В сиреневом саду

– У меня нет родни, мэм, а люди, у которых я жил, меня били, вот я и сбежал, – под сочувственным взглядом женщины признание вырвалось у мальчишки само собой.

– Тогда я тебя не виню. Но как ты попал в сарай?

– Я устал и не мог идти дальше. Увидел большой дом и решил, что меня пустят погреться. Но ворота оказались заперты, и я так расстроился, что просто лег на улице.

– Бедный, это неудивительно, – сказала миссис Мосс, а девочки прислушались – речь шла о главных воротах усадьбы, их любимом месте для игр.

Устало вздохнув, мальчик продолжил говорить, слегка оживившись. Пес не сводил с хозяина глаз, всякий раз виляя хвостом, услышав свое имя.

– Ну вот лежу я, значит, и слышу – кто-то идет. Я заглянул и увидел, как девочки играют. Мне, конечно, очень захотелось пирога, но я ничего не брал, честное слово, – это Санчо стащил для меня.

Бэб и Бетти дружно ахнули, укоризненно посмотрев на пуделя, который лениво прикрыл глаза, будто был совершенно ни при чем.

– Ты заставил его принести пирог обратно? – воскликнула Бэб.

– Нет, я сам принес. Пока вы гонялись за Санчо, я перелез через ворота, а потом притаился на крыше крыльца, – улыбнулся мальчик.

– Значит, это ты смеялся? – спросила Бэб.

– Да.

– Чихал тоже ты? – уточнила Бетти.

– Я.

– И ты сорвал нам розы? – произнесли девочки хором.

– Да. Вам понравилось?

– Конечно, понравилось. А зачем ты прятался? – не унималась Бэб.

– Ну я в таком виде… – замялся мальчик, взглянув на свои лохмотья и мечтая вновь оказаться в темной карете.

– А как ты пробрался в сарай? – поинтересовалась миссис Мосс, вспомнив об обязанностях привратницы.

– Я слышал, как девочки говорили про окошко. Когда они ушли, я его нашел. Стекло уже было разбито, я просто отогнул гвозди и вытащил его. Я тут только две ночи переночевал и ничего плохого не сделал. Я ушел было – в воскресенье, – да не смог долго идти, слишком ослаб.

– И вернулся сюда?

– Да, мэм. Под дождем в пути мало радости, а тут я уже привык: девочки на улице играют, Санчо еду приносит – чем не жизнь…

– Ну и ну! – воскликнула миссис Мосс, утирая глаза кончиком фартука: ее ужаснула мысль, что бедный ребенок провел в сарае два дня и две ночи – без кровати, на затхлой соломе, питаясь объедками, которые приносил ему пес. – Знаешь, что мы с тобой сделаем? – Она старалась держаться спокойно, хотя по ее румяной щеке еще катилась слезинка, а губы уже дрогнули в улыбке.

– Делайте, что хотите, мэм. Только Санчо не обижайте, он верный пес, и мы с ним не разлей вода, правда, старина? – Мальчик обхватил пса за шею, волнуясь за друга больше, чем за себя.

– Мы пойдем домой, я тебя отмою, накормлю и уложу в постель, а завтра… что-нибудь придумаем, – сказала миссис Мосс – она действительно пока не знала, что делать дальше.

– Вы очень добры, мэм! Я все отработаю. У вас точно нет коня, чтобы я мог его объездить? – с готовностью откликнулся мальчик.

– Нет, только курицы и кошка.

Бэб и Бетти прыснули от смеха, и даже Бен, у которого пока не было сил веселиться, слабо улыбнулся. Ноги у него подкашивались, а голова кружилась, он держался за Санчо и щурился от дневного света, как совенок.

– Пойдем, дитя. Девочки, бегите вперед, разогрейте остатки супа и поставьте чайник. Я помогу Бену, – распорядилась миссис Мосс, махнув дочкам и подходя к новому подопечному, чтобы измерить пульс – ей пришло в голову, что, если ребенок болен, его небезопасно приводить в дом.

Протянутая ладонь была худой, но прохладной, а черные глаза смотрели ясно, хотя и блестели от голода.

– Я истрепался порядком, но зато вымылся – вчера под дождем. Я просто давно не ел досыта, – пояснял он, гадая, почему его так внимательно разглядывают.

– Покажи язык.

Бен послушался, но тут же спрятал язык, чтобы сказать:

– Я не больной, мэм, просто голодный. Я ж ни крошки не ел, кроме того, что Санч приносил, да и то мы всегда делили поровну, верно, дружище?

Пудель, звонко гавкнув, стал метаться от хозяина к воротам, как будто понял весь разговор и предлагал поскорее двигаться к обещанной еде и приюту. Миссис Мосс не заставила себя упрашивать и тут же велела мальчику взять свои вещи и следовать за ней.

– У меня нет вещей. Какие-то громилы отобрали мой узелок, не то я выглядел бы получше. Только вот это. Санчо притащил, я даже не знаю, кому вернуть, – сказал Бен, доставая из кареты, ставшей для него домом, новенький бидон. – Простите…

– Это не беда. Бидон мой, а все, что принес пес, – твое по праву. Пойдем, мне нужно запереть амбар. – Миссис Мосс перебирала в руках связку ключей.

Бен шел, прихрамывая и опираясь на рукоятку сломанной мотыги, потому что весь одеревенел после двух дней в сыром амбаре и совершенно обессилел после двух недель скитаний под палящим солнцем и проливным дождем. Санчо был в отличном настроении, очевидно почувствовав, что их несчастья закончились и ему больше не придется разыскивать еду. Он прыгал вокруг хозяина с радостным лаем и игриво тыкался в колени их благодетельницы, а та, пугливо подобрав юбки, восклицала: «Кыш!» и «Брысь!», будто он был кошкой или курицей.

В очаге весело трещал огонь под кастрюлькой с супом и чайником. Бетти с перемазанными сажей щеками подкидывала дров, а Бэб с невероятным усердием нарезала хлеб, рискуя отрезать себе пальчики. Бен опомниться не успел, как оказался в старом кресле-качалке, поглощая хлеб с маслом с жадностью голодного мальчишки, а Санчо у его ног грыз баранью кость с остервенением волка в овечьей шкуре.

Устроив гостей, миссис Мосс, поманив девочек в коридор, дала им поручения.

– Бэб, беги к миссис Бартон, спроси – нет ли у них старой одежды, которую Билли больше не носит. А ты, Бетти, сходи в мастерскую и попроси у мисс Кларинди пару рубашек из тех, что мы сшили на прошлом швейном кружке. Если есть ботинки, носки и шляпа, тоже хорошо – на бедняге ни одной приличной вещи.

Девочки побежали по соседям, полные желания одеть их нового знакомого, и так прекрасно справились с заданием, что Бен не узнал сам себя, когда вышел из спальни полчаса спустя, облаченный в выцветший пиджак Билли Бартона, простую хлопковую рубаху из благотворительного фонда «Доркас» и старые башмаки Милли Каттер.

Санчо тоже похорошел, поскольку его хозяин, приняв теплую ванну, хорошенько отмыл пса, пока миссис Мосс подшивала поношенный пиджак для нового владельца. После купания пудель стал еще больше похож на фарфоровую статуэтку – белоснежный, причесанный, с пушистой кисточкой на виляющем в знак благодарности хвостике.

Путешественники сразу почувствовали себя лучше. Весьма довольные своим видом, они предстали перед хозяевами и были встречены одобрительными улыбками девочек и теплым приемом матери семейства, которая тут же пригласила их обсохнуть у огня – с обоих еще капала вода после водных процедур.

– Клянусь, я бы тебя не узнала! – воскликнула добрая женщина, удовлетворенно оглядывая мальчика. Тот, хотя и был по-прежнему худ и измотан, выглядел очень прилично в новой одежде, что не могло не порадовать миссис Мосс, и двигался гораздо живее внутри болтающегося на нем пиджака. Внимательные черные глаза весело блестели, голос не дрожал, а загорелое личико, утратив выражение необычайной тоски, сразу стало более детским.

– Так хорошо! Мы с Санчо вам жуть как обязаны, мэм, – пробормотал Бен, смущенно краснея под благосклонными взглядами трех пар глаз.

Бэб и Бетти торопливо накрывали на стол, чтобы поскорее накормить гостя, и, когда Бен заговорил, Бэб уронила чашку. К ее огромному удивлению, звона не последовало, потому что мальчик ловко поймал чашку и с поклоном протянул ее Бэб на тыльной стороне ладони.

– Ух ты! Как ты это сделал? – спросила Бэб, глядя на него, как на волшебника.

– Ничего особенного, смотри. – Бен, взяв две тарелки, принялся по очереди подкидывать их в воздух и ловить, да так быстро, что Бэб с Бетти широко раскрыли рты, а миссис Мосс, застыв с кухонным полотенцем в руках, с легким беспокойством наблюдала, как взлетает в воздух ее сервиз.

– Вот это да! – только и воскликнула она, когда гость, будто не зная, как еще выразить признательность, взял из корзины несколько прищепок, поставил их на нос, лоб и подбородок, а сверху положил по тарелке. С этими своеобразными «грибами» на лице он несколько раз прошелся по кухне.

Девочки пришли в полный восторг, а миссис Мосс была так впечатлена, что попроси Бен ее любимую супницу, она не стала бы возражать. Однако мальчик еще недостаточно окреп, чтобы демонстрировать свои таланты далее, – он остановился, явно жалея, что вообще их выдал.

– Значит, ты жонглер, – произнесла миссис Мосс – мудрая женщина сразу поняла, что поселившемуся в каретном сарае Бену Брауну есть что рассказать.

– Да, мэм. Я один раз помогал сеньору Педро в шоу «Великий чародей» и кое-чему научился, – скромно пробормотал гость.

– Нет уж, выкладывай все без утайки, не то я отправлю тебя к судье Моррису, а он человек суровый. Если ты не сделал ничего плохого, то и бояться тебе нечего. Расскажи все как есть, и я постараюсь помочь, – потребовала миссис Мосс, усаживаясь в кресло-качалку, чтобы выслушать и вынести вердикт.

– Я и не боюсь… Ничего плохого я не делал, просто не хочу обратно, а если расскажу вам, откуда я, вы меня выдадите. – Бен разрывался между желанием довериться новым друзьям и страхом перед старыми врагами.

– Если тебя там обижали, я тебя не выдам. Скажи правду, и я тебя поддержу. Девочки, сходите пока за молоком.

– Ой, мама, можно мы останемся? Мы никому не скажем – правда-правда! – взмолились Бэб с Бетти, которым тоже страшно хотелось узнать секрет.

– Пускай останутся, – великодушно согласился Бен.

– Хорошо, но держите язык за зубами. Итак, рассказывай, откуда ты, – велела миссис Мосс, а девочки торопливо устроились на низкой скамеечке напротив материнского кресла, сияя от предвкушения и едва не лопаясь от любопытства.

Глава 4

История Бена

– Я сбежал из цирка… – начал Бен и был прерван дружным восторженным вскриком Бэб и Бетти.

– Мы один раз были на представлении! Цирк – это так прекрасно! – наперебой восклицали девочки.

– Со стороны – конечно, но я-то все видел изнутри, – нахмурился Бен, сжавшись, будто от удара. – Нам не было «прекрасно», правда, Санчо? – добавил он, а Санчо в подтверждение сердито застучал хвостом, уткнувшись носом в новый ботинок хозяина.

– Как ты оказался в цирке? – спросила миссис Мосс.

– Мой отец Охотник Великих равнин. Вы разве не слыхали о нем? – Бен удивился ее неосведомленности.

– Помилуй, дитя, я последний раз была в цирке лет десять назад и, разумеется, не помню, что и кого я там видела, – улыбнулась миссис Мосс: ее тронуло нескрываемое восхищение, которое сын питал к отцу.

– Вы же видели моего отца? – Бен повернулся к девочкам.

– Мы видели индейцев, акробатов, братьев-прыгунов с Борнео, клоуна, обезьянок и маленького пони с голубыми глазами. Среди них был твой отец? – наивно спросила Бетти.

– Скажешь тоже! Мой отец совсем другое дело. Он выезжал шесть или даже восемь лошадей сразу, и я выступал с ним, пока был маленьким. Он объезжал лошадей и считался лучшим в мире наездником! – заявил Бен с такой гордостью, будто его родитель был по меньшей мере президентом.

– Он умер? – спросила миссис Мосс.

– Не знаю. Хотел бы я знать… – проговорил бедный Бен, с трудом сглотнув ком в горле.

– Расскажи нам о нем, дорогой, и, может быть, мы сможем его найти, – произнесла миссис Мосс, гладя черноволосую голову мальчика, который потупился и сосредоточенно гладил пса.

– Хорошо, мэм. Спасибо. – Уняв дрожь в голосе, Бен вернулся к рассказу: – Отец всегда был ко мне добр. До семи лет я жил с бабушкой, а когда она умерла, он меня забрал и стал учить ездить верхом. Видели бы вы меня в детстве! Я в белом трико и красном мундире с золотым кушаком ехал на плечах отца или висел на хвосте у старого Генерала, пока тот несся во весь опор, а бывало, отец гнал три лошади сразу, а я стоял у него на голове и размахивал флажками, и публика хлопала без памяти.

– Неужели тебе не было страшно? – ужаснулась Бетти, задрожав от одной мысли.

– Вовсе нет. Мне нравилось.

– Мне бы тоже понравилось! – горячо воскликнула Бэб.

– А во время процессий я правил маленькой повозкой, запряженной четырьмя пони, – продолжил Бен. – Или сидел на большом мяче на крыше кареты, запряженной Ганнибалом и Нероном. Страшно неудобно – очень высоко, солнце печет, ветки по лицу хлещут, да еще поди удержись – ноги потом гудят.

– Кто такие канипалы и нероны? – поинтересовалась Бетти.

– Большие слоны. При отце меня не смели сажать на крышу – он не позволил бы, а потом пришлось согласиться, чтоб не побили.

– Неужели никто за тебя не заступался? – удивилась миссис Мосс.

– Что вы, мэм, заступались! Дамы были очень ко мне добры, особенно Мелия. Она вообще заявила, что не выйдет на арену, пока они не прекратят меня колотить. Я тогда отказывался помогать старому Баку с медведями. От меня сразу отстали, потому что Мелия – первоклассная наездница, ей нет равных среди дам.

– Медведи? О, расскажи про медведей! – воодушевилась Бэб. Из единственного представления, которое девочке довелось увидеть, ей больше всего запомнились животные.

– У Бака их было пять – сердитые зверюги, он их дрессировал. Я с ними однажды повозился, просто забавы ради, ну он и решил, что зрителям понравится, если с ним будет выступать ребенок. Мишки эти – как обхватят тебя когтистыми лапами, не поймешь – то ли играют, то ли собираются загрызть. Сам Бак ходил весь в шрамах – они его и кусали, и царапали. Хорошо, что добрая мисс Сент-Джон избавила меня от этой радости!

– Кто такая мисс Сент-Джон? – уточнила миссис Мосс, слегка запутавшись в быстро возникающих в рассказе именах.

– Ну Мелия, то есть миссис Смитерс, жена конферансье. Он на самом деле никакой не мистер Монтгомери, да и она не мисс Сент-Джон. Они все выдумывают имена погромче – для афиш. Отец назывался сеньором Хосе Монтебелло, а я был юным Адольфусом Блумсбери, когда вышел из возраста «летающего Купидона» и «вундеркинда».

Миссис Мосс от души рассмеялась – к удивлению дочек, которые были впечатлены громкими титулами.

– Продолжай, Бен, расскажи, почему ты убежал и что стало с твоим папой, – с искренним интересом попросила она, успокоившись.

– Понимаете, отец повздорил со стариком Смитерсом прошлой осенью и уехал – прямо посреди сезона. Сказал, что поедет в Нью-Йорк и устроится тренером в школу верховой езды, а когда обоснуется, пошлет за мной. Я должен был остаться в шоу и помогать Педро с фокусами. Педро добрый малый, и Мелия за мной присматривала, так что поначалу все шло хорошо. Только вот отец за мной так и не послал, и ужас что началось. Если бы не Мелия с Санчо, я бы раньше сбежал.

– Что тебе заставляли делать?

– Много всего. Смитерс всегда говорил, чтоб я «был молодцом» и «вошел в положение» – это означало «быстро сделать что попросят». Мне нравилось выступать с Санчо – его дрессировал отец, и меня он тоже слушается. Потом они стали поить меня джином, чтоб я перестал расти, а я отказывался, потому что отец такие вещи не одобрял. Скакал я тоже с удовольствием, пока не упал и не повредил спину – после чего мне все равно пришлось выступать, хоть все болело страшно и я еле держался в седле от слабости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

«Матушка Хаббард» – знаменитое английское детское стихотворение XIX века о старушке и озорной собаке; в переводе С. Маршака – «Пудель». – Здесь и далее примеч. пер.