Голоса темной долины

Мужчина ел, когда они возвращались с едой. Лапал женщину, что-то бормоча себе под нос. Мальчик его не интересовал. По ночам он отправлялся в город. Потом спал. Они трое уже так долго были отверженными и бездомными, что стали казаться ему отдельным видом. Созданиями, сотворившими себя сами. Но звездными ночами, когда он возвращался по дороге обратно в логово, это существование, мало чем отличающееся от существования собаки, начало превращаться в нечто другое. После хождения по городу, разговоров со своим призрачным силуэтом, отражающимся в витринах магазинов, подглядывания за людьми в баре через стеклянную дверь, ожидания, когда рыжеволосая женщина вынесет бутылки и банки, ночь за ночью он брел обратно из города, покурив найденные окурки и помочившись на одни и те же кусты перед баптистской церковью. Дни становились длиннее, жара не спадала даже ночью, и иногда он пел обрывки песен, которые мог вспомнить, иногда осыпал бранью проезжающую мимо машину, но последнее время просто молча шагал в темноте, слушая стрекот цикад, завывания и взвизгивания, разносившиеся над землей.

Он не знал, когда начал слышать голос, знал лишь, что в какой-то момент это началось. Сначала этого не было. И мужчина останавливался, смотрел на звезды, на яркую круглую луну и внимал. В такие безмолвные ночи он шагал молча, а когда налетал ветер, растопыривал ладони, чтобы почувствовать давление воздуха, а иногда останавливался и вставал на колени, и дух его словно отделялся от тела, и мир перед глазами исчезал, уступая место миру за границами костей и плоти, а когда голос нашептывал особенно разнузданные вещи, возвращался в логово и хватал за горло женщину, которая стонала и металась во сне, охватывал грязную шею своими грязными руками и чувствовал биение пульса и ее жизнь в своих руках, и суть их жалкого бытия, и сжимал руки, пока она не отбрасывала их, словно это были смертоносные твари из сновидений, ползающие по ней. Потом он садился, смотрел на свои руки, черные и расплывчатые в темноте, сжимал собственное горло и шептал: ты об этом? Ты об этом? И ждал, что голос ответит, сдавливал себе горло, пока не начинал задыхаться, и тогда разжимал руки и вываливался в открытую дверцу. Прижимался лицом к земле, и одинокая лиана тянулась к их убогой стоянке, и он цеплялся за нее грязными пальцами, как за спасительную нить.

Потом он подползал к мальчику, спавшему на куче одеял. К этому живому дышащему существу, с таким же изломом бровей и запавшими глазами, как у него. К существу, казавшемуся одновременно и частью его существа, и посягательством на него, и представлял, что смотрит на самого себя, и если бы он мог вернуться и избавиться от этой жизни, то воспользовался бы этой возможностью, его руки были готовы убивать. Мужчина чиркал спичкой, она вспыхивала, и крошечный огонек выхватывал из темноты мальчика, его открытый рот и иссушенную солнцем кожу, и голос начинал шептать. Протяни руку, схвати, утащи. И мужчина выставлял указательный палец и засовывал в открытый во сне рот мальчика, чувствуя тепло и ритм его дыхания, и отбрасывал спичку, чтобы придавить ему голову другой рукой и вынуть душу, но как только спичка гасла, терял решимость и отодвигался в сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кудзу – завезенное в Америку из Японии вьющееся растение, похожее на плющ. При скорости разрастания до двух метров в неделю порой полностью покрывает большие площади, оплетает деревья и постройки. На юге США кудзу превратилась в злостный сорняк.