Тайна тумана

Он мылся долго, смывая с себя запах камеры, страх и пот. Это был первый момент за долгие дни, когда он почувствовал себя почти человеком.

Ровно через тридцать минут зашёл конвоир, одобрительно оглядел чисто выбритого Василия и коротко приказал:

— Иди за мной.

Пока они шли, парень объяснял, будто читал рекламный проспект:

— Ты попал в дом Лин — один из крупнейших домов Конгломерата Ирговии. Это честь для такого, как ты. Мужчины, отслужившие дому, получают самую высокую в Конгломерате пенсию...

— Подожди, — перебил его Васин. — Ты можешь своими словами? Не так, как выучил, а как есть? И как тебя зовут?

— Рик, — облегчённо выдохнул тот.

— А я Василий. — Васин протянул руку.

Парень недоумённо на неё глянул, но коснулся его ладони и убрал руку.

— Тут всё очень строго, — вздохнул Рик. — Нельзя женщинам в глаза смотреть, говорить, пока они не разрешат...

— А если заговоришь?

— Накажут. И хорошо, если карцером. — Парень передёрнул плечами. — К женщинам следует обращаться «эрна» и по имени. Мужчины в основном все по имени, кроме тех, кого какая-нибудь эрна выбрала себе в мужья. Но их мало, и вряд ли ты с ними встретишься.

— А если ударить?

— С мужчинами драться можно, но только если они нападут на тебя первыми. Женщину ты даже коснуться не сможешь: браслеты сдавят так, что даже кулак не сожмёшь, а будешь упорствовать — раздавят кости.

Васин слушал и молча кивал, запоминая каждую мелочь. Если это его новый мир, ему придётся в нём жить, нужно понять правила, чтобы выжить.

Глава 2

Казарма оказалась вполне приличной. Ему выделили койку у окна, выдали сменную форму — два комплекта серых рабочих комбинезонов, плотные рубахи, нижнее бельё и крепкие ботинки на шнуровке. Объяснили, где столовая, во сколько подъём, когда отбой. Всё по расписанию, как в армии. Только вот в армии он был своим, а здесь — непонятной зверушкой, на которую смотрели кто с любопытством, кто с опаской, а кто с плохо скрываемым презрением.

Уже через час Васин таскал на кухне ящики с продуктами. Работа оказалась тяжёлой, но знакомой: в армии дежурства по кухне проходили примерно так же — таскай, грузи, перетаскивай, не задавай лишних вопросов. К вечеру он валился с ног. Мышцы, отвыкшие от нормальной нагрузки за время лежания в камере, ныли, спина гудела, ладони горели от жёстких ручек ящиков. Несмотря на усталость, заснуть никак не получалось.

Он поднялся со своей койки, натянул рабочий комбинезон и, не таясь, пошёл к двери наружу. Стояла тихая ночь, где-то ухал филин, лёгкий ветер шумел листьями деревьев. Он остановился у двери, пытаясь сориентироваться, в какой стороне парка осталась заветная пергола с заводью и ивой над ней. Когда-то давно он читал, как взрослый мужик рассуждал, что если провалился в параллельный мир, нужно или оставаться на том же месте, или вернуться в место перехода и постараться вспомнить всё, что ему предшествовало, вплоть до запахов. Он всё ещё не придумал, как выбраться.

Неожиданно послышался мягкий топот собачьих лап, и рядом почти бесшумно материализовался большой лохматый пёс, напоминающий кавказскую овчарку. Он молча показал клыки, будто предупреждая, потом сел рядом, не сводя с него внимательных глаз.

— Куда собрался? — раздался незнакомый голос.

— Не спится, вышел просто постоять. Я сейчас обратно пойду, да и не уйду я никуда, — Василий показал металлические полоски на запястьях. — На ногах такие же.

Незнакомец хмыкнул.

— С такими не побегаешь. Чего не ложишься? Не поверю, что не устал за день.

— Можешь не верить, дело твоё. Стены давят, хочется выйти. — Васин решил воспользоваться тем, что раз его зовут дикарём, показать дикаря.

— Что, и зимой на улице спишь? — ехидно прищурился его собеседник, мужчина примерно его возраста.

— Нет, зимой шалаш делаю на ночь, — усмехнулся в ответ и представился: — Меня Василием звать.

— Радомир. Иди лучше в казарму.

— Хоть изредка можно на улицу выходить?

— Я через три дня буду дежурить, узнаю, — вздохнул Радомир, свистнул псу и пошёл дальше.

Утро началось ещё затемно. Подъём объявили резким звонком, и Василий вскочил с койки раньше, чем сообразил, где находится. Тело ныло, руки и спина болели от непривычной нагрузки, но жаловаться было не на кого, да и незачем. У Василия появилась надежда разыскать нужное место в парке — пусть не за одну ночь, но всё-таки.

Дни потекли однообразно, но не пусто. Работа занимала всё светлое время. Василия определили в хозяйственную бригаду: кухня, склады, погрузка, уборка территории, ремонт инвентаря. Он быстро понял, что здесь ценят тех, кто не отлынивает и умеет работать руками. А он умел.

Первые дни к нему присматривались. Мужчины из бригады — все как на подбор, жилистые, молчаливые, с одинаковыми короткими стрижками и потёртыми серыми комбинезонами — не лезли с разговорами, но и не отталкивали. Присматривались. Кто-то бросал короткое: «подай», «отнеси», «держи». Кто-то молча кивал, если Василий успевал раньше всех подхватить тяжёлый мешок.

Постепенно отношение стало меняться. На третий день повар, немолодой грузный мужчина с седыми висками и зычным голосом, которого все звали дядя Тор, неожиданно сунул ему лишнюю краюху хлеба:

— Ешь, Дикарь. Вон как отощал. Смотреть тошно.

— Спасибо, — искренне ответил Василий, не став напоминать, что у него есть имя.

— Благодарить не надо. Работаешь — ешь. Это у нас честно.

На четвёртый день один из работников, щуплый паренёк по имени Нил, подсел к нему в столовой. Сначала молчал, ковырял кашу, потом тихо спросил:

- А правда, что тебя во время налета взяли?

Василий кивнул, снова рассказывать, что он не отсюда не хотелось, слишком по-дурацки это бы звучало.

Нил хмыкнул, покрутил ложку в пальцах.

— Странный ты. Но не злой. Это уже хорошо.

— А что, до меня здесь злые были?

— Да нет. Дикари, которых ловят, обычно либо орут, либо в ногах валяются. А ты спокойный. Наши даже не знают, как к тебе подойти.

— Подойти можно, — усмехнулся Василий. — Я не кусаюсь.

Нил фыркнул, и лёд тронулся. После этого разговора к Василию стали обращаться чаще. Просили помочь с починкой тележки, показать, как он разобрался с заклинившим замком на дверях склада, спрашивали, что это за узел он вяжет на верёвках. Василий не отказывался, но и не набивался никому в друзья. Постепенно к нему привыкли.

Не все, конечно. Нашлись и те, кто смотрел волком. Двое из ночной смены — Мик и его приятель Отто — с первого дня не скрывали неприязни. Мик, здоровенный, с бычьей шеей и вечно спутанными волосами, при каждом удобном случае цеплял Василия словом, а то и плечом. Отто, ниже ростом, но шире в кости, поддакивал и скалился.

— Смотри, дикарь, не напачкай на кухне, — говорил Мик, проходя мимо.

— Он у нас теперь чистюля. Смывает с себя дикость, — подхватывал Отто.

Василий не отвечал. Понимал: такие ждут реакции. Чем спокойнее он, тем быстрее им надоест. Или тем злее они будут. Но лезть в драку из-за пустых насмешек он не собирался. Ему нужно было решить главную задачу — выбраться. А для этого необходимо оставаться на хорошем счету.

На третью ночь он снова вышел из казармы и остановился у двери. Скоро опять первым показался пёс, затем Радомир.

— Что? Опять не спится? — иронично поинтересовался он.

— Так как, узнал? Можно мне выходить?

Охранник ответил:

— Можно, но только если с кем-нибудь из охраны и не отходить ни на шаг. Понятно?

— Как скажешь.

— Тогда пошли. Вокруг имения обойдём и спать отправишься.

— Понятно.

— Волк, ко мне, — скомандовал он псу, подвёл к Васину, дал его хорошенько обнюхать и сказал: — Свой.

Пёс недовольно заворчал, фыркнул и отвернулся.

Радомир служил здесь уже десятый год и знал каждую тропинку в парке, который он патрулировал по достаточно сложному маршруту.

— И сколько раз за ночь ты его так обходишь?

— Девять раз, маршрут рассчитан на сорок минут. Я не один, так что не рассчитывай незаметно проскользнуть мимо. Я не замечу — другие заметят.

— Парк огромный, тут наверняка и ручей какой-нибудь есть, всё-таки часть леса огорожена, — строя из себя восторженного дикаря, спросил Василий.

— Есть и ручей, вон там, по этой тропинке до развилки направо, — Радомир показал, куда идти.

Сердце Василия забилось как бешеное, захотелось сразу бежать туда, искать дорогу домой, но он заставил себя размеренно шагать рядом с охранником. Он продолжил задавать вопросы, временами изображая простодушное любопытство, временами — восторг дикаря, впервые увидевшего большой и богатый дом. Рассказал пару адаптированных историй из своих путешествий.

Радомир слушал с интересом, иногда перебивал вопросами, но настороженности не терял. Держался рядом, не выпуская Василия из поля зрения, но и не давил. Видно было, что он не считает его опасным, но службу знает.

Наконец они снова вышли к дверям казармы.

— Теперь иди и спи. И больше не высовывайся.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Васин. — Можно в следующее твоё дежурство выйти?

— Нет, я с завтрашнего дня на другом участке. Может, с кем-то ещё договоришься.

— Спасибо тебе. — Василий протянул руку. — Если смогу тебе чем-нибудь помочь, ты знаешь, где меня найти.

Радомир так же, как и Рик, нерешительно прикоснулся к его ладони.

— Зачем это?

— Это там, откуда я родом, означает, что я ничего против тебя не замышляю. Не прячу оружия и не собираюсь ударить исподтишка.

— Странные у вас обычаи, — ответил охранник и пожал протянутую руку.

---

Через два дня Васин выносил мусор, как вдруг за спиной раздался знакомый до зубной боли голос Отто:

— Мик, глянь, как дикарь на хозяйстве пристроился.

— Да разве это дикарь, — отозвался Мик с ленивой насмешкой. — Задохлик какой-то. От своих отбился, теперь с ведром гуляет.