Тень Лунного замка

Когда опора ушла из-под меня, я проявила первое в жизни чудо. Нет, спасать себя не начала, а лихорадочно полезла проверять, цело ли письмо за пазухой, потому что без него можно было сразу возвращаться домой с повинной. Рядом в сохранности нашелся и кошель с моими скромными сбережениями. Отец редко давал нам с Марлен деньги, даже в Лауше их не на что было тратить – мы получали в подарок все, что хотели. Но нам нравилось покупать сладости, обменивать их на монетки, так что иногда те все же попадали нам в руки. Даже когда мы выросли, мало что изменилось, и я подозревала, что дальше станет только хуже – распоряжаться всем будет не отец, а новоявленный супруг.

Только когда письмо обнаружилось на месте, вернулось все остальное. Снова появились звуки, а свет резанул заспанные глаза. Рядом со мной кто-то смеялся – видимо, потешались случайные прохожие. Надо же было так улучшить всем утро! Я подтянула валявшуюся рядом шляпу, нахлобучила на голову и только тогда быстро огляделась. Сердце ушло в пятки от мысли, что меня скоро станут искать, а шум и смех здесь явно привлекали внимание жителей Лауша. Даже ленивый папин слуга не поленится подойти и проверить.

К моему облегчению, знакомых лиц не нашлось, и я вскочила на ноги, быстро отряхнулась, потуже затянула на поясе веревку.

Жутко хотелось есть.

«Ты безнадежна, Кристин», – мысленно заклеймила я себя. Об одежде дома подумать успела, а вот о еде – нет. Совсем не до нее было, я и вчера-то на нервах только травяной чай и выпила. А сейчас желудок готовился к мести.

Сколько еще вещей я не учла? Тех, что дома казались мне постоянными, что всегда были в моем распоряжении? Никогда не требовалось думать о еде, ведь прозвенит папин ручной колокольчик – и слуги сразу накроют на стол. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что еще ускользнуло от моего внимания. Вздохнула и погладила пальцами кусок сыра в кармане. Нет, оставлю его на потом. Дорога предстояла длинная: если посыльный герцога и справился за день, загнав пару лошадей, то для меня путешествие на тяжелой повозке обернется маленькой вечностью.

Я дождалась, когда зрители на обочинах разойдутся – глазеть тут все равно быстро стало не на что, – и наконец, хмурясь, развернулась к повозке.

Ее хозяин пересчитывал мешки, он и впрямь оказался торговцем тканями и шерстью. Вид у него был еще более помятый и перекошенный, чем вчера, из чего я сделала вывод, что вечером он отправился не на боковую. От него несло дешевой выпивкой, как от помощника нашего кучера после праздника, а на лице читалось абсолютное презрение ко всему живому. Сохранность груза интересовала его куда больше, чем моя нелепая персона. Он без перерыва бурчал под нос проклятия и жалобы то на нищих бродяг, то на слишком широкие мешки, что не желали плотно прилегать друг к другу, то на адскую головную боль, от которой помог бы только топор.

На секунду я искренне задумалась, чем же помогал топор, а потом решила не испытывать судьбу, пытаясь договориться о проезде просто так. Осмотрелась и побежала к примеченному крыльцу.

– Мне что-нибудь от головной боли, – крикнула я трактирщику.

Он осмотрел меня с ног до головы и противно заржал.

«Ну что опять не так? – мысленно взвыла я. – Я приказала? Не попросила? Как здесь вообще делать заказ?»

– Пива?

– А поможет? – я удивленно похлопала глазами.

– Маловат ты еще, пацан, – отсмеялся тот, – раз не знаешь. Вали сам, пока не вышвырнули. Небось еще и попрошайка.

– Я де… дедушке, – поправилась я и полезла за кошелем: – Вот.

Передо мной на стол опустилась огромная кружка. На пиво содержимое походило мало, разве что на смешанное с мутной грязной водой из ближайшей лужи. Я схватила кружку обеими руками, но она все равно качнулась, расплескивая жидкость вокруг. Трактирщик злобно зыркнул из-под густых бровей, мне даже показалось, что я услышала рык. Попятилась к выходу, в отчаянье сжимая кружку мокрыми и липкими пальцами.

– Тару верни, – рявкнул он мне вслед.

– Ага, – пискнула я и вылетела наружу.

Торговец успел забраться на повозку и теперь меланхолично пялился на хвост лошади, который пошатывался перед ним. Да так увлеченно пялился, что я разом начала верить в гипноз. А может быть, он просто заснул… Но мужик моментально воспрянул если не духом, то телом, когда я подсунула кружку ему под нос.

Он схватил ее, даже не посмотрев на меня. Сделал огромный глоток, закашлялся, а кружка полетела на пол. Я зажмурилась, ожидая услышать звон. Приоткрыла один глаз… Кружка лежала у моих ног. Целехонькая. Я схватила ее и прижала к груди.

– Что за адское дерьмо? – откашлялся торговец.

– От головы должно помочь, – оправдалась я.

– Лучше б топор, – не поверил он.

Я пожала плечами.

– Чего надо?

– Возьмите меня с собой, – выпалила я, уже понимая, что не знаю, как договариваться по-нормальному, и добавила: – Послание для герцога везу.

Торговец крякнул и вытер слезы, на которые его пробило от моей грязной водички. Хорошо, что я сама не попробовала…

– Эка пронырливая дрянь! Значит, знаешь, куда еду?

Я растерянно смотрела на него. Это отказ?

– Помню тебя, помню. Ты тут дрых, чтобы не пропустить.

Я поспешно опустила глаза в пол.

– Деньги есть?

Он протянул руку, и я послушно опустила на нее весь кошель. Торговец пересчитал монеты, вернул мне половину и ответил:

– Дура, считать научись, а то другой не такой честный попадется. Или тебя дураком звать? Ишь как вырядилась – как будто не заметно, что баба! Ну как знаешь. Место нагретое сам найдешь, зря я только чистил.

Он махнул на меня рукой и опять отвернулся… к хвосту. А я бегом отнесла кружку в таверну, вызвав у посетителей очередную волну веселья, и полезла обратно в повозку. Улеглась на бок и прикрылась шляпой. Мало ли кто будет мимо проходить…

Вскоре совсем близко раздались шаги. Легкие, явно женские. Я выглянула из повозки и обомлела.

Надо же мне было навязаться в попутчицы к настоящей ведьме…

Глава 5

Я хорошо помнила ведьму: пару месяцев назад она приезжала в наше поместье.

Еще не старая, хоть и не юная – лет тридцати, она не походила на обычную жительницу Лауша. Кожа ее на свету казалась ровной и гладкой, но стоило вглядеться повнимательнее, как замечались и почти прозрачные линии, будто сама Тьма начертила на своей служанке неведомые знаки. Не спутать. Марлен рассказывала мне о них, с насмешкой разумеется, а я верила, теперь замечая их. Волосы ведьмы спадали тяжелыми черными волнами с парой серебряных прядей. Тьма и Лунный свет – будто специально воображение играло со мной, не давало забыть о цели моего пути.

В ту встречу ведьма предлагала матери свои услуги в обмен на небольшую плату. Отец велел прогнать ее со двора, да так, чтобы она поскорее покинула все графство и навсегда забыла дорогу в него. Он долго и громко ругался на расплодившихся вокруг шарлатанов, что не желали работать, как честные люди, а сам до ужаса боялся их проклятия. Мать насмехалась над ним: только он мог верить и одновременно не верить.