На краю тумана 3

Несмотря на скорбь и упадок сил, я не готова опустить руки и сдаться. Я не стану живым трупом, которому плевать, что с ним станет.

Я буду жить.

Дойду до чертовой базы номер девять и попробую начать все сначала.

И никакая Луиза и ее планы на мой счет не помешают.

Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на четыре спины. Они подумали, что если отвернутся от меня, тогда я не услышу их заговоров?

В данную минуту происходит показательный момент.

Во-первых, я так и не стала полноправной частью их команды. Будем честны, я и не очень старалась. Не шла на диалоги, не предлагала помощь никому, кроме Дилана. И то это было обусловлено моим желанием сбежать от Леи и ее разговоров с призраком Мишель.

Во-вторых, спиной к Луизе я больше никогда не повернусь. Уверена, она будет носить в кармане метафорический нож, который рано или поздно вонзится мне между лопаток.

– Он вернется, – спокойно говорю я, желая ввести присутствующих как минимум в состояние стыда. Пусть знают, я слышала, как они перемывали мне кости.

Все оборачиваются. Док пристыженно опускает взгляд в пол, Рита поджимает губы, Бобби передергивает плечами, и только Луиза уверенно глядит мне в глаза.

Она хотела, чтобы я услышала.

– Могли бы обсудить меня в другой комнате, – говорю я, принимая более ровное положение.

– Гостиная – место общего пользования, – замечает Луиза.

Она мне все же не нравится. Не из-за того, что она спала с Диланом. Просто не мой человек. Ядовитая гарпия.

– И что ты предлагала сделать со мной, чтобы обезопасить себя? – интересуюсь я, не отводя от Луизы холодного взгляда.

В районе груди все стягивает. Неприятно.

– Я не о себе переживала, а об остальных. Ты видела спину Дилана? Дока чуть не убили. Это из-за тебя. Сама это знаешь, – заканчивает Луиза, приподняв подбородок.

Ее слова оседают на подкорке.

– Из-за взрыва, – произносит холодный голос за моей спиной.

Честер. Он что, постоянно сидит в том темном углу? Даже не оборачиваюсь, чтобы поблагодарить его за поддержку. Я о ней не просила. Более того, я сама в силах справиться с Луизой. Она не такой страшный противник, мне попадались куда опаснее.

– Но взрыва бы не было, если бы не она, – с неприкрытой злостью произносит Луиза.

Я же разглядываю ее лицо и не понимаю, как относиться к этой вспышке ярости. В какой-то степени я понимаю ее злость. Любимый человек Луизы пострадал. А с другой стороны, я не позволю давить на себя. Она знает, что сейчас я уязвима и меня можно победить словами. Но Луиза не в курсе, что я уже договорилась сама с собой и буду бороться за жизнь до последнего.

– Ты так и не сказала, какой выход нашла, – напоминаю я. – Что нужно сделать со мной, чтобы обезопасить тебя?

Грудь Луизы быстро поднимается и опадает. Она будто пробежала марафон, а я встретила ее на финише и начала закидывать вопросами.

– Я предлагаю тебе остаться.

– Исключено, – говорит Честер, на что мне хочется закатить глаза.

Оборачиваюсь к нему и встречаюсь с темными глазами.

– Я сама могу за себя постоять, – говорю я, сбавив голос, хотя мои слова все равно слышат все присутствующие.

– Не сомневаюсь, – говорит он.

– Тогда не лезь.

На это он не отвечает, и я снова переключаюсь на Луизу. Она уже успела отойти от марафона и восстановила дыхательную функцию.

– Я вынуждена отклонить твое предложение, но ты сама можешь остаться в этом городе, а мы пойдем на базу номер девять, – спокойно, с чувством, будто в моих жилах течет королевская кровь, говорю я.

Луиза открывает рот, но ни единого слова не вылетает из него. Захлопнув его, она сжимает пальцы в кулаки и, нахмурившись, все же выдает:

– Мы знаем тебя без году неделю. Я не могу полагаться на тебя.

– Как и я на тебя.

– Ты бросила родную тетю и побежала, хотя она поймала твою пулю! – орет Луиза.

Меня охлаждает ушат ледяной воды.

Сначала слова Луизы звучат просто больно, а потом я составляю их в определенное предложение.

Что она только что сказала?

И тут я поднимаюсь. Теперь мое дыхание кто бы успокоил. Я даже не могу подобрать слов.

Луиза бегло осматривает мое лицо, остальных я не вижу, все внимание сосредоточено на девушке, которая проговорилась.

– Откуда ты знаешь, что я побежала? – спрашиваю я, не узнавая собственный голос.

Луиза тушуется и непроизвольно делает шаг назад. Перевожу взгляд от нее на остальных и никто из них не смотрит мне в глаза.

Никто!

– Ты видела, как я бежала, – без намека на вопросительную интонацию произношу я.

Ноги сами ведут меня к Луизе. Они ватные и движутся медленно.

– Видела, – выплевывает она.

Срываюсь с места и бросаюсь на девушку, как одичавший зверь. Мы обе валимся на пол. Я даже не знаю, что буду с ней делать, руки сами смыкаются на ее шее, и я давлю. Давлю, что есть силы. Она хватается за мои запястья, пытается оторвать пальцы от своей плоти, но я как клещ, меня так просто не снять.

Ярость и злость полностью захватывают меня. Душу Луизу, а перед глазами только пелена.

Она была где-то рядом!

Луиза все видела и не помогла!

Даже не попыталась!

Сука!

Кто-то одним рывком стаскивает меня с Луизы, она садится и, кашляя, хватается за травмированную шею. Как жаль, что я ее не сломала. Не додавила.

Вырываюсь из захвата и оборачиваюсь. За спиной стоит Честер.

– Какого хрена ты лезешь? – злюсь я.

Ему вообще плевать на мой вопрос, он задает свой.

– Ты сказала, что тот мужик вернется?

– Что? – не понимаю я.

– Тот, что убил твою родственницу и пытался унести тебя. Ты сказала, что он вернется.

К чему он говорит про Кая? Сейчас речь вообще о другом. О суке-Луизе, которая могла бы помочь, но не помогла.

– Вернется, – бросаю я, глянув на Луизу.

Рита присела возле гадюки и что-то шепчет ей на ухо. Луиза с ужасом глядит на меня. Док закопался пальцами в седые волосы и сжал их. Бобби смотрит на Честера.

– Что ты будешь делать? – спрашивает тот, кто помешал мне совершить убийство.

– Бежать, – моментально выдаю я, даже не обдумав какие-то иные варианты.

– Скверное решение.

Кто вообще использует такие словосочетания?

Отрываю взгляд от «команды» и возвращаю его к Честеру. Приходится задрать голову, чтобы заглянуть в черные глаза.

– А какое предлагаешь ты? – спрашиваю я, до сих пор не совладав с дыханием.

– Если ты готова убить его, тогда хватит быть жертвой и сбегать. Найди его и реши проблему.

Слова Честера ставят меня в тупик. Растерянный взгляд бегает по его невозмутимому лицу. Честер будто предложил мне попить воды, а не убить человека.

– Как я его найду? – спрашиваю я.

– Я один из охотников Волка. Найду кого угодно и где угодно.

Я опешила настолько, что не могу ничего сказать. Я никогда раньше не думала в этом направлении. Я всегда только бежала, а теперь есть возможность напасть на след и перечеркнуть прошлое.

– Ты точно его найдешь? – спрашиваю я, пока противоречия раздирают внутренности.

– Да.

Слышу за спиной всеобщее негодование, но оно относится не к нашему с Честером диалогу, а к Дилану, который стоит в дверном проеме спальни и слишком серьезно смотрит на меня.

Когда я встречаю его взгляд он выдает одно строгое:

– Нет.

Вместо спора, ведь я еще не приняла решение, спрашиваю:

– Ты знал, что Луиза видела, как убили Лею?

Пожалуйста, пусть Дилан был в неведении, как и я.

Его взгляд немного смягчается, когда он просит:

– Зайди в комнату, нам надо поговорить.

Этого достаточно, чтобы я смогла сложить два и два.

Дилан знал и ничего мне не сказал.

– Ты знал, что Луиза могла изменить ход событий и тогда Лея, вероятно, могла бы выжить? – давлю я, чувствуя, как ком в горле нарастает с каждым вдохом.

– Октавия…

– Ответь мне, – растерянно прошу я.

Дилан глубоко вдыхает, я вижу, что ему тяжело стоять, он ухватился рукой за косяк, но с каждой секундой его тело наклоняется вперед.

– Не глупи, – тихо просит он. – Не ходи за Каем.

– Это только мое решение, – холодно произношу я, хотя внутри взрывается петарда чистой злости.

Дилан знал и не сказал…

– Октавия, – начинает он, но я не слушаю, разворачиваюсь, хватаю свой рюкзак и ухожу из квартиры, чтобы закрыться в соседнем здании и подумать обо всем, что только что узнала.

Дилан прикрыл спину Луизы и не рассказал мне правду.

Честер предложил убить Кая.

Я так и не стала частью команды.

Кроме прочего, я душила Луизу. Не думала, что способна на подобные вспышки агрессии. Я будто перестала сама себе принадлежать и стала другим человеком. Если бы Честер не оттащил меня, то не уверена, что смогла бы остановиться.

Обида осадком опускается в сердце и распускает там темную паутину недоверия.

До трех ночи сижу у окна и смотрю в туманную темноту. Брожу по лабиринтам мыслей и не могу унять злость. В итоге принимаю решение, за которое законопослушный гражданин отрекся бы от меня навеки, если бы я сама от него не отказалась.

Глава 9

На часах начало четвертого. Солнце еще даже не собирается явить себя миру, а я все так и не могу уснуть. Думаю о том, что счастье сегодняшнего дня заключается в одном – Дилан не пришел ко мне. Хорошо, иначе скандала было бы не избежать. Я себя отлично знаю, не умею хранить обиду на близких, мне необходимо высказаться и расставить все точки над «i». Когда случались недопонимания с папой или мамой, я всегда первой шла на контакт и высказывала свою точку зрения, выслушивала их и понимала, что если этого не сделать вовремя, то ничего хорошего не выйдет. Нельзя хранить в себе эту чернь, она разъедает даже самые крепкие отношения.

А какие отношения между мной и Диланом сейчас?

Я точно могу сказать, что он мой самый близкий человек на земле, и именно из-за этого сокрытие информации про Луизу отдается больнее, чем от Дока, Риты и всех остальных вместе взятых.

Но я не могу представить, что Дилан может мне сказать, чтобы я поняла его. Мыслей по этому поводу ноль. Чертова Луиза видела все, что происходило и не удосужилась помочь. Она не предприняла ни одной попытки.

Все могло пойти по другому сценарию.

Не факт, что было бы лучше, но я этого уже никогда не узнаю, потому что Луиза решила выждать и убрать меня чужими руками.

И я действительно так считаю.

У нее не получилось убить меня с помощью Кая, и теперь сучка строит козни и при этом даже не пытается делать это как подобает: за спиной, в темных переулках и при минимальном количестве присутствующих. Нет, Луиза ждет, чтобы я сама расклеилась и сдалась. Ушла в сторону и оставила команду раз и навсегда. Тогда ее руки будут абсолютно чисты, а я за бортом их корабля.

Хрен ей.

Луиза давит на безопасность команды, желает, чтобы все отвернулись от меня из-за психа Кая. Что ж…

Бросаю косой взгляд на черную куртку, отличный предлог найти Честера и согласиться на его предложение.

Уверена ли я, что смогу убрать Кая, если найду его?

Да.

Я сделаю это и не буду мучиться угрызениями совести.

Как бы мне не хотелось соглашаться с Луизой, но она права – Кай вернется. Он не отступит, снова попытается забрать меня и может причинить вред остальным. Так же я не отменяю вероятность, что в следующую попытку, он даже не будет пытаться выкрасть меня, а просто убьет на месте.

Пора перевернуть ход игры.

Пока не передумала, хватаю куртку, фонарик, пистолет и покидаю квартиру. Быстро сбегаю по лестнице и выхожу из здания. Прохлада ночи дает о себе знать, ежусь, но сразу же направляюсь к соседнему дому. Фонарик едва подает признаки жизни, батарея садится. Свет пару раз мигает и гаснет полностью. Останавливаюсь, чтобы побить фонарик по ноге, но даже эта экстренная мера не помогает возродить его.

– Черт, – едва слышно ругаюсь я.

– Его там нет, – говорит Волк, напугав меня до полусмерти.

Роняю фонарик, стекляшка, охраняющая лампу, отлетает, а я быстро достаю пистолет и направляю дуло в гущу тумана. Рефлекс срабатывает быстрее, чем я могла предположить. Опускаю оружие, когда Волк выходит из тьмы.

– Я могла выстрелить, – говорю я, пытаясь избавиться от остатка испуга.

Волк лишь ухмыляется, и приподняв брови, сообщает:

– Но не попала бы.

– С чего такая уверенность? – спрашиваю я, убирая оружие за пояс джинсов. Перехватываю куртку, которую тоже чуть не выбросила вслед за фонариком.

Волк продолжает мягко улыбаться.

– Я жил среди военных большую часть своей жизни, – расслабленно рассказывает он. – Выходил на полигон с лучшими из лучших. Отлавливал худших из худших. Знаю, как держит оружие солдат. Знаю, как держит оружие неумеха.

– Я умею стрелять, – убеждаю я.

Волк морщится так, будто ему больно от моих слов, именно поэтому он бросает в меня свои:

– Умеешь снимать с предохранителя и нажимать на спусковой крючок – это да. Ты не целишься, а просто направляешь пистолет в нужную сторону. И если мишень меньше слона, то скорее всего ты… промахнешься.

Так и есть. И как я собралась убить Кая? Если будет нужно, подойду на расстояние вытянутой руки или вовсе придушу гаденыша и тогда мое неумение пользоваться пистолетом продолжит быть тайным.

– То есть, в момент нашей первой встречи, ты знал, что тебе ничего не грозит? – спрашиваю я.

Я очень смутно помню нашу первую встречу. Она будто происходила во сне при температуре около сорока. Все смазано и нереалистично.

– Да. Я бы успел увернуться, – самонадеянно произносит Волк и снова дарит мне улыбку. И только сейчас я замечаю, что все эти улыбки не касаются его глаз. Проявление дружелюбия, открытость и показной флирт: все это привычное движение мимики, а не состояние души.

Получается, в тот раз я выглядела не устрашающе. Ладно. С кем не бывает?

Вспомнив слова, которые Волк сказал мне ранее, уточняю:

– Кого там нет?

– Честера, – тут же отвечает он.

– Почему ты решил, что я ищу именно его? – с подозрением спрашиваю я.

Волк начинает загибать пальцы и перечислять:

– Куртка. Недавний разговор в гостиной. Моя невероятная интуиция.

Откуда он вообще знает про разговор в гостиной? Его там не было. Уже птичка на хвосте принесла? И кажется, я даже знаю имя этой говорливой птицы. Арчи, чтоб его язык прирос к нёбу хотя бы на час. Парень вообще не заботится о том, что и кому говорит.

– Логично, – выдавливаю я. – И где он?

– В квартире напротив твоей.

Хмурюсь и ежусь, но уже не от холода.

– Какого черта он ходит за мной? – серьезно спрашиваю я.

– Я попросил. Остальные держатся вместе, а за тобой надо присматривать.

– Не надо. Я сама по себе.

Произнеся это, чувствую горечь на языке.

Одна. Ни Мишель, ни Леи, ни Шерстяного.

– Не командный игрок? – спрашивает Волк, склонив голову набок. Он внимательно вглядывается в мое лицо, становится неуютно и зябко. Опустив взгляд на разбившийся фонарик, выдаю правду:

– Я без понятия, какой я игрок.

Волк пожимает плечами и облокачивается о кирпичную стену. Он с интересом разглядывает меня и говорит:

– Ты прожила в условиях апокалипсиса больше семи лет. Выбралась с острова. Не умеешь стрелять. Плохо крадешься, тебя слышно чуть ли не за километр.

– И?

– Я тоже не понимаю, что ты за игрок. Возможно, ты везучая, но в любом случае тебе нужна команда.

– Везение обходит меня стороной и лишь изредка дает о себе знать, – устало говорю я.

– Не согласен, но переубеждать не буду.

– Славно, – выдыхаю я.

Спорить с кем-то сейчас это последнее, что мне нужно. Я не спала, голова полна противоречивых мыслей, и все это играет со мной злую шутку. Сейчас мною будет проигран любой спор.

– Хочешь правду, которую тебе больше никто не скажет? – неожиданно спрашивает Волк.

Концентрируюсь на его лице и киваю в знак согласия.

Волк отходит от стены и поднимает взгляд на окно четвертого этажа, в котором плещется едва уловимый свет от свечей. Голос легенды становится серьезным и прохладным:

– Они нужны тебе больше, чем ты им. Не забывай об этом.

Прослеживаю за его взглядом и обхватываю себя руками. Я не вижу, что происходит за стеклом, но воображение рисует идеалистическую картину. Бобби и Рита о чем-то мило воркуют. Док и Арчи опять спорят, но в их словах нет негативного подтекста. Эрик снова витает в своих мыслях и не приглашает никого взглянуть на них. А Луиза выхаживает Дилана. Все при деле.

– Ты прав, – произношу я.

– Но ты нужна одному раненому человеку и поэтому все смирятся с твоим присутствием. Пройдет время и даже Луиза перестанет вынимать коготки.

Недоверчиво смотрю на Волка, он лишь улыбается. Снова поднимаю взгляд на окно.

А нужно ли мне их смирение?

Как же сложно с людьми. У всех свои характеры, мотивы и устремления. Пока меня и команду Дилана связывает желание найти базу номер девять, мы можем попытаться ужиться под одной крышей, но к этому вопросу я вернусь только после расплаты с Каем.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но неожиданная мысль выглядывает из-за угла, и приходится остановиться. Смотрю на расслабленное лицо Волка и решаюсь.

– Ты помогаешь всем людям? – спрашиваю я.

– Нет. Только тем, кто мне понравился.

Мнусь не дольше пары секунд и, взглянув в неестественно зеленые глаза, говорю:

– У меня есть просьба.

Брови Волка взлетают от удивления и моей наглости.

– Думаешь мы настолько близки? – спрашивает он.

– Нет, – тут же отвечаю я.

– Это была шутка. Я тебя слушаю.

– Недалеко есть город, мог бы ты решить некую проблему, связанную с его жителями?

Волк даже не скрывает заинтересованность.

– Что за город? Что за проблема? – уточняет он и теперь-то я вижу блеск в его глазах. Вот он азарт и истинные эмоции.

Рассказываю ему про людоедское место. Обрисовываю маршрут, говорю, что смогу показать место на карте, если она у него вообще имеется. Волк слушает меня с непроницаемым выражением лица и сверкающим взглядом. Не перебивает ни разу, а в конце рассказа грязно ругается.

– Ты можешь решить эту проблему? – с надеждой спрашиваю я.

– Да.

Не уточняю, как он это сделает, потому что не хочу знать ответа. Надеюсь, там камня на камне не останется. И все людоедские головы поулетают со своих мест.

– Фанатики – самое страшное, что придумал людской разум, – говорит Волк. – Они ведь внушили себе, что так правильно, и никакие разговоры и даже пытки не смогут вернуть их назад. Они перешли красную черту.

– Красную черту? – уточняю я.

– Так я называю рубеж, переступив который люди перестают иметь право называть себя людьми. Их ждет кара.

– Небесная?

– Или адская. Постараюсь доставить их туда в ближайшее время, – обещает Волк, и мне становится немного легче. Скольких они уже погубили? А скольких убьют в будущем?

Смотрю на Волка совершенно по-другому. Ему реально не плевать на людей.

– Я жила в городе фанатиков, понимаю, о чем ты говоришь, – вспоминаю я. – В Луче все верили в Барона, хотя никто никогда его не видел.

Волк хмыкает и бросает:

– Он давно мертв.

– Ты видел Барона? – в изумлении спрашиваю я. Неужели и он тоже существует в реальности, а не только в умах рехнувшихся жителей Луча?

– Можно и так сказать, близко знаком с его дочерью, внуком и… племянницей или сестрой вроде бы. Там очень сложные семейные связи, без алкоголя и Алекс не разобраться.

– Я была уверена, что Барон – выдумка.

Волк отрицательно качает головой и рассказывает:

– Барон – вполне реальная личность. Его культ был огромным, и некоторые точки продолжают ехать по старым рельсам, несмотря на то, что мужика уже давно черви съели.

– Женщины в культе Барона бесправны, – замечаю я.

– Ненавижу, когда обижают женщин. Вас же нужно просто любить.

– С этим спорить не собираюсь, – с улыбкой говорю я и ловлю себя на том, что мне комфортно разговаривать с этим человеком. – А ты что здесь делаешь? Ночь на дворе.

– Наутро меня здесь уже не будет, – монотонно отвечает он.

– И ты решил уйти не попрощавшись?

– Я попрощался с Диланом, отдал ему конверт для Алекс.

– А с остальными? – допытываюсь я.

Волк задумывается всего на миг и говорит:

– Я не сторонник долгих прелюдий или прощаний. Они должны быть в меру и всем приятны.

Сложно с этим поспорить.

– Значит утром мы тебя не увидим?

– Нет, – моментально отвечает он.

Протягиваю ему правую руку и говорю:

– Спасибо, что спас нас и рассказал про девятку.

Волк пожимает мою ладонь и, кивнув, говорит:

– Цените девятку. Лучшего места на земле нет и не будет, – с мимолетной печалью произносит Волк.

Я буду ценить безопасное место и обещаю жить по его правилам.

Забираю ладонь, киваю Волку и ухожу.

Темнота и туман обволакивают, когда оборачиваюсь, Волка уже нет на месте, где я его оставила. Удивительный человек. Не думаю, что кому-нибудь когда-нибудь удавалось разобраться с его внутренним миром. Что-то мне подсказывает, что он живет в вечном хаосе и сам не знает, чего хочет от завтрашнего дня. Кроме охоты. Да, вероятно, это единственное, что заставляет его кровь стремительнее бежать по венам.

В кромешной тьме возвращаюсь к квартире, которую заняла и поворачиваюсь к ней спиной. Не решаюсь сразу же зайти на территорию Честера. Я пришла согласиться на его предложение, хотя вообще не знаю, кто он такой. Что это говорит обо мне, как о человеке? Вероятнее всего, я поехала рассудком, но что поделать, если я больше не желаю сбегать от Кая и прошлого, которое он олицетворяет? Правильно, пора посмотреть страху в глаза и победить его. Либо проиграть, этого варианта я так же не исключаю. Но и не боюсь.

Надо было расспросить Волка про Честера. Печально, что я не подумала об этом десять минут назад. Вероятно, Волк уже пустился в путь, и я его больше никогда не увижу.

Поворачиваю ручку и толкаю дверь, она не заперта, поддается сразу же. Тихий скрип заставляет нахмуриться, я же ни разу не слышала, чтобы дверь скрипела. Как Честер выходил и заходил? Через окно? Сквозь стену?

Вхожу в темную квартиру, не прикрываю за собой дверь, потому что есть вероятность, будто мне придется бегом уносить отсюда свою задницу.

По телу пробегает холодок. Хочется развернуться и уйти, но я остаюсь. Лучше я пойду по следу Кая, чем он по моему.

– Честер? – тихо зову я.

Ответа нет.

Прислушиваюсь, как могу, но в квартире царит мертвая тишина. По рукам пробегают мурашки, я будто стою перед опасностью, но не вижу ее.

Может, это не та квартира?

Медленно отступаю назад. Шаг. Еще один и… упираюсь спиной в дверь. Какого черта? Я ведь ее не закрывала.

Ужас проходит по рукам и позвоночнику, собирается в районе живота. Внутренний голос вопит во всю глотку: «Беги!»

– Не люблю сквозняк, – говорит Честер и чиркает спичкой. Маленький огонь тут же разгоняет мрак, но на небольшом расстоянии.

Честер стоит справа от меня. Решительность и настрой камнем рухнули в пятки и придавили ноги к полу.

– Как ты здесь оказался? – спрашиваю я едва дыша.

Он лишь на пару миллиметров приподнимает брови.

– Зачем пришла?

– Куртку отдать.

– Спичка догорает.

Бросаю взгляд на огонь и сглатываю.

– Вижу, – произношу я. – А у меня что – есть время только пока горит спичка?

– Да. Говори.

Моему приходу он точно не рад.

Решаю не тянуть и быстро выдаю:

– Я согласна.

– На что?

– Помоги мне найти Кая, – прошу я.

– Хорошо, – говорит Честер, и спичка гаснет.

Через пару секунд я уже стою за дверью и непонимающе таращусь на нее. Что это было? Один из самых странных диалогов в моей жизни. Почему у меня было время говорить, только пока горела спичка? И самое главное, куда я вообще ввязываюсь?

И только вернувшись к себе в квартиру, понимаю, что я так и не отдала чертову куртку.

Глава 10

Еще сорок минут назад я сидела на холме в компании куста диких роз и пыталась поговорить с Леей. Отчего-то невыспавшийся мозг решил, что я должна сообщить ей о своих намерениях. Я рассказала про планы на Кая и при этом не чувствовала, что мой поступок неправильный. Я обещала Лее, что отомщу за нее, хотя она об этом никогда бы не попросила.

Я не уберегла ее, но смогу отомстить.

Даже в мыслях это звучит максимально эгоистично и неправильно. Смерть Кая нужна мне, а не Лее. Не получив от тети никакого знака, я покинула место захоронения и вернулась в город, который безвозвратно отнял часть моей потрепанной души.

Сейчас же я поднимаюсь в квартиру, нужно сообщить Дилану о том, что ухожу на несколько дней. Заранее знаю, как он отреагирует, и первым порывом было уехать без предупреждения, но слова Волка быстро вернули меня на землю. Они нужны мне больше, чем я им. Да уж. Правда не всегда звучит переливом колокольчиков, иногда бьет наотмашь.