Чистая генетика

— Ты издеваешься? — спросила она, подходя.

— Жду.

— Чего?

— Тебя.

— Я заметила. — Она остановилась в двух шагах. — Марат, слушай. Я устала. У меня была смена, я на ногах двенадцать часов, у меня болят ноги и спина. Я хочу принять душ и лечь спать. А ты стоишь здесь, как привидение из богатой жизни, и мешаешь мне это сделать.

— Я не мешаю. Я предлагаю.

— Что ты предлагаешь? — Вера упёрла руки в бока. — Давай, выкладывай. Только быстро.

Марат сделал шаг вперёд. Оказался ближе, чем следовало. Она не отшатнулась — смотрела в глаза, не моргая.

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал он тихо. — Не ту, вчерашнюю. Другую.

— Какую?

— Ты родишь ребёнка. Я обеспечиваю тебя до конца жизни. Не за ребёнка — просто так. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Квартира, машина, счёт в банке. Всё, что скажешь.

Вера смотрела на него долго. Очень долго. Потом медленно, очень медленно, улыбнулась. Улыбка была нехорошая.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— То есть, — она сделала паузу, — ты предлагаешь мне деньги. Опять. Просто в другой упаковке. Квартира вместо чека. Машина вместо миллиона. Но суть та же: я продаю тебе своё тело.

— Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду? — Вера повысила голос. — Скажи мне. Что?

Марат молчал. Он и сам не знал, что имел в виду. Знал только, что хочет её видеть. Говорить с ней. Слышать её голос, даже злой.

— Ты не понимаешь, — начал он.

— Нет, это ты не понимаешь, — перебила Вера. — Слушай сюда. И запоминай. Потому что в третий раз повторять не буду.

Она подошла вплотную. Так близко, что он чувствовал запах её духов — дешёвых, но почему-то сводящих с ума.

— Меня нельзя купить, — сказала она, глядя в глаза. — Вообще. Ни за какие деньги. Ни за квартиру, ни за яхту, ни за остров в океане. Потому что я не продаюсь. Я не вещь. Я человек. И если ты хочешь со мной общаться — общайся. Как с человеком. А если хочешь купить — иди в магазин. Там всё продаётся.

Она отступила на шаг.

— А теперь иди домой, Марат. К жене. К деньгам. К своей нормальной жизни. И оставь меня в покое.

Она развернулась и вошла в подъезд. Дверь захлопнулась перед его носом.

Марат стоял один в пустом дворе. Фонарь мигал, бросая жёлтые блики на обледеневший асфальт. Он смотрел на дверь, за которой скрылась Вера, и чувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни.

Он хотел её. Не тело — хотя тело тоже. Он хотел её всю. Её характер, её язык, её принципы. Её несгибаемость.

— Чёрт, — сказал он тихо. — Я влип.

---

Утро. Офис Марата.

Клим вошёл с кофе и застал шефа в кресле у окна. Марат смотрел на город, но не видел его.

— Марат Равильевич, вы спали вообще?

— Нет.

— Что случилось?

Марат повернулся. Под глазами тени, на щеках щетина — непривычно, обычно он всегда гладко выбрит.

— Клим, — сказал он медленно. — Как понять, что тебя нельзя купить?

Клим опешил.

— В смысле?

— В прямом. Есть человек, которому ничего от тебя не нужно. Вообще. Ты предлагаешь деньги — посылает. Ты предлагаешь квартиру — посылает. Ты готов дать всё, что она попросит, — а она ничего не просит. Что делать?

Клим почесал затылок.

— Ну... может, она просто не хочет ничего от вас?

— Я понял, что не хочет. Вопрос — почему?

— Потому что не продаётся, — пожал плечами Клим. — Есть такие люди. Редкие, но есть. Им важнее своё достоинство, чем деньги.

Марат усмехнулся.

— Достоинство. Она так и сказала.

— Ну вот. Значит, если хотите с ней отношения — стройте их не на деньгах.

— А на чём?

— А это уж вы сами думайте, — Клим развёл руками. — Я водитель, а не психолог.

Марат отвернулся к окну. В голове крутились её слова:

«Если хочешь со мной общаться — общайся. Как с человеком».

— Как с человеком, — повторил он тихо. — А я умею?

Ответа не было. Ни у Клима, ни у него самого.

Глава 4 Валюта справедливости

Неделя ушла на то, чтобы собрать досье.

Клим работал быстро и четко. Уже через три дня на столе Марата лежала тонкая, но исчерпывающая папка.