Чужая Жена

Она отвернулась, собираясь уйти.

— Не прикасайся ко мне, — сказала она. — Все вы одинаковые. Все.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё рушится. Как её слова разрывают меня на части.

Я подошёл к ней сзади. Обнял. Мои руки сомкнулись вокруг её талии. Она замерла.

— Пусти, — сказала она. — Не смей меня трогать после этой... той...

Она не знала, как сказать. Какое слово подобрать.

Я развернул её. Схватил её лицо в ладони. Посмотрел в её мокрые глаза. И поцеловал.

Она била меня кулаками в грудь. Отталкивала. Боролась. Но я только сильнее прижимал её к себе. Только глубже целовал. Её губы были мокрыми от слёз, солёными. И я пил их, как воду в пустыне.

— Я ни с кем не был, — прошептал я ей в губы, отстраняясь на мгновение. — Ни с кем. Это неправда, что ты видела.

— Не ври, — прошептала она, всё ещё плача и ударяя меня кулаками в грудь. — Не ври мне...

Я обнял её крепче. Прижал к себе так, что она не могла дышать.

— Я не знаю, что ты со мной делаешь, — сказал я в её волосы. — Твоя красота сводит меня с ума. Я не могу. Я не должен смотреть на тебя. Ты — мой запретный плод, к которому я не могу прикоснуться.

Она заплакала ещё сильнее. Всхлипывала, уткнувшись в мою грудь. Я чувствовал, как дрожит её тело. Как она сжимает мою рубашку в кулаках.

Я отстранился. Посмотрел на неё. Слёзы текли по её щекам, падали на пол.

— Давай не будем усложнять жизнь, — сказал я тихо. — Давай не будем. Живи здесь как квартирантка. А я буду твоим соседом.

Она подняла на меня глаза. В них была боль. И надежда. И страх.

— Не смотри на меня, — сказал я. — Не улыбайся мне. Не жди меня.

Я провёл большим пальцем по её щеке, стирая слезу.

— Ты не принадлежишь мне, — сказал я, и голос мой дрогнул. — Я дал слово, что отдам тебя. Я не могу нарушить его.

Она смотрела на меня. Молчала.

— Ты слышишь меня? — спросил я.

Она кивнула. Её губы дрожали.

— Хорошо, — сказал я. — Ложись спать. Завтра всё будет по-другому.

Я развернулся и вышел.

Я закрыл дверь и прислонился к стене. Провёл рукой по лицу. Губы горели — я всё ещё чувствовал её вкус. Солёный от слёз. Сладкий от неё.

Что я делаю? — спрашивал я себя. — Я только что поцеловал её. Я сказал, что не могу прикасаться, и поцеловал.

Я ударил кулаком по стене.

Чёрт. Я обещал, что верну её. А сам не могу смотреть на неё без желания.

Я слышал, как она плачет за дверью. Как всхлипывает, пытаясь успокоиться.

— Прости, — прошептал я. — Прости меня, Алия.

Я не знал, что я делаю. Я не знал, куда это всё приведёт.Но я знал одно: я не могу отдать её. Ни через три месяца. Никогда.

Я хотел её. Я хотел её больше, чем хотел когда-либо что-то в жизни.

И это было самым большим наказанием.

Я буду держаться от неё подальше сколько возможно. Сказал он себе, хотя знал что это невозможно.

Глава 9

Глава 9

Я лежала на кровати и смотрела в потолок.

Темнота комнаты давила на меня. Я слышала, как за стеной он ходит, как дышит, как не может уснуть. И я не понимала, что со мной происходит.

Почему я плачу? — спрашивала я себя. — Почему мне больно? Почему я думаю, что он изменил мне?

Он мне никто. Мы заключили сделку. Три месяца — и он уйдёт, я уйду. Я должна была просто соблазнить его. Сделать так, чтобы он влюбился и не отдал меня Ахмеду.

Но вместо этого я сама соблазнилась.

Я закрыла глаза, и передо мной встала картина: он стоит в дверях спальни, смотрит на меня, как на запретный плод. Сглатывает. Сжимает кулаки. Уходит, потому что дал слово.

Я вспомнила, как сидели за одним столом. Как смотрел, когда я ела. Как улыбался, когда я строила ему глазки. Его взгляд, когда я сказала: «Тебя». Когда он спросил, кого я просила у Всевышнего.

Он не хочет нарушить слово, — поняла я. — Он борется с собой. Он хочет меня, но он не может.

И вдруг перед глазами встало другое лицо.

Ахмед.

Я вспомнила, как кричал на меня, когда я вышла из дома без спроса. Как сжал кулак и поднял его, чтобы ударить. Но не ударил. Он боялся, что я убью себя. Он боялся, что я расскажу его тайну.

Я вспомнила его мать. Как она смотрела на меня, когда я молилась на коврике. Как говорила гадости, шипела, как змея:

— Ты слишком долго молишься. Ты лицемерка. Ты думаешь, что ты лучше всех?

Она не любила меня. Она хотела, чтобы я была покорной рабыней. А я не была. Я не умела быть рабыней.

Я вспомнила, как они оба смотрели на меня, когда я читала намаз. С ненавистью. С презрением. Потому что я была чище их. Потому что я не боялась их.

И я сравнила их с Акмалем.

Он не кричал на меня. Он не угрожал мне. Он не трогал меня. Даже когда мог. Даже когда я стояла перед ним в ночной рубашке, он ушёл.

Он был добр ко мне.

И я поняла, что не могу продолжать это. Я не могу соблазнять его. Я не могу играть с ним.

Он хочет, чтобы я жила как квартирантка, — сказала я себе. — Хорошо. Так и будет.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Утро встретило меня серым светом.

Я встала, умылась, оделась. Хиджаб. Светлый, закрывающий всё лицо. Я хотела стать невидимой.

Я спустилась на кухню. Приготовила завтрак. Поставила на стол — для него, но сама ушла в комнату.

Я сидела на кровати и ждала.

Через какое-то время я услышала, как он вышел из спальни. Шаги в коридоре. Он прошёл на кухню. Я слышала, как он остановился. Увидел завтрак.

Я ждала, что он скажет что-то. Хотя бы «доброе утро». Хотя бы «спасибо».

Ничего.

Тишина.

Я сидела на кровати, сжимая руки в кулаки. В груди разрасталась боль. Тяжёлая, липкая, как патока.

А потом я услышала, как хлопнула дверь.

Он ушёл.

Даже не сказал: «До вечера», «Пока», «Увидимся».

Он ушёл, как уходят от чужих.

Я усмехнулась. Горько, до боли в груди.

А кто я, чтобы он мне что-то говорил? Никто. Чужая жена. Не его.

Я закрыла глаза и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Ты сама этого хотела, — прошептала я. — Ты хотела быть для него просто соседкой. Вот и получай.

Я встала, подошла к окну. Посмотрела на город, который просыпался за стеклом. Чужой город. Чужой дом. Чужая жизнь.

И я здесь чужая.

Но в груди билась одна мысль: я не хочу быть чужой. Я хочу быть его.

Я хочу, чтобы он смотрел на меня. Я хочу, чтобы он говорил со мной. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Но он дал слово. И он не нарушит его.

А я... я не буду больше провоцировать его. Я не буду играть с ним. Я буду просто существовать. Три месяца. А потом — исчезну.

Я отошла от окна и села на кровать.

И в груди застыла пустота.

Глава 10

Глава 10

Я проснулся с мыслью о ней.

Всё тело ныло от напряжения. Я лежал на диване в гостиной и смотрел в потолок. В голове крутились её глаза. Зелёные, влажные. Её голос, когда она сказала: «Я просила у Всевышнего тебя». Её губы, которые я целовал вчера.

Спала ли она? Ела ли? Плакала ли?

Я провёл рукой по лицу и сел. Встал, прошёл на кухню. Остановился на пороге.

Завтрак стоял на столе.

Горячий чай, яичница, свежие лепёшки. Всё аккуратно разложено. Но её не было. Она не ждала меня за столом. Она не улыбалась, не строила глазки. Просто оставила еду и исчезла.

Я сглотнул. Комок застрял в горле. Сел, взял вилку. Начал есть.

Вкусно. Всё было невероятно вкусно. Но я не чувствовал вкуса. Я думал только о ней. Почему она не вышла? Почему спряталась?

Я доел. Оделся. Вышел из дома.

Весь день я не мог сосредоточиться.

Бумаги плыли перед глазами. Цифры складывались в её образ. Я подписывал контракты и видел её улыбку. Разговаривал с партнёрами и слышал её голос.

Какого чёрта она делает со мной?

К обеду я сорвался.

Я не мог больше сидеть в офисе. Мне нужно было увидеть её. Хотя бы одним глазом. Хотя бы на мгновение. Я выбежал из кабинета, сел в машину. В голове крутилось оправдание — забыл документы, срочный звонок, что угодно, лишь бы увидеть её глаза.

Я поднялся на лифте. Открыл дверь.

В квартире было тихо.

Слишком тихо.

Первая мысль: она вышла. Пошла гулять, в магазин. Вторая — она уехала. Собрала вещи и уехала обратно к дяде. Или к Ахмеду.

Сердце ухнуло вниз. Я сорвался в её комнату.

Я ворвался, не постучав. Распахнул дверь и замер.

Она стояла у кровати. Мокрая. В одном полотенце, которое она прижимала к груди. Её волосы — мокрые, чёрные, стекали по плечам, оставляя влажные дорожки на коже. На её лице застыл испуг.

Я остановился в шаге от неё. На мгновение — одно бесконечное мгновение — я не мог дышать. Мои глаза скользнули по её плечам, по шее, по каплям воды, которые стекали по ключицам и исчезали за краем полотенца.

Я прикрыл глаза одной рукой, как будто это могло стереть её образ. Как будто это могло убрать её из моей головы.

— Извини, — выдавил я, не глядя на неё. — Я думал... я хотел... неважно.

Я отвернулся.

— Оденься и выходи, — сказал я. — Мы уезжаем.

Я вышел. Закрыл за собой дверь. Прислонился к косяку.

Сердце колотилось так, что я слышал его в ушах. Кровь стучала в висках. Ниже пояса всё стояло, требовало её. Требовало всё.

Сука, — прошептал я. — Так не пойдёт.

Я зашёл в свою комнату. Начал отжиматься. Сто, двести раз. Потом приседания. Брюки давили, и я не мог успокоиться.

Её образ стоял перед глазами. Мокрая, испуганная. Полотенце, которое едва прикрывало её тело. Капли воды на ключицах, которые я хотел слизнуть языком.

Я зашёл в душ. Включил холодную воду. Но холод не помогал.

Я закрыл глаза и представил её.

Представил, как она стоит под струями воды. Как вода стекает по её шее, по груди, по животу. Как я подхожу к ней. Прижимаю к стене. Как мои губы касаются её шеи, скользят вниз к ключицам.