Конец парада. Каждому свое

– Женщина! –  взревел отец Консет. –  Нет больше мочи! Живи по-хорошему, как церковь велит, да рожай детей от мужа, тогда не будет ненависти. Это все от ее греховных мыслей и поступков. Я, хоть и священник, тоже кое-что смыслю!

– Но Сильвия родила ребенка, –  возразила миссис Саттеруайт.

– От кого, скажите, –  взвился отец Консет, тыча грязным пальцем в собеседницу. –  Наверняка от мерзавца Дрейка. Я давно подозревал.

– Может быть, и от Дрейка, –  пожала плечами миссис Саттеруайт.

– Тогда как не убоялись вы вечных мук? Как позволили порядочному человеку пасть жертвой греха?

– Вы правы, –  согласилась миссис Саттеруайт. –  Я и сама порою содрогаюсь, как подумаю… Но я не помогала его заманивать –  не думайте. Но и не мешала. Сильвия моя дочь, а волк волка не ест!

– А иногда нужно бы, –  мрачно заметил отец Консет.

– Я мать, –  возмутилась миссис Саттеруайт. –  Пусть и не самая любящая… Неужели, по-вашему, когда моя дочь… попала в беду, как выражаются горничные –  причем от женатого мужчины! –  я должна была помешать браку, буквально посланному Богом?

– Не смейте, –  сказал священник, –  вмешивать Господа в свои грязные делишки! –  Он перевел дух. –  Дай мне бог терпения! Не ждите, я вас оправдывать не буду. Я любил вашего мужа, как брата, и вас, и Сильвию еще с пеленок. Слава небесам, что я только друг, а не духовный наставник. Потому что оправдания вам нет. –  Переведя дух, он спросил: –  Ну, где эта женщина?

– Сильвия! Сильвия! –  позвала миссис Саттеруайт.

В дальнем конце комнаты открылась дверь, и в светлом проеме возникла высокая фигура.

– Не понимаю, мама, как вы можете жить в этой казарме, –  произнес чарующе-глубокий голос.

Сильвия Тидженс вплыла в гостиную.

– Впрочем, неважно… –  добавила она. –  Как скучно.

– Господь всемилостивый! –  простонал отец Консет. –  Вылитая Пресвятая Дева кисти Фра Анджелико.

Статная, стройная и неторопливая, Сильвия Тидженс по французской моде перевязывала роскошные рыжие волосы широкой лентой. Лицо ее с нежным классическим овалом хранило выражение полного безразличия, которое около десяти лет назад было модным среди парижских куртизанок. Мужчины повсеместно падали к ногам Сильвии Тидженс, стоило ей войти, поэтому она считала, что ей необязательно менять выражение лица, и оставляла живость для менее красивых современниц. Медленно прошествовав от двери, она лениво опустилась на диванчик у стены.

– Вы тоже здесь, святой отец? –  произнесла она. –  Не буду протягивать руку. Вы, вероятно, ее отвергнете.

– Я священник, –  проворчал отец Консет. –  Мне нельзя отвергать. Даже если хочется.

– Здесь смертельно скучно, –  заявила Сильвия.

– Завтра развлечешься. Тут есть два молодых человека. Еще можешь отбить военного у горничной матери.

– Хотели задеть, –  протянула Сильвия. –  Не старайтесь. Мужчины меня больше не интересуют. –  Тут она обратилась к матери: –  Мама, вы ведь однажды, еще в молодости, отреклись от мужчин. Верно?

– Да, –  ответила миссис Саттеруайт.

– Вы сдержали слово? –  спросила Сильвия.

– Да.

– Может быть, и мне отречься?

– Отрекись, почему нет, –  ответила миссис Саттеруайт.

Сильвия вздохнула.

– Дай-ка взглянуть на телеграмму мужа, –  вмешался священник. –  Хочу своими глазами прочитать.

Сильвия легко поднялась и поплыла к двери в спальню.

– Почему бы нет? –  сказала она. –  Удовольствия она вам не доставит.

– Конечно, иначе не показала бы, –  проворчал священник.

– Верно, –  подтвердила Сильвия.

Слегка поникший силуэт помедлил в дверном проеме, Сильвия бросила через плечо:

– Вы с мамой все рассуждаете, как помочь этому индюку. Мой муж ужасно похож на индюка, правда? Такой же надутый и противный. Ему ничто не поможет.

Силуэт исчез, оставив пустой квадрат проема. Отец Консет вздохнул:

– Говорил я вам –  гиблое это место. Такая глушь! Вот и мысли приходят… злые.

– Не говорите так, святой отец, –  возразила миссис Саттеруайт. –  Сильвии злые мысли пришли бы в любом месте.

– Иногда, –  признался священник, –  мне чудится по ночам, что демоны скребутся в ставни! Эти места дольше всех в Европе оставались некрещенными. Может, их вообще не окрестили –  вот демоны и беснуются.

Миссис Саттеруайт ответила:

– Рассуждайте про демонов днем, пожалуйста. Это даже романтично. А сейчас уже час ночи. И без того тошно.

– Тошно, –  подтвердил отец Консет. –  Потому что демоны не дремлют.

Сильвия вплыла обратно с телеграммой на нескольких листах. Близорукий отец Консет поднес листы поближе к свече и принялся читать.

– Все мужчины отвратительны, –  изрекла Сильвия. –  Правда, мама?

– Вовсе нет, –  ответила мать. –  Только бессердечная женщина может так говорить.

– Миссис Вандердекен, –  продолжила Сильвия, –  говорит, что все мужчины отвратительны, и нам, женщинам, выпала незавидная участь жить с ними.

– Ты виделась с этой жуткой особой? –  ужаснулась миссис Саттеруайт. –  Она же русская революционерка. Или еще того хуже.

– Мы только что встретили ее в Гозинго. Не стоните, мама. Она не выдаст. Она верная душа.

– Я не стонала, –  смутилась мать. –  Еще чего…

– Миссис Вандердекен! Чур меня! –  воскликнул святой отец, оторвавшись от телеграммы.

Лицо Сильвии выразило томный интерес.

– Что вы о ней знаете? –  спросила она.

– То же, что и ты. И этого достаточно.

– Надо же, отец Консет расширяет круг общения, –  сказала Сильвия матери.

– Не надлежит человеку, стремящемуся к чистоте, искать общества среди отбросов, –  изрек отец Консет.

Сильвия поднялась.

– Если хотите, чтобы я сидела и слушала ваши нравоучения, не трогайте моих друзей. Если бы не миссис Вандердекен, я вообще не вернулась бы.

Отец Консет воскликнул:

– Не говори так, дитя мое! Значит, ты осталась бы жить в грехе, да простит меня Господь.

Сильвия вновь села, безжизненно сложив руки на коленях.

– Впрочем, делайте что хотите, –  сказала она, и святой отец продолжил изучать четвертый лист телеграммы.

– А это что значит? –  спросил он и, вернувшись к первой странице, прочел: –  «Согласен на ярмо».

– Сильвия, –  сказала миссис Саттеруайт, –  зажги-ка спиртовку. Выпьем чаю.

– Можно подумать, я мальчик на побегушках! Зачем вы отпустили горничную?

Уже поднявшись с места, Сильвия пояснила священнику:

– «Ярмом» мы между собой именовали наш союз.

– Ну вот, не все так плохо, если у вас даже есть «свои» словечки.

– Не слишком ласковые… –  заметила Сильвия.

– С твоей стороны, –  уточнила ее мать. –  Кристофер тебе слова дурного не сказал.

С подобием улыбки на красивом лице Сильвия вновь обернулась к святому отцу.

– Вот в чем трагедия моей матери. Она питает слабость к моему мужу. Обожает его. Зато он ее терпеть не может.

На этом Сильвия удалилась в соседнюю комнату, откуда вскоре раздалось позвякивание посуды, а святой отец, склонившись к свече, начал бубнить, перечитывая телеграмму. Его огромная тень тянулась через обитый сосной потолок и, стекая по стене на пол, возвращалась к его косолапым ногам в грубых башмаках.

– Плохо дело… Хуже, чем я ожидал. Вот это да! –  вставлял он время от времени и, наконец, запинаясь, огласил весь текст послания:

«Согласен на ярмо только при выполнении условий только ради ребенка. Считаю нужным сократить содержание снимать комнаты а не дом гостей не принимать. Если нужно уйду со службы можно переехать в Йоркшир. Если не согласны ребенок останется у сестры Эффи. При предварительном согласии пришлю подробный список условий в понедельник чтобы вы с матерью обдумали. Выезжаю во вторник буду в Лобшайде в четверг потом в Висбаден по делам министерства. Встреча в четверг тоже исключительно деловая деловая».

– «Деловая» два раза, –  отметила миссис Саттеруайт. –  Значит, он не собирается устраивать сцен.

– Зачем столько потратил на телеграмму? –  удивился отец Консет. –  Ясно же, что Сильвии все равно деваться некуда.

Он осекся, потому что в комнату медленно входила Сильвия, осторожно неся на вытянутых руках чайный поднос, ее прекрасное лицо было сосредоточенным и таинственно-одухотворенным.

– Дитя мое! –  воскликнул отец Консет. –  Да ты добродетельней Марфы и Марии, вместе взятых. Быть бы тебе поддержкой и опорой мужу, так нет же!

Посуда слегка звякнула, и на пол упало три куска сахара. Миссис Тидженс зашипела от досады.

– Черт возьми! Я так и знала, что что-нибудь уроню. Даже сама с собой поспорила.

Со звоном опустив поднос на стол, она обернулась к священнику:

– Знаете, почему он прислал телеграмму? Потому что он «держит лицо», как настоящий английский джентльмен. О, как же я их ненавижу! Строит из себя министра иностранных дел, а сам даже не наследник, а всего лишь младший сын. Мерзко!

– Он не поэтому прислал телеграмму, –  возразила миссис Саттеруайт.

Дочь лишь лениво отмахнулась:

– Значит, из вежливости… Высокомерной и показной вежливости, которая сводит меня с ума. Сам, наверное, думает, что облагодетельствовал меня, предоставив время на раздумье. Довел до сведения в рамках протокола. Благодарю покорно! А еще Тидженс честен до безобразия. Он не смог бы написать «дорогая Сильвия», «искренне твой» и «с любовью», поэтому предпочел письму телеграмму. Дотошный тип. Слишком вежлив, чтобы обойтись без полагающихся формулировок, и слишком честен, чтобы их использовать.

– Ты так хорошо знаешь мужа, Сильвия Саттеруайт, –  начал отец Консет, –  почему бы тебе с ним не поладить? Как говорят французы, «чем лучше знаешь человека, тем легче простить».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ви́ги (англ. Whigs) –  старинное название британских либералов и созданной ими в 1780-е годы политической партии. В XVIII–XIX веках виги считались партией торгово-промышленной буржуазии в противоположность тори –  партии земельной аристократии.

2

Купар (англ. Cupar) –  город в области Файф, Шотландия. Когда-то был оживленным рыночным центром.

3

Грейс-Инн (англ. Gray’s Inn) –  почетное общество, одно из четырех юридических заведений (судебных иннов) Лондона, архитектурно представляет собой квартал с внутренними дворами, жилыми корпусами, учебными залами, библиотекой и юридическими канцеляриями.

4

Томас Карлайл (1795–1881) –  британский писатель, публицист, историк и философ шотландского происхождения.

5

Джон Стюарт Милль (1806–1873) –  английский философ, экономист и политический мыслитель, один из ведущих представителей либеральной философии XIX века.

6

Сэмюэл Смайлс (1812–1904) –  шотландский писатель, реформатор и пропагандист самосовершенствования. Герои произведений Смайлса –  простые люди, которые своим трудом и упорством пробиваются наверх в практических, материальных сферах.

7

Отсылка к стихотворению шотландского поэта Роберта Бернса «Горянка Мэри», написанному в 1792 году.

8

Данте Габриэль Россетти (1828–1882) –  английский поэт, переводчик, живописец и художник-иллюстратор. Один из главных представителей «Братства прерафаэлитов».

9

Строки из стихотворения Данте Габриэля Россетти «В разлуке» (англ. «Better far»), написанного в 1854 году, перевод О. Лемпицкой.

10

Мэри Энн Эванс (1819–1880), известная под псевдонимом Джордж Элиот –  английская писательница, поэтесса, журналистка и философ. Одна из самых популярных авторов Викторианской эпохи.

11

Улыбка авгуров –  обмен улыбками людей, хорошо понимающих друг друга; улыбка обманщиков. Авгурами в Древнем Риме назывались жрецы, толковавшие волю богов по полету и крику птиц.

12

«Смешные жеманницы» (1659) –  комедия французского драматурга Жана-Батиста Мольера, высмеивающая жеманство и вычурность в высшем свете и буржуазных кругах.

13

Паоло и Франческа да Римини –  влюбленные, персонажи «Божественной комедии» Данте, которые совершили супружескую измену, за что отправились в ад.

14

Стихотворение английской поэтессы Элис Мейнил. Перевод Т. Порошиной.

15

Торквато Тассо (1544–1595) –  великий итальянский поэт позднего Возрождения. Чимабуэ (1240–1302) –  выдающийся флорентийский живописец.

16

Пондоленд (англ. Pondoland) –  историческая территория в Южной Африке, земля народа пондо. В конце XIX –  начале XX века Британия пыталась установить над ней контроль, формально сохраняя внутреннюю автономию местных вождей.

17

Святой Винсент де Поль (1581–1660) –  французский католический священник, основатель «Конгрегации миссионеров» и «Дочерей милосердия», посвятил свою жизнь служению бедным.