Терапия для дракона

Глава 15

Супруг сидел на том же месте, на котором я обнаружила его утром, с одной лишь разницей — он не спал. Выражение лица его было мрачным, а на столе вместо бутыли был накрыт обед.

Перед супругом стояла миска с чем-то дымящимся, причём пахло вкусно, и я сделала себе мысленную пометочку разобраться, чем его кормят, потому что правильная диета тоже была частью лечения.

Захарий снова обнаружился сидящим в углу. При моём появлении он вскочил и вытянулся. Пришлось соответствовать.

— Захарий, доложи, как дела, — попросила я, демонстративно игнорируя мужа, который сидел и метал молнии в мою сторону.

По докладу Захария оказалось, что Итон уже отобедал. Пытался заставить Захария принести ему бутыль из погреба, но не добился результатов, и поэтому аппетита у него нет.

Я знала, что супруг сейчас видит, и это для него полный разрыв шаблона. Стоит его супруга, которую он представлял себе светской дамой, бросившей инвалида, чтобы не пачкать свои белые ручки. А сейчас в руках у этой дамы обычное ведро.

«Ничего, — подумала я, — сейчас ещё добавим».

— Ну что, дорогой супруг, вы готовы к тому, чтобы начать лечение? — спросила я.

— Пошла вон! — ожидаемо прозвучало от генерала.

В этот момент в дверь постучали. Я открыла, это была Силли. В руках у неё было маленькое ведёрко со льдом.

— Отлично! Теперь у нас есть всё, чтобы начать. — И я обратилась к Захарию: — Захарий, мне необходимо освободить ноги генерала. Помоги, пожалуйста, снять с него обувь.

— Захарий! Не делай этого! — рявкнул Итон.

Но Захарий уже снимал с него сапоги.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было присесть, и подумала, что надо бы организовать маленькую скамеечку. Не найдя ничего подходящего, взяла с дивана подушку, бросила на пол и опустилась на колени перед его креслом.

На лице Итона мелькнуло удивление, граничащее с непониманием.

— Что ты собираешься делать? — мрачным, но уже спокойным голосом спросил он.

— Сейчас мы с вами проведём текстурный тест, — сказала я. — Я буду показывать вам предметы, а потом прикладывать их к вашим ногам. Вы должны рассказать, чувствуете ли вы что-нибудь.

— Ты издеваешься?! — рявкнул он. — Я вообще ничего не чувствую!

— Закройте глаза и попытайтесь почувствовать.

— Не буду я закрывать глаза!

Я взяла в руки жёсткую щётку, показала её супругу, закатала его штанину до колена и начала осторожно водить щёткой по ноге. Обратила внимание на то, что мышцы ног уже начали терять объём.

Что ж, это только подтверждало мой диагноз. Аксонотмезис*. Но это не делало излечение невозможным, потому что я видела, как он уверенно держал спину, когда забрасывал себя в кресло.

(*Аксонотмезис — это вид повреждения периферического нерва.)

— Что вы чувствуете? — спросила я, не ожидая, что он ответит. Чем сильнее был мужчина до инвалидности, тем сложнее он поддавался реабилитации, но вот если появлялась надежда, то здесь излечение шло полным ходом.

Я знала, что сейчас происходит. Мужчина видел жёсткую щётку, и он не был парализован с рождения, поэтому знал, какими должны быть ощущения. Он не чувствовал, но мозг… Мозг подсказывал ему, что он должен чувствовать. Именно на это и был направлен первый этап лечения. Мне нужно было восстановить схему тела в его мозге. Я называла это терапией пробуждения.

Вскоре жёсткую щётку сменил мягкий мех, потом — лёд, потом — коврик, утыканный достаточно колючими иголочками, и пусть и с натяжкой, но его можно было бы назвать аппликатором.

Я несколько раз чередовала. И на четвёртый круг, хотя супруг ничего не сказал, я заметила, как расширились его глаза. В них появилось не просто удивление. Это было удивление с оттенком надежды.

— Вы что-то почувствовали? — спросила я.

— Я не знаю, — неуверенно прозвучало от супруга, но это уже было не «пошла вон» и совершенно не вязалось с тем поведением, которое он выбрал до этого.

А для меня это уже прозвучало как победа.

Глава 16

Генерал Итонриад (Итон)

Мир сошёл с ума. Или я. А что скорее всего — моя жена. Или она опять что-то задумала. Я не могу ей верить. О том, куда мы поедем с королём, знало только двое: я и он, и в самый последний момент я сказал ей.

Я никому не сказал о своих подозрениях. Сначала я почти что умер, потом эти аррховы лекари всё-таки вытащили меня, но когда она пришла ко мне, а я даже не мог самостоятельно взять в руки ложку — что я мог ей сказать, глядя в широко распахнутые, полные жалости глаза?

Единственное, что сказал, чтобы она шла вон со своей жалостью.

И она ушла. И тогда всё было понятно.

А теперь? Что она творит?

И Захарий переметнулся, дубовика* не принёс, выполняет её команды, по шее от меня получил и всё равно делает так, как она сказала.

(*Местный коньячный напиток.)

Приличные слова у меня закончились, когда она села на колени у моих ног и начала странные манипуляции.

Я сначала подумал, что это какое-то странное издевательство, но она с таким серьёзным видом это делала, что у меня возникло двойственное ощущение, и хотя она попросила, чтобы я прикрыл глаза, я, наоборот, смотрел на неё и радовался, что она не смотрит на меня.

Это оказалось таким волнующим — женская голова на уровне твоих колен. Жаль, что я ничего не почувствовал, но её глаза светились такой надеждой, что мне хотелось, чтобы она обрадовалась, и я сказал, что да.

Уже потом я подумал, что, наверное, в храме что-то произошло, и решил туда съездить и поговорить с тем, кто проводил ритуал, потому что таких глаз у супруги никогда не было.

Они лучились, она действительно хотела, чтобы я что-то ощутил.

***

Ольга (Оливия)

Да уж, праздновать победу было рано. Я, конечно, сразу порадовалась, но потом проанализировала. Скорее всего, дело не в том, что Итон что-то ощутил физически, скорее всего, это мозг сыграл с ним такую штуку, как ощущение, но это всё равно победа, особенно если он, судя по атрофии мышц, уже начал забывать, как это ощущается.

На ночь приду поработать с его спиной. Руки чесались проверить всё, но было опасение, что он может сорваться, а меня могут быстро разоблачить, а пока у меня тут в наследниках Валенсия, надо быть очень осторожной.

И, главное, когда она успела в наследницы-то пролезть?

Я решила познакомиться с оставшимися в доме слугами и выяснить, могу ли я получить доступ к кошельку, иначе если это всё в руках Валенсии, то туго мне придётся.

Для чего я вызвала Кристиана, но, прежде чем спрашивать его о тех вещах, о которых прежняя Оливия наверняка знала, я решила спросить его про горничную аэры Валенсии.

Оказалось, что Кристиан всё выяснил.

— Горничная применила целительский амулет, аэра, поэтому у аэры Валенсии отсутствовали следы от удара головой.

— Зачем?

— Аэра Валенсия собиралась подать прошение об изоляции раэна Итонриада как опасного для нахождения дома.

Но зачем ей было оговаривать того, кто сделал её наследницей и в целом вообще не возражал против её присутствия? Об этом и спросила Кристиана:

— А что бы было, если бы аэре Валенсии удалось это сделать?

— Генерала Итонриада могли бы изолировать, — подтвердил Кристиан.

А я продолжила:

— А аэра Валенсия бы управляла капиталом, так как является наследницей. И волки сыты, и овцы целы.

Меня зазнобило, настолько стало противно: «Надо же, какая продуманная мадам, решила оговорить генерала». А я не смогла бы его лечить, и у него не было бы шанса.

И что-то я прямо пожалела, что слегка её приложила, надо было наверняка, чтобы несколько дней в себя не приходила. Вот никогда не отличалась я кровожадностью, но, узнав про планы аэры Валенсии, не сдержалась.

— Кристиан, а кто управляет в доме, кто распоряжается прислугой?

— Аэра Валенсия, — ожидаемо ответил Кристиан, который, как я уже успела узнать, был немногословен.

Пришлось «вести допрос»:

— Я могу забрать у неё управление?

— Вы супруга, — снова коротко ответил дворецкий, из чего я сделала вывод, что теоретически — да, но вот практически — могут возникнуть сложности.

— Что для этого надо? — решила я задать вопрос в духе ответов Кристиана, но он, к моему удивлению, понял.

— Лучший вариант — если раэн Итонриад, подтвердит, но можно и без него.

Я молча стояла и ждала.

Наконец дворецкий соизволил объяснить:

— Вам надо поехать в банк и оставить там письменное распоряжение, но… — Кристиан неожиданно запнулся.

— Договаривай, — приказала я.

— Но раэн Итонриад может его отменить.

А я подумала: «Если узнает».

— Как мне добраться до банка?

— Я вам вызову извозчика, — произнёс Кристиан, посмотрел на меня, и я впервые увидела в его глазах что-то похожее на одобрение

— А разве у нас нет своего выезда? — удивилась я.

— Есть, конечно, — как мне показалось, даже с некоторой обидой сказал дворецкий, — но вдруг аэра Валенсия захочет выехать на прогулку.

— То есть я, жена раэна Итона, поеду на извозчике, потому что мачеха «захочет выехать на прогулку»? Ты серьёзно это сказал?

Кристиан всё ещё стоял с невозмутимым лицом, я так поняла, что это был его основной навык: что бы ни случилось, не терять спокойного лица. Но я прям чувствовала, как от него исходит растерянность.

— Значит, так, Кристиан, коляску — мне; к раэну Итонриаду никого не пускать; аэре Валенсии сказать, если спросит, конечно, что я поехала по делам, — высказала и подождала реакции дворецкого.

Похоже, он, как и Захарий, были отставными военными, потому как, услышав чёткий приказ, он сразу же перестал сомневаться, выпрямился, спокойно кивнул и пошёл его выполнять.

А в банке меня ждал сюрприз.

Глава 17

Немного страшно было выходить из дома. Здесь я уже более-менее всё знала, даже привыкла к людям, живущим в доме. Ну или не совсем к людям. А тут вышел — и перед тобой большой, целый и незнакомый мир.

Но, как и в прошлой жизни, я знала, что никогда нельзя закрываться в маленьком комфортном кружке. Как только ты перестал чувствовать дискомфорт, ты перестал развиваться. А мне — уж не знаю, к сожалению или к счастью, — надо было расти и развиваться. Иначе всё — ложись и помирай.

Даже несмотря на то, что я чувствовала доброжелательность и от Силли, и от Захария, и даже от дворецкого Кристиана, всё равно всё это было до тех пор, пока они считали, что я действую в интересах хозяина. Но каждый из них — я это чувствовала — мгновенно встанет против меня, если я что-то сделаю не так.

Поэтому поездка в банк была не только попыткой взять под контроль финансы, но и очередной проверкой моей способности адаптироваться.

Поэтому, вдохнув и выдохнув несколько раз, я вышла из кареты напротив входа в банк и поднялась по ступеням.

***

На верхней площадке остановилась и огляделась. Банк, судя по всему, был солидный, располагался в центре города на площади, посередине которой стоял большой памятник. Когда я только подъехала, я была в таком состоянии, что даже не рассмотрела, что это за памятник. Но сейчас, стоя наверху лестницы, разглядела.

Памятник изображал высокого, мощного, прямо очень мощного, с огромными плечами и бычьей шеей мужчину. Он был обнажён по пояс. В руках у него был огромный, в половину его роста, меч. Судя по всему, тяжёлый, потому что мужчина держал его двумя руками, и на руках были искусно высечены из тёмного камня вздувшиеся узлами мышцы.

Лицо мужчины было обращено в сторону большой дороги, которая по прямой уходила с площади; собственно, по ней я и приехала. Выражение лица было угрожающим, как будто с той стороны должен был кто-то прийти, кого этот воин собирался встретить мечом.

Мне со стороны банка было не видно его лица, но я почему-то подумала, что если статуя достаточно реалистична, то, скорее всего, в глазах у неё должны быть вертикальные зрачки.

Не может же быть такого, что только мой муж — дракон! Ну, вернее, все надеются, что он дракон. Значит, это не заболевание и не отклонение. Возможно, здесь драконы — это норма.

Я почувствовала, как внутри снова возникает пустота, которая всегда предшествует панике. Снова выдохнула и решила, что о драконах подумаю потом. Сейчас нужно решать более насущные проблемы.

И вошла в банк.

На сберкассу он был мало похож. Внутри банк представлял собой не менее внушительное зрелище, чем снаружи: чёрный камень и золото. Что ж, довольно распространённая цветовая гамма для обозначения богатства.

Ко мне степенно, не спеша подошёл молодой человек.

Я по привычке всех продолжала считать людьми, но у меня было ощущение, что называть людьми всех, кого я здесь встречала, было крайне опрометчиво. Просто для себя решила, что до того момента, пока я не научусь разбираться, кто здесь человек, а кто нет, буду считать всех людьми.

— Доброго дня, аэра. Чем могу помочь? — произнёс он.

И я вдруг поняла, что не знаю своей фамилии. Это был первый сюрприз.

— Аэра Оливия. Можете называть меня так, — мило улыбнулась я. — Я супруга генерала Итонриада.

— О, конечно! Аэра Оливия Хаарраэш, вас уже ждут! — неожиданно воспрянул молодой человек. — Прошу вас, аэра, следуйте за мной.

«Хаарраэш». Я подумала, что без стакана не выговоришь, но удивление демонстрировать не стала, хотя и не ожидала, что меня уже ждут.

— Я пришла, чтобы узнать состояние счёта и отдать распоряжение, — сообщила я.

Что за распоряжение я собиралась отдать, я не стала уточнять, потому что и сама пока не знала.

Внутри банка были расположены стойки, за которыми сидели клерки, но меня повели наверх по лестнице. Вскоре мы зашли в кабинет, который был не менее шикарен, чем оформление банка внизу, но оформлен по-другому: здесь всё было в камне и дереве. Признаюсь честно, такое оформление мне нравилось больше, хотя я ничего не имела против золота.

И вот за столом сидел... совершенно точно не человек. Я сразу поняла это.

Высокий, он казался бы толстым, но я, как специалист, много лет работавший с мышцами и телом, видела, что у него просто такое строение. Это была гора мышц. И он был совершенно не похож на банковского служащего.

— Доброго дня, аэра Хаарраэш, — пробасил он и кивнул проводившему меня клерку, отпуская его, и тот быстренько прикрыл дверь с той стороны.

А звук его голоса был настолько рокочущим, что не только у меня внутри что-то затряслось, но и хрустальные подвески на большой люстре под потолком тоже зазвенели.

Я пригляделась к табличке на столе. Там было написано: «Грейфэрн Игнорасш».

— Доброго дня, раэн Игнорасш, — сказала я, с удивлением услышав, как мой голос произнёс его имя явно с правильной интонацией и ударением.

На квадратном, совершенно ничего не выражающем лице мужчины появилась лёгкая улыбка, которая больше напоминала гримасу, потому что улыбка ему была явно несвойственна.

— Оливия, дорогая, — неожиданно сказал он. — Здесь нас никто не услышит, и нет смысла притворяться, что ты меня не знаешь.

Ещё сюрприз?

Глава 18

Я молчала, пристально глядя на мужчину. Он явно знал Оливию, но вот насколько близко — пока непонятно. Ошибиться было нельзя, и я подумала, что если он называет меня «дорогая», значит, между нами присутствовала некая фамильярность, возможно, даже романтическая.

Что ж, будем играть.

— Откуда ты знаешь, что здесь нас никто не услышит?

Мужчина, который уже было напрягся, слегка расслабился.

— Я позаботился об этом, — сказал он.

А я решила спросить:

— А где раэн Игнорасш?

И вот здесь мужчина удивился:

— А он-то тебе зачем?

Я решила ответить как есть, вспоминая теорию, что правда, смешанная с ложью, всегда выглядит гораздо правдивее, чем что-то одно:

— Вообще-то, я к нему пришла.

Мне показалось, что этот ответ успокоил незнакомца:

— Он будет позже.

Внутри меня всё тряслось, мне казалось, что иду по канату над пропастью, но что-то было нечисто, и я это планировала выяснить. Почему-то мне казалось, что от этого зависит, выйду я из этого кабинета живой или нет.

— Как ты узнал, что я сегодня приду сюда?

— Признаться, я был удивлён, что ты не предупредила, но так совпало, что именно сегодня я здесь, — ответил мужчина уже не так напряжённо и тут же спросил: — Почему ты не выходила на связь?

— Я болела, — сказала я, лихорадочно соображая, как не выдать себя, потому как прозвучавшее «не выходила на связь» выходило за рамки моего понимания о романтических отношениях.

— Что ж, хорошо, что ты пришла в себя. Но ты должна знать, что канцлер недоволен, что задание ещё не выполнено.

«Канцлер? — подумала я. — Что ещё за канцлер?»

— А ещё более он будет недоволен, — продолжил мужчина, и голос его стал жёстче, — если я ему сообщу, что ты пыталась разорвать связь с супругом.

Я решила подыграть, вспомнив, в чём меня обвиняла Валенсия:

— Но я не желаю быть привязанной к инвалиду!

Мужчина склонился над столом, приблизив ко мне лицо:

— У тебя не может быть своих желаний, Оливия. Или ты забыла, что вся твоя семья ждёт твоего возвращения? И оно должно быть триумфальным.

У Оливии есть семья, которая где-то ждёт её возвращения? Чем дальше в лес, как в сказке, тем страшнее.

Ну, как говорится, не спросишь — не узнаешь. Поэтому я и спросила:

— И что мне теперь делать?

Судя по довольной улыбке, появившейся на квадратном лице мужчины, вопрос был правильный.

— Вот такой подход мне нравится, — сказал он. — Скоро будет приём во дворце.

— Насколько скоро? — спросила я, с ужасом понимая, что дело совсем нечисто.

— Дата ещё не объявлена, может быть, через два или три месяца. Скорее всего, приурочат либо ко дню рождения королевы-матери, либо короля. В любом случае твоего мужа, как героя войны, пригласят.

Интонация мужчины стала крайне неприятной, как будто он говорил о чём-то постыдном.

— Ты должна быть с ним и довести до конца то, зачем тебя сюда внедрили.

«Внедрили, — подумала я. — Знали бы вы, что у вас теперь двойное внедрение».

Моё молчание, видимо, было воспринято как недовольство, потому что сидевший напротив меня мужчина вдруг понизил голос и с явной угрозой произнёс:

— У тебя есть только два выхода. Либо ты делаешь то, зачем тебя сюда послали, и возвращаешься домой. Либо ты не возвращаешься домой. И ты знаешь, что тогда будет.

Информация о родителях оказалась ещё одним сюрпризом.

— Я поняла тебя, — осторожно ответила я, замерев от страха, что не могло не отразиться в голосе, но похоже, что такой реакции мужчина как раз и ожидал.

— Все инструкции и артефакты тебе передадут, когда придёт время. А сейчас, будь добра, не осложняй ситуацию с супругом. Он не должен в тебе сомневаться.

«Ну хоть в чём-то наши желания совпадают», — подумала я и кивнула.

Мужчина замолчал. Какое-то время изучал меня тяжёлым взглядом и неожиданно спросил:

— А что с тобой произошло, Оливия?

— Общее недомогание, — попыталась отделаться я пространной фразой и добавила для пущей важности: — Лекарь называл, но я не запомнила.

— В целом, я всё сказал, — произнёс незнакомец, имени которого я так и не узнала.

И он, видимо, ожидал, что я сейчас встану и уйду, но я не затем приехала в банк, поэтому я осталась сидеть.

— Что-то ещё? — спросил он.

— Да. Мне нужно поговорить с управляющим банком.

На его лице возникло удивление:

— Ну, ладно, я, признаться, думал, что ты пошутила. Я приглашу его.

Он встал, но не торопился уходить. Подошёл ко мне, резко дёрнул меня со стула, по‑хозяйски обнял, вглядываясь в моё лицо.

— Что-то в тебе не так, — произнёс он.

Я заметила, что ноздри его стали раздуваться, как будто он вдыхал мой запах.

— Что-то не так. Но я не пойму что.

Я молчала. И вдруг его пальцы впились мне в талию почти до боли. И я ощутила его запах — тяжёлый, ощущавшийся горечью на языке: табак и кофе.

— Может, вспомним былое, Оливия? — Голос его вдруг стал низким, обволакивающим.

Ну ничего себе заявочки! Впрочем, былое — значит, всё это в прошлом. Уже легче.

— Нет, — надеясь, что получилось кокетливо, а не трусливо, улыбнулась я. — Не будем мы ничем трясти. Пригласи раэна Игнорасша. Доделаю свои дела и поеду в дом к супругу. — И на всякий случай добавила: — Надо постараться отношения восстановить. А то не возьмёт он меня с собой на приём.

Мужчина, как мне показалось, с сожалением от меня оторвался.

— Ну ладно, как хочешь, моё дело — предложить; а ты, если устанешь обхаживать инвалида, знаешь, где меня найти.

Мне хотелось схватиться обеими руками за голову. Я знаю, где его найти. Задание. Внедрение. Артефакты. Родители. Это уже было не просто попадание, а попадание в какой‑то шпионский детектив.

«Оля, куда ты попала?» — спросила я сама себя.

Но память Оливии молчала.

Глава 19

— Аэра Хаарраэш? — раздался приятный мужской голос.

Я вздрогнула и только тогда поняла, что уже несколько секунд сижу в кресле, глядя в одну точку, а в кабинете уже появился другой мужчина. Высокого роста, с круглым лицом, полный. Почему-то я была уверена, что он не дракон. И мне сразу стало легче дышать. А вот насчёт предыдущего незнакомца — я не поняла, кто он.

— А-а где?.. — предприняла я попытку собрать информацию, и на этот раз она оказалась успешной.

— Барон Страдард уже уехал, — сообщил мне вновь пришедший и сел за стол, привычным жестом поправив табличку.

— Раэн Игнорасш? — на всякий случай спросила я.

— Да, аэра. Барон передал мне, что вы хотели со мной поговорить. Я вас слушаю.

«Ну славно, хотя бы этот оказался банкиром».

— Раэн Игнорасш, я пришла узнать состояние счёта моего супруга и отдать распоряжение о переводе управления на себя.

Как только я это сказала, на лице мужчины что-то неуловимо изменилось. И он произнёс:

— Информацию по счёту мы вам дать, безусловно, можем. Но вот принять ваше распоряжение — к сожалению, нет.

Я сделала удивлённое лицо:

— Почему?

— Дело в том, что ваш супруг некоторое время назад подписал генеральную доверенность на управление счётом вдове своего отца, аэре Валенсии Хаарраэш. И первое, что сделала аэра Валенсия, — она убрала вас из списка тех, кто может распоряжаться счётом вашего супруга.

Вот тебе и ещё сюрприз.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Решила не посвящать управляющего банком в наши семейные разборки. — Тогда назовите мне, пожалуйста, состояние счёта.

Мне протянули выписку; я с удивлением обнаружила, что могу читать и различаю цифры. Сумма выглядела огромной, но управляющий считал иначе:

— С момента, как ваш супруг передал управление финансами аэре Валенсии, счёт уменьшился почти вдвое.

«Ничего себе Валенсия с финансами управляется!»

— А что произошло? — Здесь мне даже не пришлось играть, я действительно удивилась.

— Дело в том, что, хотя и мы ограничили ежемесячный вывод средств со счёта, аэра Валенсия каждый месяц регулярно выводит максимально разрешённую сумму.

— И вам не показалось это странным?

— Показалось. Именно поэтому мы и ограничили вывод, — ответил управляющий банком.

— Пытались ли вы об этом сообщить моему супругу?

— Да, мы направляли письменное уведомление.

«Которое, разумеется, перехватила Валенсия», — подумала я.

— Что ещё необычного происходило в последнее время? — спросила я.

— Ну, вы, наверное, уже и сами знаете, что ежемесячные выплаты вам были приостановлены.