скачать книгу бесплатно
Кстати, когда фирме Юнкерса заказали конвертировать авиационный дизель в мотор для среднего танка, разработка тоже позорно провалилась. Сделать надежный наземный мотор по авиационной схеме немцам не удалось.
А вот у нас ровно наоборот. Первые танки с авиационными моторами побежали ещё до Великой Отечественной. Речь про лёгкие танки БТ-7. Да и скажем честно, главный танк Победы, легендарная тридцатьчетвёрка гонял на ближайшем техническом родственнике дизеля Чаромского. Разработка этих двух моторов шла в одно время и по близким чисто авиационным схемам.
Ну и какое отношение имел лично профессор Юнкерс к авиационным дизелям Второй Мировой для меня загадка. Его не стало ещё в тридцать пятом году. Так что и тут восхищённый немцами историк попал в молоко. А фотка профессора да, фотка красивая.
Жестянка министра для товарища Сталина
Сталин ответил "денег нет" и министр здравоохранения полез в карман. Крайне любопытный эпизод нашей медицины после Победы рассказывал Советский историк Николай Яковлев. Дело было в 1947 году после поездки нового министра по разорённому фашистами Донбассу.
Ефим Иванович Смирнов – не простой врач. Это потом он станет доктором наук, академиком и генералом. И Золотую Звезду на грудь получит. А начиналось всё с многодетной семьи бедняков из небольшого городка.
При царе, в цветущей империи, Ефимке удалось закончить только первый класс и на этом образование закончилось. Пришлось идти зарабатывать еду на стекольный завод. Мальчишке всего десять лет, а всё, детство кончилось.
А потом грянула Гражданская, завод остановился и пришёл голод. Семья была вынуждена уехать на Алтай. Только с заводами там было совсем туго. Поэтому Ефим оказался в батраках у деревенского кулака.
Ну Вы помните, это у которых по Солженицыну от тяжёлой работы по вечерам кулаки не разгибались. Казалось бы, зачем им батраки, работающие день и ночь за еду?
А вот власть Советская Ефима отправила учиться. Сначала рабфак, потом уже на службе в армии закончил Военно-медицинскую Академию. Красной армии были крайне необходимы врачи и организаторы медицины.
С начала тридцатых служил врачом танкового батальона. Потом врачом артиллерийского полка. И снова вернулся в Военно-медицинскую академию, уже преподавать.
Попутно закончил Военную академию Фрунзе. С 1939 года по факту главный врач Красной Армии. Называлось это начальник Военно-санитарного управления.
Участвовал в финской кампании в действующей армии. Все военные годы Отечественной именно Смирнов командовал военными медиками.
Историк Яковлев пишет, что при всех проблемах и трудностях в военные годы, как ни удивительно, Советская медицина обеспечила невиданный в мире процент вернувшихся после госпиталя в строй. 73% раненых и 90% заболевших вернулись в свои части и продолжили сражаться.
Понятно, в этом был и героизм наших бойцов, которые недолечившись рвались на фронт. Но и качество медицины существенно превышало военную медицину капиталистических держав.
Конечно, когда читаешь Амосова или Вишневского про работу полевых госпиталей охватывает ужас. Операционные под открытым небом, в руинах, отопление горящими в железных бочках кусками мебели и мусором. Вечно слезящиеся от гари глаза хирургов. Всё это было.
И чудовищные поступления раненых после боя. Когда в госпиталь на "пять врачей на конной тяге" за сутки приезжало по триста-четыреста пациентов. Перевязать-то каждый день проблема, не то что лечить каждого.
Но при этом таких госпиталей первого эшелона были сотни. Снабжение лекарствами и материалами было налажено. А за фронтом шли госпиталя второго эшелона, куда можно было отправить солдата на серьёзное лечение.
Гигантская, неподъёмная чисто организационная работа. Банально обеспечить такую массу больных и врачей питанием, крышей над головой, теплом и горячей водой – уже подвиг.
Во времена Крымской кампании, ещё в 19 веке, наш легендарный хирург Пирогов с гордостью писал как ему удалось вдвое уменьшить число умирающих после полевых операций солдат. Вроде и здорово, а когда понимаешь от чего гибли раненые становится не по себе.
Солдат после первой помощи или операций везли два дня через горы для посадки на корабли в тыл. В конце первого дня – ночёвка в горах. И никто из царских военных врачей, поголовно дворяне, даже не догадывались проехать с ранеными этот короткий маршрут.
Первый, кто это сделал, – Пирогов. После чего армейские снабженцы получили скандал. С боем хирург выбил для раненых тёплые одеяла. И добился, чтобы на этом ночном привале ослабленных операцией раненых поили горячей водой. И люди внезапно стали выживать.
Военные условия во все времена и во всех армиях мира примерно одинаковы. Полевая хирургия кровава и жестока, нужно спасти человека, остальное не важно. Но даже на этом фоне у Советской военной медицины таких проблем, как у Пирогова, не было.
И ещё одна история. Военное время – всегда расцвет эпидемий. Тиф, холера, дизентерия радостно поднимают голову. Профессор Каменский писал:
"В военное время у немцев эпидемии случались, а у нас нет. Заслуга в этом во многом принадлежит выдающемуся врачу и организатору науки Смирнову".
И вот после Победы, в 1947 году Смирнова назначают министром здравоохранения. Казалось бы – жизнь удалась. Сядь на попу ровно и сиди, получай министерскую зарплату, грозно хмурь брови на подчинённых. Но Смирнову ровно не сиделось, у Сталинских министров жизнь била ключом.
Новый министр электрическим веником насался по стране и решал вопросы восстановления разрушенной в военные годы медицины. В очень короткий срок построены тысячи медицинских учреждений. А для них нужно было ещё кадры подготовить и это тоже большая задача!
Смирнов не бросал и научную работу. Под его редактурой выходит невиданный в мире обзор военной медицинской практики. Опыт нашими военврачами за грозовые годы накоплен горький, но совершенно гигантский.
Публикация обзора шла шесть лет. "Опыт Советской медицины в Великой Отечественной войне" превратился в поразительную медицинскую энциклопедию из 35 томов!
В сорок седьмом году новоиспечённый министр докладывал Сталину и требовал денег для медицины. Историк Яковлев пишет, что все резервы были брошены на ядерный проект. У Америки атомная бомба была, а у нас нет. Американские учёные с ехидством писали, Союзу понадобится лет двадцать, чтобы догнать штаты.
Сталин отвечал, что всё понимает, но резервов для медицины сейчас нет. Обходитесь тем, что выделило правительство. И вот тут министр полез в карман.
Смирнов только что приехал из Макеевки, с Донбасса. Там в одной из больниц лекарства были, а вот остальное… Не было даже посуды для больных. Приходилось кормить пациентов из старых консервных банок с загнутыми молотком краями.
Вот такую жестянку Ефим Иванович, генерал от медицины, из кармана и достал. Поставил на стол перед вождём – извольте видеть, медицинская посуда.
Товарищ Сталин вполне мог бы ответить в современном духе. Мол. Денег нет, но вы держитесь. Хорошего настроения, в общем! Но время было несколько другое.
Советская медицина получила существенную добавку государственных средств. А Советская атомная бомба, что ж, она тоже не заставила себя ждать.
Конструктор едва не угробил Сталина
За что при Сталине расстреляли конструктора Курчевского? В мемуарах легендарного маршала авиации Голованова нашёлся любопытный эпизод на тему. Чуть-чуть, десяток сантиметров и Курчевский угробил бы своим вундерваффе самого товарища Сталина. Впрочем, расстреляли его не за это.
Напомню, был такой конструктор-фантазёр. Либералы считают его чуть ли не отцом нашей реактивной "Катюши", которого безвинно замучал товарищ Сталин. Впрочем, Хрущёв этого деятеля реабилитировал.
В мемуарах умницы-конструктора Василия Грабина читаем совсем другое. Василий Гаврилович все тридцатые пробегал по кабинетам. С криками, что ребята Тухачевского занимаются прямым вредительством. Останемся без артиллерии. Почти так и вышло.
Мысль Курчевского была проста как мычание. Зачем мучаться сложными расчётами классической артиллерии? Чтобы создать мощную и лёгкую пушку нужна команда великолепных конструкторов и технологов. Да и то гарантии успеха нет. Сплошь и рядом опытные образцы орудий ведут себя совсем не так, как задумано.
Чего мудрить? Берём любую пушку, хоть полевую, хоть корабельную, хоть на танке. Отпиливаем казённую часть и привариваем сзади воронку сопла. Вуаля, вместо унылого классического орудия получаем блистательную динамореактивную машинку.
Засовываем туда снаряд в матерчатой гильзе, которая по мысли гениев должна была целиком сгорать при выстреле. И бабахаем как из базуки или гораздо более привычного нам гранатомёта РПГ-7.
Недостатки такой схемы мог на пальцах перечислить любой толковый артиллерист или конструктор артиллерийских систем. Но Курчевский пользовался всецелой поддержкой маршала Тухачевского и гигантские казённые деньги ухали на динамореактивные схемы. Вместо пушек, необходимых армии как воздух.
Как раз про одно из таких испытаний рассказывал маршал Голованов. Попутно восхитившись личной храбростью вождя. Который, едва не погибнув на испытаниях, повёл себя вполне по-мужски.
Голованов рассказывал, что перед Великой Отечественной работал в ведомстве Орджоникидзе. Поехали на полигон на большие испытания нового шедевра мэтра Курчевского.
На этот раз, по сути, ручного гранатомёта. Голованов называет эту штуковину пушкой, из которой можно стрелять на плече. Та самая базука.
На испытания приехали члены Политбюро во главе со Сталиным. Первый выстрел из чудо-оружия и вполне ожидаемый результат. Снаряд потерял устойчивость, закувыркался и полетел прямо в комиссию Политбюро.
Собрались не тургеневские барышни, потому залегли всеми и никто не пострадал. Комиссия возмутилась и потребовала на этом испытания прекратить.
Но товарищ Сталин поднялся, отряхнулся как следует и сказал:
– Давайте пробовать ещё, товарищи. От ошибок никто не застрахован.
Второй выстрел вышел лучше и комиссия дала поручение продолжить доработки динамореактивной схемы. Никакой речи о немедленных репрессиях изобретателям, едва не угробившим снарядом половину Политбюро, даже не шло.
Кстати, личная судьба Курчевского, приведшая того к приговору и стенке, тоже была связана вовсе не с той осечкой на глазах Сталина. Просто надо напомнить, что впервые за растрату казённых средств на заведомо нерабочие проекты Курчевский присел ещё в двадцать четвёртом году.
Только заступничество Тухачевского позволило освободить конструктора досрочно. И отправить всё так же бездумно тратить государственные деньги на заведомо негодную динамореактивную схему.
Кстати, с Катюшей ровно та же история. Птенцы Тухачевского пытались повторить уже существовавший германский реактивный миномёт. Тот самый небельверфер, "пускатель тумана", как мы уже написали выше. И не добились почти ничего толкового.
К тридцать седьмому году вместо знакомой нам всем Катюши была экспериментальная установка. С ровно теми же проблемами, что у немецкого аналога. Обеспечить устойчивый полёт снаряда не могли.
Ракета кувыркалась и летела куда глаза глядят. Ровно поэтому "небельверфер" так и не стал серьёзным оружием поля боя и задумывался для постановки дымовых завес или химических снарядов по площадям.
Доводили Катюшу до состояния грозной боевой машины уже перед самой Великой Отечественной. И совсем другие люди, команда Курчевского к этому момент через одного или стала к стенке или отправилась к лагеря. За вредительство при создании новой военной техники.
А перевесило чашу терпения вовсе не невольное покушение на Сталина на испытаниях. Гораздо более серьёзные проблемы с техникой. Попытка создать динамореактивный танк.
Выглядело, на взгляд технарей, откровенно странно. Взяли несколько боевых машин, отрезали привычно казённые части орудий. Потом навертели здоровенных отверстий в задней части башни и вывели наружу раструб сопла. Получилась здоровенная базука на гусеничном ходу. С дырявой башней.
На первых стрельбах чудо-машина вела себя довольно прилично. Снаряды даже долетали куда-то в район цели, хотя, с большой потерей скорости и способности пробивать броню.
Но вот когда на полигоне, как в бою, за танками пошла пехота – случилась беда. Гении изобретатели не догадались, что реактивная струя, бьющая из раструба назад, просто пожжёт пехоту. Так и вышло, пострадали люди. Только после этого на группу Курчевского навесили клеймо вредителей и взяли в оборот.
Маршал Голованов писал, что Сталин всегда давал честным работникам кредит доверия:
"Если человек в чём-то ошибся, но пришел и сам сказал прямо обо всем, никогда за этим не следовало наказание".
Но тут же маршал добавляет, что была и другая сторона. Высочайшая требовательность вождя и к себе, и к другим:
"Каждый также знал, что ответит сполна, несмотря ни на какие заслуги, если он мог что-либо сделать, но не сделал".
Вот, собственно, и вся разница. Товарищ Сталин был готов простить и рискнуть собственной жизнью на испытаниях. Если это даст возможность создать новое мощное оружие. И точно так же не мог простить вредительство стране. Вполне справедливый подход.
Три конструктора в год репрессий
Любому либералу очевидно, Советские конструктора работали по тюрьмам, шарашкам, исключительно под угрозой расстрела. Если бы не угрозы товарища Сталина и товарища Берии – вообще бы ничего не создали. Да и то, всё на самом деле украдено у западных изобретателей.
Я Вам зачитаю статью из "Правды" от первого ноября 1938 года. Год, как теперь говорят, большого террора. Бессудных расправ. Вся страна жила, якобы, в ужасе. Не расстреляли – уже счастье. Статья так и называется: "Три конструктора". И речь там о трёх депутатах!
Ну давайте погрузимся в очередную Родину нашего страха! Каково жилось беднягам – конструкторам под железной Сталинской пятой. Вот, что пишет "Правда".
Речь про трёх авиационных конструкторов: Поликарпова, Ильюшина и Архангельского. За выдающиеся успехи Совет народных комиссаров постановил наградить каждого неслабой премией в сто тысяч рублей. И автомобилями "ЗИС". Но позвольте, как же репрессии, шарашки?
Читаем дальше. Статья рассказывает о работе конструктора Николая Поликарпова. Что его знаменитый У-2 стал основной машиной для подготовки будущих фронтовых лётчиков. Именно на этих простых кукурузниках отрабатываются первые навыки полёта.
А его двоюродный брат, самолёт разведчик Р-5, спасал полярников-челюскинцев. Рассказывают и о том, как Поликарпов выставлял наши самолёты в Париже на международной выставке 1937 года. И про то, как в 1935 году наш знаменитый испытатель Коккинаки побил мировой рекорд высоты, почти пятнадцать километров. И тоже на машине работы Поликарпова.
И тут же статья сообщает, что за работу Поликарпов награждён Орденами Ленина и Красной Звезды. А заодно избран депутатом Верховного Совета от республики немцев Поволжья.
Или вот Александр Архангельский, конструктор старой школы. Работал ещё с создателем русской авиации Жуковским. Лучшие работы – пассажирские самолёты ПС-9 и ПС-35. Отлично известны Советским гражданам той поры, массово работали на воздушных линиях.
Он же создал и отличный почтовый самолёт ПС-40. По тем временам машина развивала приличную скорость почти в четыреста километров в час. За свою работу награждён Орденом Ленина и Красной Звездой.
Третий депутат тоже известен прекрасно. Это Сергей Ильюшин, создатель целого ряда удивительных машин. И снова рассказ про рекорды.
Всё тот же испытатель Коккинаки на машинах Ильюшина поставил несколько мировых рекордов высоты. А потом и мировой рекорд дальности – семь тысяч шестьсот километров, четверть экватора без посадки. Чуть более суток непрерывного полёта!
И снова Орден Ленина, высший орден Союза и орден Красной Звезды. И снова депутат Верховного Совета, на этот раз от Мордовской АССР.
"Правда" пишет так:
"Эти три конструктора работают в атмосфере всеобщего признания и любви. За их работой внимательно следит товарищ Сталин. Он направил внимание конструкторов на определённые задачи, облекая свои пожелания в очень конкретную и ясную форму".
Повторюсь, это ноябрь 1938 года, ужас, репрессии и всякое такое. Главная газета коммунистической партии. Которая отчего-то Советских конструкторов откровенно воспевает на всю страну. Может потому, что они на благо этой страны работают?
И ещё яркий штрих – состав Верховного совета. Вот такие депутаты там были. Сегодня конструкторов на депутатских креслах почему-то нет. Да и автомобили ЗИС им никто не дарит. Может поэтому на наших авиалиниях не осталось ни одного отечественного самолёта? Одни "Боинги" с "Аэрбасами". А нам говорят: расстрелы, репрессии, шарашки.
Забытый ядерный нарком Сталина
Нашел интервью полувековой давности. Этот нарком Сталина в крайне молодом возрасте был направлен создавать ГЭС и электростанции по всей стране. Он же занимался эвакуацией заводов за Урал когда грянуло. Золотую Звезду Героя получил за "выполнение специального задания Правительства". Какое именно задание, стало понятно в сентябре сорок девятого после панического заявления президента Трумэна правительству: "Русские взорвали атомную бомбу!".
Речь о Михаиле Георгиевиче Первухине, генерале от инженеров. Профессор Куманёв в 1975 году взял у него подробное интервью. Расшифровка магнитофонной записи увлекательнейшая! Вот как нарком отзывается от товарище Сталине:
"Скажу вполне объективно, хотя сам принадлежал тогда к числу высших руководящих работников, эта деятельность была весьма многогранной, оперативной, плодотворной. Во многом её обеспечивал товарищ Сталин как главный дирижёр-руководитель с его необычайной работоспособностью, уникальной памятью, обширными и глубокими знаниями, опытом и выдающимися организаторскими способностями".
Первухин из семьи потомственного уральского кузнеца. Шутил, что пролетарий с младенческой люльки, родился не в городке, а на заводе. Действительно, его родная Юрюзань тогда звалась Юрюзанским заводом. Как её в восемнадцатом веке промышленники основали для строительства железоделательного завода, так заводом и звалась.
В шестнадцать лет успел повоевать на уральских фронтах Гражданской. Райкомом поручено крепко заняться электростанциями, направлен учиться в Плехановку на инженера-электрика. Потом работа на крупнейших электрических хозяйствах – от "Мосэнерго" и Каширской ГЭС, до электроцеха в Сталинграде.
Объездил всю страну, обладал крайне серьёзным опытом строительства электростанций и организации сетевого хозяйства. Не успешный менеджер на денежных потоках, как нынешние, а инженер, который каждый изолятор ручками щупал и крепко разбирался в технике. В тридцать пять лет Сталин назначает его наркомом электростанций.
Только у вождя толковые люди не прохлаждались. В нагрузку ещё целый веер должностей и заданий. Первухин и зампред Совнаркома, он же ведёт Совет по топливу. Когда началась Великая Отечественная, получил сверху поручение Совета по эвакуации, а заодно курировать Управление военно-химической защиты Красной Армии. Спектр задач от противогазов для солдат, до электростанций, поставок мазута и перевозки гигантских предприятий тысячами составов. Железную волю и работоспособность иметь надо!
С сорок второго становится наркомом промышленности химической. Не просто так, в дополнительную нагрузку, по совместительству! Организовывать создание атомной бомбы и первой Советской мирной атомной электростанции будет именно в этом качестве. Ну а чего, радий, плутоний, ураны всякие – явно же химия!
Первухин рассказывает, что когда ему ночью позвонил Сталин с новой задачей, от неожиданности ляпнул, что он электротехник, в химии разбирается не очень, да и не сильно любит со школы. Сталин усмехнулся с трубку и сказал:
"Вы знаете, какое тяжелое положение сложилось в химической отрасли в связи с разрушением, эвакуацией южных заводов. Необходимо поскорее выправить дело. Что же до нелюбви к химии, то настоящий большевик скоро изучит и полюбит порученное ему партией дело!"
Первухин – человек и создатель промышленности не Всесоюзного – планетарного масштаба. В пятьдесят четвёртом газета "Нью-Йорк Таймс" называет его одним из самых выдающихся промышленных деятелей мира. Американцы прекрасно знали кто такой Первухин. Не зря ходили слухи, что на него особым подразделением ЦРУ готовилось покушение. Но ручки у янки оказались коротки.
Кстати, по поводу янки. Американские историки изо всех сил продвигали теорию, что Сталин совершенно не понимал значения атомной бомбы. Поэтому никаких работ по её созданию не велось. Чесаться Советские вожди стали только после наглядной демонстрации мощи США в Хиросиме и Нагасаки. Ну, большого ума мирные города бомбить не нужно.
Ну и понятно, почитаешь Солженицына и сомнений-то нет. Хоть тот же "В круге первом" открыть. Все секреты атомной бомбы нашими коварно украдены у американцев. Самим создать такое Советским учёным было не под силу.
Насчет американских данных крайне подробно описано в мемуарах Судоплатова. Работа велась и большая, более того, ряд учёных, начиная с Оппенгеймера, добровольно делились некоторыми данными, понимая как распорядится власть империалистов такой мощью, попади она в одни руки.
Но помощь эта совсем не стала решающей. Да, помогла сократить сроки разработки физикам нашим. Но, в основном, указав тупиковые пути. Куда ходить не надо. И первая Советская атомная по схеме довольно сильно отличается от американского "Толстяка" с "Малышом". Ну а уж водородная и вовсе уникальное изобретение СССР.
Насколько Сталин не понимал значимость атомной бомбы и как мы не занимались её разработкой написал сам товарищ Первухин в своих воспоминаниях. Вопрос этот был поставлен перед ним Сталиным ещё в 1942 году! Какая наука, какая атомная бомба? Отбиться бы! Тяжелейшие бои, едва-едва удержали Москву. Все силы и средства на изготовление танков и самолётов.