скачать книгу бесплатно
– Что кем?
– Кем попорченной?
– Да уж известно кем…
Нет, барон, определенно был в хорошем настроении, раз соизволил поддержать разговор с простой орденской служанкой. Впрочем, на миловидную тевтонскую сестричку в уродливом балахоне фон Гейнц поглядывал всю дорогу. И, судя по интересу, проявленному по отношению к ведьме, слабый пол интересовал барона ничуть не меньше, чем этого… как его… лысого Дитриха.
Бурцев нахмурился. Не нравилось ему все это – ученный уже. Был один такой немец, заглядывавшийся на Аделаидку. Плохо оно кончилось.
А болтливый барон продолжал:
– Проклятый треугольник здесь у нас под боком, – с какой-то противоестественной гордостью сообщил фон Гейнц. – Не на наших землях – Господь миловал! – у швейцарцев. Но утешение небольшое. Все деревеньки, что окрест стоят, регулярно поставляли адово отродье для костров отца Бонифация. Даже когда люди оттуда ушли, в семьях, что жили там прежде, нет-нет, да уродится жуть какая-нибудь. Проклятое место – одно слово…
– Проклятое… Место… – сдавленным шепотом повторили сзади.
Аделаида за спиной дрожмя дрожала. Это Бурцев ощущал даже через плотный поддоспешник-гамбезон и кольчугу.
– Земпахское, Бальдекерское и Фирвальдштетское озера, – продолжал фон Гейнц. – Вот границы того треугольника. Раньше там еще стояли города и поселки. Люцерн, Земпах, Хильдисриден, Гисликон. Теперь – только развалины. По сию пору, кто сунется туда – назад не возвращается.
– А что, многие суются? – вступил в разговор Бурцев.
Таинственная аномальная зона – эти новоявленные Бермуды в самом центре Европы – его заинтересовали.
– Нет, конечно, – ответил барон. – Добрые католики туда не ходят. Кому ж охота душу свою бессмертную губить. Даже приближаться к проклятым местам люди боятся. Только нечисть всякая там нынче бродит.
– И что ж такое стряслось в этом треугольнике, а, барон?
– Так я же говорил, вроде, при нашей встрече – адова бездна там разверзлась на погибель швейцарцам. Геенна огненная открылась. А было то, дай Бог памяти, двадцать пять, нет – двадцать четыре года назад. Когда герцог Леопольд Третий Австрийский бить швейцарцев ходил. Да вот святой отец вам лучше расскажет, если интересуетесь. Он сам все видел. Правда, издалека. Но потому лишь и уцелел.
– Видел-видел, – закивал отец Бонифаций. – С Бальдекерских гор. Его Светлость граф Вюртембергский Эбергард IV, именуемый Добрым[6 - Прим: реальный Эбергард IV Добрый родился в 1364, умер в 1417 гг.] по приказу Его Сиятельства герцога Австрийского Леопольда III заходил в тыл швейцарцам. А я был в том отряде духовником.
– Что вы видели, святой отец? – поторопил Бурцев.
Каноник закатил глаза. Давняя картина, казалось, все еще стоит перед его взором.
– Яркую вспышку. До того яркую, что смотреть больнее, чем на солнце, было. Огненный шар, в мгновение ока испепеливший Хильдисриден, где доблестные рыцари в пешем строю бились с швейцарцами. Потом… потом столб пыли и дыма до самых небес. Он был похож… на гигантский гриб.
– На что? – Бурцев насторожился.
– На гриб. А после – и вспомнить страшно – волна пламени покатилась к трем озерам и за Рейс-реку. Огонь пожирал все, что могло гореть. И всех. Спастись смогли лишь австрийские всадники, оставленные на подступах к Сурзе охранять дорогу для обозов. Впрочем, и они погибли месяца за два-три. Кто-то дольше протянул, кто-то меньше, но в итоге всех Господь прибрал к себе, всех до единого. И каждому перед смертью явил милость свою – дал облегчение мукам, дабы сумел страдалец исповедаться и причаститься. А мучения были страшные. Тошнота, рвота, а слабость такая, что есть никто не мог. И понос кровавый. И мочились бедняги тоже кровью. И изо рта-носа кровь шла. И волосы выпадали. Лошади ускакавших из-под Сурзе тоже все передохли. Я сам долго болел, но Господь уберег меня, грешного-недостойного. Наверное, оттого, что не лез в самое пекло. Издали за всем наблюдал. И не долго совсем. Наш отряд, как увидел, что творится, сразу – на коней и за перевал…
Глава 9
Бурцев слушал и медленно выпадал в осадок. Неужели?! Неужели атомный взрыв? Но откуда в начале пятнадцатого столетия взяться ядерному заряду? Неоткуда! Если только…
«Атоммине» цайткоманды? Но разве такое возможно? «Атоммине» осталась в хронобункере СС с запущенным часовым механизмом. И на часах – меньше четырех минут. Так как же?
Может, все-таки не взрыв? Может, природный катаклизм какой? Ну, крупный метеорит, к примеру?
– А сверху на этот, как его, Хильдисриден ничего не падало? – поинтересовался Бурцев.
Священник поджал губы:
– Я же сказал: адское то пламя было. И шло оно снизу.
Хм… Извержение вулкана?
– А адское пламя разливалось, подобно лаве или…
– Разносилось подобно ветру.
Так-так-так… А еще этот таинственный недуг, выкосивший остатки герцогского воинства. Уж очень он смахивает на симптомы лучевой болезни, как минимум, средней степени тяжести. Как бы ни были прочны рыцарские латы, а от радиации они не спасут. Да, все сходится – даже характерный при радиоактивном поражении организма кратковременный период ремиссии – то самое «облегчение мукам», что дало возможность умирающим спокойно исповедаться и причаститься.
Ну, и наконец, главное… Бурцев еще раз взглянул на трехгрудую ведьму. Вот она откуда взялась, пресловутая «сиська дьявола» Результат мутации это. Как и все прочие уродства взбудоражившие округу.
– Ну, так что, поджигать, Ваша милость? – торопил отец Бонифаций.
– Сначала моя милость явит милость этой ведьме, святой отец.
– Милость?! Ведьме?! – священник не понимал барона и не желал понимать. – О чем вы говорите?!
– Пусть она ведьма, но ведь и дама к тому же, – хмыкнул фон Рейнц. – А я, как-никак, рыцарь. Так что… Пусть ее придушат перед сожжением. Чтоб не мучилась.
– Но…
– Не спорьте, святой отец. Грешное тело, как и должно, будет предано огню. А большего не нужно.
Наверное, в данной ситуации это было верхом милосердия и благородства. Однако Бурцеву по-прежнему не хотелось становиться молчаливым свидетелем бессмысленного смертоубийства.
– Позвольте, господин барон, – он повернулся к фон Гейнцу.
– Да, слушаю?
– У меня будет к вам одна просьба весьма деликатного характера.
– Чем я могу помочь, почтенный комтур?
– Отдайте ведьму мне.
Аделаида сзади чуть не грохнулась на землю.
– Вам?! – брови фон Гейнца скрылись где-то под поднятым забралом. – Помилуйте, но зачем вам ведьма?!
Отец Бонифаций встревожился.
– Тварь следует изничтожить! – гневно потряс крестом священник. – Как можно оставлять в живых такую мерзость?
– Вацлав! – зашипела в ухо Аделаида. – На кой ляд тебе сдалась эта мерзопакостная девка?!
Бурцев ответил.
Сначала – барону и священнослужителю:
– Братья ордена Святой Марии в живых мерзость не оставляют. Но вначале я намерен с ней поговорить и расспросить кое о чем…
Соврал, конечно. Рыцарь и святой отец непонимающе хлопали глазами.
– О чем расспрашивать ведьму?! – вознегодовал отец Бонифаций.
Пришлось сочинять на ходу:
– Какому демону она подчиняется. Как поддерживает связь с ним. С какого конца садится на помело. Ну, и вообще, не мешало бы учинить следствие по всей форме.
– Вацлав, – шептала за спиной супруга, – признавайся, зачем тебе девка с тремя грудями? Тебе двух моих мало, да?
Бурцев процедил сквозь зубы:
– Не ревнуй. Я просто не люблю, когда жгут невинных людей.
– Ревновать? – дернулась Аделаида. – Тебя? К ней?!– Много чести вам обоим! И кого ты тут называешь невинным?
– Тихо, – предупредил Бурцев. – Веди себя, как подобает служанке. Иначе мы тоже всей толпой отправимся на костер. Хочешь гореть в одном пламени с ведьмой?
Аделаида заткнулась. Видимо, не хотела. Вместе с трехгрудой ведьмой – точно нет.
Барон хмурился:
– Следствие, значит? Вы имеете в виду пытки, господин комтур? Ну, если это, действительно, так необходимо, мы можем устроить… В подвалах замка имеются темницы с пыточным инструментом. Хотя, честно говоря, я бы…
– Вообще-то, я говорю не о пытках, – перебил Бурцев.
Лицо фон Гейнца вытянулось.
– Но как проводить дознание без пыток?! Разве такое возможно?
Бурцев сделал постную физиономию.
– Слово Божие, только лишь слово Божие…
– Вы полагаете, я не читал молитв над этой ведьмачкой?! – брызгая слюной, встрял отец Бонифаций. – Да с тех пор, как ее сюда доставили, только этим занимаюсь. И думаете, я добился признания или раскаяния? Это сатанинское отродье лишь бранится. И притом, замечу, – весьма премерзопакостно! Я подозреваю, помимо прочего, тут имеет место быть великая одержимость.
– Я, конечно, никоим образом не хочу ставить под сомнение ваш непререкаемый авторитет, святой отец, – мягко произнес Бурцев. – Однако должен заметить, что братья-каноники ордена Святой Марии, уже не одну сотню лет оберегающего границы христианского мира от язычников и прочих врагов истинной веры, являются все же более сведущими в некоторых вопросах противоборства с нечистой силой.
Глава 10
Священник из Шварцвальдского замка обиделся, побагровел, фыркнул гневно. Ладно, пусть себе…
Бурцев продолжил, обращаясь уже к фон Гейнцу:
– Господин барон. При нашем посольстве состоит лучший м-м-м… экзорцист ордена. Позвольте представить – отец Джезмонд.
– Кто? – живо заинтересовался рыцарь. – Где?
Бурцев кивком указал на Джеймса Бонда. А что? Папский брави вполне мог сгодиться для этой роли.
– Но разве сейчас требуется экзорцизм? – неистовый отец Бонифаций рвался в теологический диспут.
И нарвался.
– Экзорцизм требуется всегда, – весомо и назидательно ответил Бурцев. – В общении с порождениями ада – особенно. Да и вы и сами только что упомянули о случае великой одержимости?
Крыть было нечем. Отец Бонифаций лишь беззвучно шевелил губами.
– К тому же отец Джезмонд прославился не только изгнанием дьявола, – с серьезным видом добивал оппонента Бурцев. – Он еще и великий чудотворец. В свое время отец Джезмонд вернул себя утраченный глаз. Я сам был тому свидетелем.
Еще в Венеции грозный брави Джезмонд Одноглазый, действительно, преобразился в двуглазого.
– Так что, возможно, он даже сумеет избавить несчастную от третьей груди.
– Меч? – не без интереса спросил фон Гейнц. – Или отец Джезмонд хочет прижечь сиську дьявола раскаленным железом?
– Слово Божие, – повторил, закатывая глаза, Бурцев.
– А если не получится? – не унимался замковый духовник. – Лишняя грудь, выкармливающая по ночам врага рода человеческого, – это не волос. Так просто от нее не избавишься.
– Если не получится, отец Джезмонд узнает от нее, – Бурцев глянул на осужденную, – все, что должно знать. А после – убьет ведьму.
– Ее тело должно сгореть в огне, – хмуро заявил отец Бонифаций.
– Не обязательно. Есть иные, не менее действенные способы, известные, правда, лишь опытнейшим борцам с нечистой силой и лучшим экзорцистам.
Отец Бонифаций захлопнул варежку.
– Мы можем присутствовать при допросе? – поинтересовался барон.
Альфред фон Гейнц был очень любопытен.
– Лучше не надо, – твердо сказал Бурцев. – Во-первых, посторонние лишь помешают отцу Джезмонду своим присутствием. А во-вторых, обряды, которые он станет проводить над ведьмой, – это весьма опасное таинство. Изгнананая нечистая сила может овладеть непосвященным и незащищенным. Вам ведь не хочется, чтобы на вашей груди тоже выросла сиська дьявола, любезный барон?
Фон Гейнц побледнел.
– Не-е-ет…
«Отец Джезмонд» уже подыгрывал Бурцеву, важно кивая. Притихший отец Бонифаций смотрел на коллегу-экзорциста с уважением и страхом.
Барон покачал головой. Пробормотал под нос:
– Удивительных все же послов шлет нынче орден. Не зря меня предупреждали.