Тайны адвоката

Счастлива ли она? Могут ли холодное уважение, спокойное почтение к человеку, выбранному для неё другим, удовлетворить пылкое сердце романтической девушки?

Она замужем уже шесть недель и со дня свадьбы не видела Гораса Маргрейва, единственного своего друга в Англии — если, конечно, не считать мужа. Не видела с того солнечного утра, когда он взял её ледяную руку в свою и, как опекун, заменявший ей покойного отца, передал её мужу. Эллинор помнила, что в тот день рука его была такой же холодной и безжизненной, как её собственная, а усталое лицо казалось ещё бледнее обычного в весеннем солнце, лившемся сквозь церковные окна. И всё же за свадебным завтраком он исполнял обязанности хозяина, провозглашал тосты за новобрачных, говорил любезности подружкам невесты и всем угождал с безупречной грацией и поразительной лёгкостью всесторонне одарённого Гораса Маргрейва. Если Эллинор когда-нибудь думала, что в память о старых днях, ради покойного отца или собственного хорошенького лица вправе быть мистеру Маргрейву хоть немного дороже самого безразличного клиента, эта мысль рассеялась оттого, с какой светской невозмутимостью он простился с ней, когда четвёрка резвых лошадей повезла их по первому участку дороги в Уиндермир.

Был конец июня. Миссис Долтон сидела в маленькой гостиной, ожидая утренних посетителей. Новобрачные уже неделю жили в городе, а Горас Маргрейв ещё ни разу не зашёл. В это утро она выглядела усталой и тщетно искала себе занятие. То подходила к открытому роялю, наигрывала несколько аккордов блестящего пассажа или тихо трогала клавиши, напевая несколько итальянских слов под задумчивую мелодию; то брала со стола неразрезанный роман и читала страницу-другую там, где он раскрывался. Потом подходила к пяльцам, подолгу подбирала шерсть, вдевала нитки в иглы — и, закончив приготовления, не делала и трёх стежков. Затем вяло бродила по комнате, рассматривая картины и пробные оттиски гравюр на бледных серебристо-серых стенах. Наконец ей всё так наскучило, что она опустилась в кресло у открытого окна и стала праздно смотреть через крошечный лес гелиотропов и гераней вниз, на жаркую солнечную улицу.