Барышня в Петербурге

Мэри Мур

Барышня в Петербурге

ГЛАВА 1

Третья часть попаданки Серафимы в прошлое:

Начало трилогии

***

Все плохое, что произошло в Париже, словно стерлось из памяти Серафимы в тот момент, когда она поняла, что вернулась оттуда не одна, а с маленьким человечком под сердцем.

Тошнота то и дело подкатывала еще на обратном пути в поезде, но, помня о предсказании ведьмы, Серафима думала, что это нервная система так приходит в себя после пережитого стресса. Ничего не сказав Алексею.

– Ей просто нужно немного отдохнуть, – думала она, поедая третью порцию лимонного мороженого прямо в кровати, которое хоть как-то сдерживало дурноту. – Просто нужно отдохнуть, и все наладится, – думала и смотрела за окно, где кружились последние осенние листья.

– Еще мороженого? – спросила служанка, когда Серафима поставила на стол пустую креманку.

– А есть? – осторожно спросила Серафима.

– Алексей Егорович вчера распорядился доставить еще полпуда, – сказала служанка, улыбнувшись.

– Тогда неси, а Алексей Егорович не сказал, когда вернется?

– Граф уехал еще до рассвета, сказал, к обеду будет, – ответила служанка.

– Хорошо, иди, – сказала Серафима.

– Серафима Михайловна, добрый день, – сказала вошедшая в комнату Варвара, получившая должность камеристки после возвращения из Парижа. – Вчера прибыла Елизавета Алексеевна и спрашивала, сможете ли вы с ней сегодня отобедать?

Серафима вздохнула: – Меня опять мутит, даже не знаю, что со мной такое, – простонала Серафима.

Варвара, подойдя ближе, поправила подушки и проговорила: – Серафима Михайловна, извините, но мне кажется, с вами все совершенно нормально для вашего положения.

Серафима озадаченно посмотрела на девушку: – О чем ты?

– Это, конечно, должен подтвердить лекарь или повитуха, но, по-моему, вы в положении. Извините, – добавила Варвара. – Но у вас последний раз регулы были еще до свадьбы, а прошло более месяца.

Серафима села и ощупала руками живот и грудь: немного болела в последнее время и увеличилась в размерах, но вот живот по-прежнему был плоским. Мысли в голове путались: «Но как?» – ведьма же сказала, что Серафима родит только через два года брака. А может, старуха просто хотела ее напугать?

Варвара стояла рядом: – Может, позвать лекаря? – спросила тихо камеристка.

Серафима глубоко вздохнула и шумно выдохнула. – Да, наверное, надо. А кто-то еще об этом догадывается? – спросила Серафима.

– Серафима Михайловна, так все… – сказала вошедшая служанка с очередной порцией мороженого, – молятся за ваше здоровье, такое радостное событие.

Серафима вновь сделала глубокий вдох и посмотрела на Варвару и Дарью: – Мы думали, что вы тоже догадываетесь, просто ждете подходящего момента, – сказала Варвара.

Серафима села поудобнее, скрестила ноги и взяла с подноса мороженицу на тонкой ножке. – Вы можете пока идти.

– А что сказать Елизавете Алексеевне, ее служанка ждет ответа? – спросила Варвара.

– Скажи, что могу прийти к ней на чай около пяти. А почему Елизавета Алексеевна так рано вернулась, ведь они планировали съездить еще на воды? – Варвара опустила глаза. – Что еще произошло, пока меня бесконечно тошнило? – строго спросила Серафима, смотря на служанок.

– Слуги шептались, что графиню вызвал Алексей Егорович, переживая за ваше самочувствие, – выпалила Дарья на одном дыхании и замерла, зажмурив глаза.

– Все хорошо, идите.

– Слушаюсь, – ответила Варвара, поклонилась и вышла из комнаты.

– Я беременна?! – произнесла Серафима вслух. – Но как могла это пропустить? Вдох, выдох, и получается, догадывались все, кроме меня? – думала Серафима, поедая мороженое, которое было восхитительно вкусным. – Ну что ж, вот и наступил тот момент проверки твоего организма, Серафима Михайловна, на прочность.

С одной стороны, это очень даже хорошо, – размышляла Серафима. – Имя Александр отпадает, никогда не нравилось! И почему вообще меня это именно сейчас волнует? – девушка зачерпнула еще одну ложку мороженого. – Серафима, очнись, ты в веке, где еще не изобрели антибиотики, анестезию, УЗИ и шелковые нити, а женщины в родах надеются… А на что они, кстати, надеются, на Бога? Так, ну человечество как-то выжило, и миллиарды женщин родили, а некоторые еще и не по одному разу. Вдох, выдох, все будет хорошо. Но как же я могла такое пропустить? – вновь в голове Серафимы всплыл вопрос. Да просто напоминание на телефоне не пришло, с веселыми смайликами и счетчиком времени: «У вас задержка на один, два… дня. Поставьте крестики». Жесть. Все будет хорошо, дыши, Серафима, только панической атаки тебе сейчас не хватало. Вдох, выдох. Девушка встала и прошла по комнате из стороны в сторону, подошла к большому зеркалу и повернулась боком, плоский живот просвечивал через полупрозрачную сорочку. Серафима надула его воздухом, словно шарик, погладила и шумно выдохнула воздух.

— Я рад, что тошнота прошла, — Серафима повернулась и увидела Алексея, стоявшего в дверях: ладонью он держал голову, а локтем оперся на косяк.

— Алексей, верх неприличия — подглядывать и вот так нагло улыбаться при этом, — сказала Серафима и строго посмотрела на мужа.

— У меня очень красивая супруга, на которую можно смотреть круглыми сутками, — сказал Алексей, подходя ближе, и обнял её.

— Мне страшно, очень.

— Мне тоже, но я сделаю всё возможное, чтобы вам было легче, — сказал он и легонько положил ладонь на её живот. — А у вас там, в будущем, как-то по-другому всё происходит?

— Да всё так же, за исключением того, что если что-то пойдет не так, как запланировано природой, там, вероятнее всего, меня спасли бы, а тут можно надеяться только на молитвы, — ответила Серафима. Голос девушки дрогнул, и она сильнее обняла руку Алексея.

— К моменту родов мы соберем несколько повитух, врачей и всех, кого сможем найти, чтобы не рассчитывать только на молитвы, — шепнул Алексей ей на ухо.

— Ты зачем Елизавету Алексеевну вызвал? — спросила Серафима и посмотрела через плечо.

— Когда понял, точнее, когда меня наша экономка ошарашила утром, через несколько дней после приезда…

— Как?

— Зашла в кабинет и в лоб: «Алексей Егорович, понимаю, что вы занятой человек, но ваша супруга понесла, будьте добры не задерживаться допоздна, чтобы не волновать, если, конечно, хотите сохранить ребенка» и далее по списку, — Алексей усмехнулся, голос понизился. — До меня минут пятнадцать доходило, что Стефания хочет. А потом как дошло! И в первый момент не поверил. Хотя ей хватило нескольких дней, чтобы понять.

— У меня сложилось впечатление, что о моей беременности знали все, кроме меня, — тихо сказала Серафима.

— Прости, мы подумали, что не стоит торопить тебя, женщины обычно это чувствуют. Так сказала Стефания! Не я.

Серафима положила голову на грудь Алексея и рассмеялась: — Хорошо, что хоть кто-то в нашем доме знает всё за нас.

— В конце концов, зачем нам тогда так много слуг!

— Правильно, чем еще им заниматься, как не следить за хозяевами, ведь если с нами что-то случится...

— С нами ничего не случится, — перебил Алексей Серафиму. — Даже не смей думать об этом. С тобой и нашим малышом всё будет хорошо.

— Но Елизавету Алексеевну ты все-таки зря вызвал!

— Ну если зря... хотя папа был очень благодарен, что я нарушил его отдых. Не знаю, что произошло… Утром видел карету около ресторана.

— Он там был с вечера? — спросила Серафима, улыбнувшись; она знала про похождения Елизаветы Алексеевны.

— Нет, он завтракал.

— Странно.

— Мои родители давно не живут вместе, им не повезло, как мне, — пусть живут.

— А как же быть счастливыми? — спросила Серафима.

— Так им никто не мешает быть счастливыми. С положением в обществе нашей семьи очень накладно разводиться. Может, оденешься и позавтракаешь? Или можем устроить пикник, правда, с утра на улице льет дождь, но мы можем уехать на несколько дней в усадьбу, а там тихо, спокойно и нет родителей.

— Их и тут нет, Елизавета Алексеевна вежливо спросила, есть ли у меня настроение с ней встретиться, — сказала Серафима, коснувшись щекой лица Алексея.

— И что ты ей ответила?

— Что к пяти приду к ней на чай.

— Значит, до пяти моя супруга совершенно свободна?

— Совершенно свободна, — повторила Серафима, и Алексей, взяв ее на руки, понес в кровать.

***

Третья часть приключений Серафимы. В этом сезоне главные герои станут родителями, но не всё так просто: князь Сергеев, друг семьи, неожиданно влюбится в Серафиму и сделает всё возможное, чтобы испортить отношения влюбленных.

***

Добавляйте историю в библиотеку и ставьте звездочки.

***

Для новеньких: книга входит в цикл «Приключения барышни», это третья часть, и будет точно интересно.

Подписывайтесь, чтобы не пропустить новинку.

ГЛАВА 2

— Добрый день, — сказала Серафима, входя в гостиную матери. Алексей, проводив, сослался на дела и уехал.

— Здравствуй, — ответила, вставая с диванчика, свекровь, — Это правда то, что написал Алексей?

И, не дав ответить Серафиме, Елизавета Алексеевна взяла ее за руку и посадила с собой рядом.

— Я несколько раз перечитала телеграмму и не верила своим глазам, и первое, что подумала, так это слова старухи. Помнишь? Значит, она была не права! — воскликнула свекровь и сжала руку сильнее. — Нам нужно к ней срочно съездить и узнать.

— Мы не поедем более к ней, — сказала Серафима.

— Но как? Значит, она ошиблась в своем предсказании.

— Елизавета Алексеевна, простите, но запрещаю вам ехать туда и говорить этой женщиной о нашем с Алексеем ребенке. Более того, считаю и нашу первичную поездку ошибочной.

— Но к ней ездят все! — воскликнула Елизавета Алексеевна. — И многим она помогает решить деликатные вопросы.

— Как вы не понимаете, старуха использует таких мнительных женщин. Не думаю, что у нее есть какие-то знания, сплетни и ваши страхи — все, чем пользуются такие люди. Поэтому запрещаю вам к ней ходить, — сказала строго Серафима.

— Но, милочка, вы просто не знаете, кто порекомендовал ее! — всплеснула руками свекровь.

— Елизавета Алексеевна, поверьте мне, пожалуйста, не все, кого вам рекомендуют, действительно желают вам добра. Некоторые хотят ваших денег, и им все равно, что будет с вами впоследствии.

— Но как же! — почти задыхаясь от возмущения, проговорила Елизавета Алексеевна, а на лице появились красные пятна.

— Елизавета Алексеевна, поверьте, та, кто вам порекомендовал, может точно так же заблуждаться насчет порядочности и честности рекомендуемого человека. Вас разве ничему не научила ситуация, произошедшая с Алексеем Егоровичем? — попыталась убедить Серафима.

— Ну послушайте, это была совершенно другая ситуация, не нужно все драматизировать, там изначально были люди не нашего круга! — фыркнула свекровь.

— Да не вашего, согласна, но скажите мне, пожалуйста, разве эта старуха в лаптях вашего круга?

— Ну это другое! — проговорила капризно Елизавета Алексеевна.

— Нет, вот тут вы ошибаетесь, это то же самое, что было с Алексеем, когда один человек хочет поживиться за счет другого человека, — сказала Серафима более громко, что выходило за рамки приличия. — Простите, — добавила.

— Наверное, вы правы, Серафима Михайловна, — тихо сказала Елизавета Алексеевна. — Господи, почему такая доверчивая!

Серафима не знала, что ответить, и держала руку свекрови, пока та легонько промокнула слезинки в уголках глаз.

— Ну что мы в такой момент говорим о сущей ерунде, — вдруг сказала она, как будто ничего и не произошло. Серафиму несколько поражала эта суперспособность знатных дам — моментально переключаться с неприятного разговора и ситуации, делая вид, что все ок. «Даже если за секунду до этого у них полыхали нижние юбки, благородная дама должна уметь сохранить лицо», — говорила Акулина Андреевна в период ее обучения. Такой суперспособности у Серафимы пока не было.

— Вы уже вызывали доктора? — спросила Елизавета Алексеевна. — В Петербурге недавно появился совершенно уникальный женский врач, говорят, к нему выстраиваются толпы из желающих, чтобы именно он принял у них роды.

Серафима тяжело вздохнула. — А может, поехать в Европу?

— Зачем? — спросила Елизавета Алексеевна.

— Ну как, там медицина намного более развитая, чем у нас, а это будущий наследник… — Елизавета Алексеевна встала и сделала несколько шагов, речь оборвалась на полуслове.

— А если это будет наследница?

Свекровь тяжело вздохнула: — Женская доля такая, что мужчины в нашем мире более рады мальчикам, девочка — это, конечно, хорошо, да и не будь девочек, кто бы им родил мальчиков, но, к сожалению, титул передается только по мужской линии, — сказала она, повернувшись. — Считаю, что мне очень повезло: первые роды и здоровый мальчик! У некоторых и с третьей попытки не выходит, как мне жалко этих женщин! — воскликнула она, всплеснув руками. — В начале весны графиня Алентьева родила четвертую девочку, а ей ведь нет и двадцати пяти! А в Париже столкнулась с ней в шляпной лавке, и что вы думаете, Серафима Михайловна? Графиня вновь в положении! Господи, я за нее молюсь, она же маленькая и такая хрупкая, иногда удивляет, как смогла выносить и родить такое количество здоровых деток. Все-таки несправедлива женская доля, — возмутилась Елизавета Алексеевна и, вернувшись, села на диванчик рядом с Серафимой. — Буду молиться за вас, — сказала она, взяв мои руки. — Девочки — это хорошо, но общество от нас ждет мальчиков! — закончила она свой длинный монолог, словно вспомнив мой вопрос.

— Будем надеяться, что тоже повезет, — ответила Серафима. Елизавета Алексеевна так пристально смотрела в глаза, а у меня не нашлось более слов.

— Ну что мы сегодня всё не о том! — сказала Елизавета Алексеевна. — Стефания сказала, что несколько дней плохо себя чувствовала, а сейчас вижу: и цвет лица появился, и румянец.

— Не совсем понимала, что со мной происходит. Сейчас всё хорошо.

— Но доктора нужно вызвать. Может, прямо сейчас отправлю за ним? — спросила Елизавета Алексеевна.

— Нет, мы решили, что доктора будем с Алексеем выбирать.

— Не мужское это дело! — фыркнула Елизавета.

— Может быть, но мой муж решил, что мы выберем врача вместе, — ответила спокойно Серафима.

— Где это видано, чтобы с мужем по повитухам бегать! — не унималась свекровь.

— Елизавета Алексеевна, ценю вашу заботу и тактичность, но это уже решенный вопрос, — спокойным голосом сказала Серафима, не реагируя на манипуляции.

— Всё равно ни-по-ни-ма-ю! — по слогам произнесла Елизавета Алексеевна. — Как можно такое обсуждать с мужем? Как это вообще в голову могло прийти — обсуждать такое с мужем! Это всё, наверное, из-за этих новых женских движений в Европе, они все за равенство борются, — возмущенно говорила она.

— Что за шум и без драки! — раздался голос. Серафима еще не видела владелицу, но этот голос узнала бы из тысячи.

— Ольга Алексеевна, — сказала Елизавета Алексеевна, повернувшись в сторону двери.

— Так, значит, Алексей решил собрать весь женсовет своего небольшого, но такого знатного семейства, собрал и оставил меня с ними наедине, — думала Серафима, пока две женщины обменивались приветствиями. — Самый простой вариант — это сказаться больной. Нет, это еще хуже, сейчас соберут консилиум врачей и запретят вставать с кровати, — думала девушка, наблюдая, как тетушка приближается к ней. — А может, предложение Алексея переждать пару дней в загородном доме и есть выход?

— Серафима, какая радость! — сказала Ольга Алексеевна, присаживаясь к ней.

— Здравствуйте, тетушка, — ответила Серафима.

— Я приехала сразу, как только узнала новость. Папенька передавал вам наилучшие пожелания, сказал, что в скором времени навестит вас.

— Благодарю.

— Ольга, у нас есть проблема! — как всегда, в манере, что вот-вот наступит апокалипсис и развернутся воды, проговорила Елизавета Алексеевна. Единственное, что в этой всей истории успокаивало Серафиму — присутствие тетушки. Нет, они не были подругами и общались всего несколько раз, но эти несколько раз показали, что из жизни этой дамы трагедия давно вышла, остались только вопросы, которые надо решить — по возможности с меньшим ущербом для себя. — Знаешь, Серафима с Алексеем решили, что вместе будут выбирать врача! — закончила Елизавета Алексеевна.

— И что в этом, милая, вас смущает? — спросила строго тетушка, а Серафима в очередной раз убедилась, что на Ольгу Алексеевну можно положиться, и она точно к гадалке не потащит.

— Как — это что? — так же картинно воскликнула Елизавета Алексеевна, пересекла гостиную и села перед ними в кресло. — Алексей — мужчина, а будет присутствовать на осмотрах.

— Насколько слышала, они планируют только выбрать вместе, — сказала Ольга Алексеевна и вопросительно посмотрела на Серафиму. — Ни о каких совместных осмотрах речи не идет. — Серафима только кивнула. — Лиза, по-моему, вы слегка драматизируете, — добавила тетушка, переводя взгляд на свекровь.

— Егор Алексеевич со мной никаких врачей не выбирал! — воскликнула Елизавета Алексеевна.

Тетушка набрала в легкие побольше воздуха. — Мой брат, если вы помните, и вас не выбирал, — сказала Ольга Алексеевна на выдохе.

— Но, но… — задыхаясь, произнесла Елизавета Алексеевна, лицо ее залилось краской, она резко встала с кресла, и ножки, скользнув по паркету, издали неприятный скрип. Свекровь с силой сжала кулаки и вышла из комнаты, стуча каблуками по полу.

Дверь хлопнула с такой силой, что на противоположной стороне зазвенели стекла в окнах.

— Не переживай, Серафима, — сказала тетушка равнодушным тоном, точно была свидетельницей этой картины не в первый раз. — Моему брату пришлось рано жениться, и тогда еще не было понятно, каким будет характер у его жены, но теперь это наш общий крест. Елизавета, в принципе, беззлобная, только вот сложно принимать другую точку зрения, отличную от ее. Ну, не будем о грустном. Расскажи, как себя чувствуешь?

— Все хорошо, — ответила Серафима.

— Какой уже срок, как давно узнали? Мне все интересно, это первый ребенок в нашей семье за много-много лет. В каком-то смысле вам, милочка, в этом не повезло! — сказала Ольга Алексеевна. — Вокруг вас будет кружиться куча тетушек, раздающих вам советы.

Серафима вздохнула: — Если быть честной, узнала только сегодня, думала, плохое самочувствие связано с пережитым стрессом в Париже.

— Да, Елизавета писала, что там у вас произошло! Но вы, барышня, со всем справились, более того — справились достойно. Много безрассудного было в ваших поступках, но считаю, что некоторые ситуации нельзя решить, не испачкав руки. Руки можно вымыть в конце концов, а вот вернуть жизнь — это уже невозможно. Поэтому, если в голове где-то живут сомнения, уверяю, вы, Серафима, поступили, на мой взгляд, очень достойно. Решали проблему так, как могли, и даже если бы не получилось вернуть ожерелье, меня бы это не расстроило. Говорю так, на всякий случай, — сказала тетушка, улыбнувшись, и погладила меня по руке. — Так значит, мы все узнали раньше самой мамы?

— Получается, так, — ответила Серафима.

— Неудобно вышло, — смущенно ответила тетушка. — Но вы же не держите на нас обиду, Серафима Михайловна?

— Нет, все хорошо, спасибо вам! — ответила Серафима. — Вы буквально спасли меня от Елизаветы Алексеевны своим прибытием.

— Не переживай, она сейчас остынет и вернется, как ни в чем не бывало. Более того — сделает вид, что ничего и не было. Но буду честна: в Петербург планировала посетить, ваше известие только ускорило мой приезд, — сказала тетушка, сложив руки на коленях. — Дитя, мало выйти замуж за графа, вы должны быть приняты в обществе. Конечно, в положении не потанцуешь на балах, да и многие развлечения света становятся недоступными. Но мы должны сделать все, чтобы вы закрепились в свете еще до родов, в первую очередь это важно для нового человека.

— Вы сейчас намекаете на мое происхождение? — спросила прямо Серафима.

— А вы осмелели! — сказала тетушка, покачивая головой. — И это чертовски хорошо. Принято считать, что в обществе любят пластичных, тех, кто может подстраиваться под обстоятельства, но лично мое мнение: там истинно принимают тех, кто может держать и отстоять свое слово. А все остальное — дело наживное. Характер и харизма, а это у вас в крови. Если бы мне не сказали, что вы дочка купца, никогда бы не подумала.

— Благодарю, — ответила Серафима.

— Милая Серафима, у вас осталось буквально несколько дней, чтобы отдохнуть, набраться сил. Сегодня к вечеру будет известно во всех гостиных, что графиня Мальцева посетила Петербург, завтра самые шустрые начнут присылать первые приглашения. Недели через две нужно будет организовать бал у меня, и у вас совершенно не останется времени. К тому же вам нужно теперь обновлять гардероб в соответствии с вашим новым положением. Дел у нас очень много. — Серафима только вздохнула и кивнула: примерно в таком же ритме девушка уже жила перед свадьбой, но тогда она была еще купеческой дочерью Серафимой Михайловной Кожевиной, а потом, сразу после свадьбы, они уехали в путешествие. И вот сейчас наступает момент, когда откладывать уже более некуда. — Вижу, совершенно вас расстроила, это не так все сложно, как может показаться. К тому же мы всегда будем с вами рядом. Вы отхватили самого завидного жениха Петербурга, теперь поздно разворачиваться, — сказала Ольга Алексеевна, подбадривая Серафиму.

— Понимаю, что это необходимо для положения Алексея Егоровича и вашей семьи, — ответила Серафима.

— Ну вот и хорошо, милая моя Серафима, — сказала тетушка, вставая. — А сейчас проводи меня немного, если не затруднит.

— С превеликим удовольствием, — ответила Серафима.

Войдя в холл, женщины попрощались, и Ольга Алексеевна вышла из дома; на улице продолжал моросить мелкий дождь, а ветер все еще гонял жухлую листву.

Спустя несколько минут Серафима оказалась на своей половине, удачно преодолев покои свекрови, и не была ею замечена.

— Серафима Михайловна, что прикажете? — спросила ее ожидавшая Варвара.

— Алексей не пришел?

— Нет, граф сказал только дворецкому, когда уходил, что будет рано, но когда именно — не уточнил. К нему послать?

— Нет, пусть занимается делами, — ответила Серафима. — Пойдем, поможешь мне переодеться в домашнее платье, а то в этом даже дышать тяжело стало. И нужно пересмотреть мой гардероб. Тетушка права, скоро все платья будут малы.

— Да, Серафима Михайловна. Портных пригласить на какой день? — уточнила Варвара.

— Можно и на завтра. А мадам Кристина только подвенечные платья шьет?

— Нет, у нее одеваются многие знатные дамы, а еще говорят, к мадам Кристине захаживает прима-балерина из Большого.

— Даже так! — воскликнула Серафима. — Пригласи только ее на завтра. Хочу посмотреть, что предложит.

— Сейчас же отправлю посыльного, на какое время?

— Давай на утро, неизвестно, что к вечеру придет моим тетушкам в голову. Часам к десяти, Алексей уже уйдет. Да, к десяти.

Варвара помогла переодеться Серафиме и ушла по поручениям.

ГЛАВА 3

Серафима села в кресло и облокотилась на спинку, прикрыв глаза. В мыслях девушка возвращалась в ту другую жизнь, где она студентка, живет в двадцать первом веке. Казалось, это уже была какая-то совершенно другая жизнь, хотя прошло чуть больше трех месяцев. Три месяца — и вот она в веке девятнадцатом, замужем и беременна! Глубокий вдох и выдох. Это всегда помогало, точно невидимая привязка, помогающая почувствовать себя живой.

— О чем задумалась моя любимая супруга? — услышала она голос Алексея и открыла глаза; на колени лег увесистый букет белых роз, перевязанный шелковой лентой, а щеку тронуло его теплое дыхание.