда он подкреплен финансами — это хорошо, а вот отсутствие денег уже плохо.

— Но вы же можете найти себе равную партию? — сказала я и только потом подумала, какую глупость сморозила.

— Да, вы правы, но там будет слишком много условностей и правил, и еще время — жена мне нужна «вчера».

— Не поняла? Вы пока еще в относительном трауре, значит, вам нельзя делать пышную свадьбу. Предлагаю завтра обвенчаться тихо в церкви и уехать в Париж, ну или куда хотите, в свадебное путешествие на пару месяцев. От меня ждут наследника, это моя первостепенная задача, — сказал он, отпивая из бокала.

— И вы даже отдаленно не будете пытаться сказать, что любите меня?

— Нет, зачем? Брак — это сделка. Вы станете княгиней и удвоите свое состояние, а может, вам повезет так же, как и с первым мужем, и вы во второй раз получите возможность овдоветь, — сказал Сергеев, усмехнувшись.

— Не смешно! — сказала я Сергееву.

— Ну, я за честный контракт. Как вам идея?

***

Машенька думает, но мы уже знаем, каким будет ее положительный ответ.

***

Вчера дописала роман «В клетке» — странное чувство: героиня этого романа, Валерия, впервые повела себя по-другому, совершенно не так, как я планировала; она не стала ждать чуда или помощи, она все сделала сама.

На этом романе я, скорее всего, закончу серию в жанре СЛР — это был интересный опыт, который мне как писателю хотелось пройти.

***

А пока я пишу книги, очень советую еще одну мою героиню, «Серафима — сбежавшая графиня». В ней практически нет любовной линии, но все, кто читал, пишут про необычный сюжет и хорошо написанную книгу. Правда, есть одно «но»: если эту книгу я сразу пропускаю через редактора, то она еще не прошла вычитку. Но если на дворе уже 26 сентября (думаю, я уже ее отредактирую) или вы лояльны к ошибкам, то можно смело идти.

https://www.litres.ru/72789238/?lfrom=349381906&ref_offer=1&ref_key=7b8526980a63fbec4516670186a69098b4d06a484a9e1037e66b1264ce98dedf

Глава 3

— Я согласна, — ответила я Сергееву; слова эхом пронеслись в тишине и несколько раз ударились о стены большого зала.

— Вот так сразу? И даже не будете думать, обсуждать условия и торговаться! — удивленно спросил князь.

— Станислав Александрович, вы сказали, что у меня появится возможность удвоить состояние и я стану княгиней — этого вполне достаточно, остальное обсудим.

— А мне нравится ваш подход, — сказал князь и отпил из бокала.

В тот момент я думала, что стоит только стать его женой, и я уже разберусь, как его влюбить в себя.

— Только договор будет составлять мой поверенный, и я хочу часть капитала получить сразу.

— Хорошо, договорились. Мне нравится, Мария, что вы относитесь к этому как к делу, простому, понятному делу. Без всякой этой любовной чепухи и страданий, к коим привыкли барышни из света. Тогда утром подпишем бумаги, потом обвенчаемся, и завтра можно ехать в свадебное путешествие, а то так надоела эта бесконечная зима.

— Отлично, но постойте, мои родители не успеют приехать на свадьбу?

— А зачем? Позже, по факту, к ним съездим в гости, своих тоже оповещать не намерен.

— Но как?

— А зачем? Мы с вами взрослые люди. Летом можно устроить свадьбу по требованию света, и если вам захочется, тогда оповестим всех. Или вы без маминой поддержки не сможете мне сказать «да» в церкви? — спросил Сергеев, усмехнувшись.

— Почему, смогу, — ответила я, раздумывая, точно ли это мое желание хоть как-то могло изменить ситуацию.

— Моя маменька сейчас находится в ста метрах от нас, и я не планирую ее оповещать.

Я посмотрела в сторону Сергеева, лишь немного повернув голову. — Думаете, ваша маменька будет против такого мезальянса? Она явно вам пророчила другую супругу, — сказала я язвительно.

— Мария, моя маменька давно махнула на меня рукой и молится, чтобы я хоть какую-нибудь супругу привел в дом. Можете мне не верить, но она пыталась найти моих внебрачных детей, — ответил лукаво князь.

— И много у вас внебрачных детей?

— Как сказать, мне о них неизвестно, но наверняка где-то да есть. Воспитываются в какой-нибудь знатной семье. Я предпочитаю заводить отношения со знатными замужними дамами: это безопасно, на свободу мою не покушаются — они ведь уже замужем! Да и скандалы им ни к чему: одно дело — сбежать на одну ночь от постылой семейной жизни и престарелого мужа, а другое — что о тебе будут говорить в высшем свете, если твоя интимная жизнь выйдет наружу.

— И вас не смущает, что они замужем?

— Пусть это смущает их мужей, — ответил Сергеев, улыбнулся уголком губ и добавил: — Вижу, вам такая свобода нравов не по душе?

— Как сказать! — сказала я задумчиво, хотя внутри такая свобода мне действительно была не по душе. Мне хотелось семью! Детей! И в мои планы не входило вытаскивать супруга из кроватей других дам. Может, и правда, зря я сюда пришла? Зря дала согласие на брак?! Может, стоит, пока не поздно, взять свои слова обратно и уйти?

— Мария, вас что-то смущает?

— Не знаю… — ответила я, не смотря в его сторону.

— А кто знает? Вы же понимаете, что лучшей партии, чем я, вам не найти? — сказал Сергеев, повернувшись ко мне.

Да, он был прав: лучшего мужа с позиции достатка, имени для той, кто еще полгода назад была дочерью лавочника и могла рассчитывать только на такого же лавочника, быть не может, но… Вслух лишь произнесла: — Да, пожалуй, вы правы, лучшей партии мне и правда найти будет сложно. А измены… все, наверное, изменяют. Правда?

— Вот и славно! — сказал князь, вставая. — Тогда завтра я буду у вашего поверенного с утра, оформим все бумаги и в церковь, — князь поцеловал мою руку.

— Вы куда-то уходите? — спросила я, не понимая, зачем он встал — ну уж точно не затем, чтобы скрепить нашу договоренность поцелуем руки.

— Да, мне, пожалуй, пора идти, дела. Надеюсь, вас не сильно расстроит мой внезапный уход? Поверьте, у нас еще будет достаточно времени для того, чтобы побыть наедине.

Князь ушел. Спустя несколько минут вошел старый дворецкий.

— Мадам что-нибудь еще желает? — спросил он.

— Нет, благодарю, — ответила я, вставая. В голове — безмолвная паника и мысли: «Я вновь себя продаю как вещь, но теперь это мой личный выбор». Зачем?