Свобода красной планеты

Рик открыл глаза, чтобы посмотреть на человека, отправленного партией для такого важного задания, как оголтелая пропаганда. Может быть, он знает эту девушку? Обычно, как раз такие кураторы, как он, отправляют своих подчиненных раздавать листовки, устраивать информационные бомбы и показывать свое ораторское мастерство на публике. Сам Рик таким почти не занимался. Его маленькая группа участвовала, в основном, в передаче конфиденциальных материалов внутри партии, не слишком безопасных для электронной почты, но и не слишком важных, чтобы можно было доверить «голубиной почте».

Девушка со звонким голосом стояла в середине вагона с одеждой в избранных цветах партии – черном и оранжевым, что символизировали Марс и одинокую черноту космоса вокруг него. В одной руке у девушки был коммуникатор, видимо, с текстом ее речи, в другой – информационные буклеты. Рик усмехнулся про себя, не завидуя «подиумному» положению его коллеги, но понимая, что все это важно для их общего дела.

–Так ли это гуманно? – продолжила она. – При убийстве человека мы уничтожаем его физическую оболочку, а с ней и личность! Но так ли стирание отличается от смертной казни? При стирании мы тоже уничтожаем личность, после чего наше государство забирает себе оставшегося болванчика якобы на воспитание нового человека. Кто нам давал право лишать человека его собственного «Я», даже если он нарушил закон?

Девушка-агитатор делала особый акцент на словах «мы» и «нам», как бы взваливая груз ответственности на всех пассажиров вагона, на школьников, чьи умы, как губки – впитывают без разбора и хорошее и плохое, на уставших взрослых, едущих с работы домой, на пенсионеров, чьи убеждения, как это всегда было, принадлежат старым порядкам, на прогрессивных студентов, в общем, на все слои современного демократического общества.

– Мы позволяем государству уничтожать моральный образ человека, оставляя пустой сосуд, который можно заполнить чем угодно. Более того, известны случаи неудавшихся процедур по стиранию, которые приводили к серьезным психологическим травмам этих пациентов. Правительству на Земле нет дела до людей во всем мире. Мы висим в миллионах километрах от них и продолжаем следовать их бесчеловечным законам. Это не то будущее Марса, фундамент которого заложили наши отцы-основатели. Поддержите наше движение, поддержите Свободу Красной Планеты, и вместе мы создадим надежное будущее!

«Свобода Красной Планеты», или СКП. Название яркое, даже пафосное, но передает всю суть того, за что боролась эта политическая партия: независимость от Земли, ее законов и многочисленных торговых альянсов, навязывающих всем вокруг свои цены и условия. Рик готов был отдать всего себя этой идее. Еще в школе он мыслил немного иначе, чем его сверстники, отчего невосполнимо ухудшил отношения со своим любимым учителем по Истории и Общественному устройству. В институте его убеждения только укрепились. А когда у него появились какие-то серьезные деньги в кармане, он не потратил их на новый коммуникатор или дорогую одежду. Рик узнал, что, сделав значительный взнос в СКП, можно стать ее членом, перепрыгнув всех тех добровольцев, кого сейчас заставляют краснеть перед публикой и заниматься грязными делами, не требующих особого таланта и взносов. Рик воспользовался этой возможностью, стал начинающим куратором партии и приступил к выполнению небольших поручений. Он совсем не сразу понял, что по-настоящему грязными делами занимаются как раз такие, как он.

– Поддержите нас? – Девушка стояла рядом с Риком и протягивала листовку.– Там на обратной стороне код есть, и с коммуникатора можно узнать еще больше информации.

– Я не против.

Улыбнулся Рик и взял буклет, но не для того, чтобы прочитать его: он был подкован в теории куда сильнее почти любого новобранца в СКП. Он лишь хотел чуть-чуть облегчить работу своей коллеге, которой не придется отдавать листовку в чьи-то ленивые руки, которые выкинут назойливую бумажку в ближайшую по пути мусорку. Другие же пассажиры реагировали неоднозначно: кто-то с интересом разглядывал новое политическое чтиво, а кто-то демонстративно швырял смятый буклет под сидения, фыркая что-то неприятное вслед девушке-агитатору. Да, Рик избавил ее от одного буклета. Капля в море, но эта капля стоит того, чтобы сделать день человека хоть чуть-чуть спокойнее.

«Сколько людей, столько и мнений» – думал Рик.

До его остановки оставалось совсем ничего, и он приготовился к выходу. Пропустив перед собой грузную толпу, Рик наконец вышел из вагона и вдохнул свежий воздух полной грудью. Он увидел, что девушка-агитатор вышла там же.

– Фу-у-ух… Как они достали. – едва слышно выдохнула она.

– Трудный день?

Девушка осеклась и не сразу поняла, что Рик обращается к ней, но решила, что хоть кому-то сможет выговорить хотя бы часть своего наболевшего.

– Не говорите. Весь день так разговариваешь, сильно выматывает. И каждый раз одно и то же, а им как будто вся это болтовня это просто… Болтовня.

И девушка неожиданно замолчала, будто понимая, что говорит что-то лишнее незнакомцу, тем более являясь представителем политической партии.

– Да не волнуйтесь. Я сам – куратор.

Девушка улыбнулась, подняла брови и помахала головой из стороны в сторону.

– А вы тоже СКП, да? Извините, все поняла. Я уж испугалась, что ляпнула что-то не то.

– Да все нормально. Своих ребят я не заставляю обычно таким заниматься, но кто-то должен.

– Не спорю, мистер. Надеюсь, оно того стоит.

– Вы так говорите, как будто чего-то конкретного ждете.

– А то нет? Любому понятно, что-то у нас там надвигается.

– Что вы имеете ввиду? Рядовой глашатай знает больше, чем куратор?

– Это вряд ли. Если вы не слышали, сегодня почти всех наших в столице активизировали. К нашему офису прилетел грузовик с этими бумажками еще с утра, и тут началось! Кого-то отправили собирать народ на митинги, кого-то вот этим заниматься. – Девушка указала рукой на свою форму и пачку листовок. – И все-таки, вы не в курсе?

– Ну, нельзя быть в курсе всего.

Рик постарался ответить с холодной неопределенностью и словно с безразличием, чтобы не выглядеть дураком перед девушкой, да еще со своей-то «должностью».

– Во всяком случае, удачи вам. И не перегорайте.

– Спасибо, мистер.

Рик посмотрел на свой дом – огромную высотку из нового поколения, спроектированную с учетом всех огрехов первых человеческих муравейников в Грейвинде. Он перешел улицу после остановки монорельса и зашел в нужный подъезд. Там он вызвал лифт, зашел в него, сказал – «Тридцать два», и лифт поехал на тридцать второй этаж. В нем были и кнопки, но ими почти никто никогда не пользовался в угоду гигиене. Один короткий коридор вел от лифта к квартире Рика. Он приложил коммуникатор к своей двери. Внутри послышался слабый звонок и дверь открылась. Рика встретила его мать. Уже относительно немолодая, она имела странную привычку ходить дома в не совсем домашней одежде. Платья, брюки, иногда и деловые рубашки часто становились для нее повседневными нарядами, как будто она все время ждала гостей или собиралась пойти куда-нибудь. Отец Рика был гораздо проще в таких вопросах, и ему хватало домашнего халата.

– Долго ты сегодня. Опять в баре сидели? – с осуждающе-вопросительным тоном сразу с порога поинтересовалась мать.

– Ну, как всегда, да и не бар это, мы ели. – вздыхал Рик.

– Не начина-а-ай, Катрин. Парень имеет право, если все в меру. – послышался мужской голос где-то из дальней комнаты.

– Да лучше б дома поел, и друзей бы сюда позвал. Вкуснее и… Дешевле.

Отец Рика только посмеялся. Он прекрасно понимал, почему его сыну со сверстниками уже давно неинтересно собираться за столами их родителей.

Квартира семьи Силовых была не очень большой: несколько относительно просторных комнат, но при этом узкие коридоры, а еще неплохой ремонт и хорошая бытовая техника. Не больше чем то, что может позволить достаток среднего класса столичного города.

Рик снял верхнюю одежду, прошел в свою комнату, сбросил вещи и плюхнулся на кровать. Он прокручивал в голове разговоры с племянником Вана, Николаем. Все ли правильно он сделал? Надежный ли парень этот Николай? Не было ли в их словах чего-то фальшивого? Рик работал с СКП уже много месяцев, и все всегда проходило гладко. Рик не особо боялся проблем с законом, но местные суды уже вынесли несколько приговоров якобы за подстрекательство к мятежу и терроризму. Даже странно, что СКП сама до сих пор на плаву, и действующая власть не смахнула ее, как смахивают сор со стола.

«Но почему нас никуда не позвали? – думал он. – Про моих ребят забыли? Проклятье, нужно было собирать больше народа. Наверное, нас просто не заметили. У того же Стоуна уже пятнадцать человек в группе, он уже офис может организовывать. Позвать к себе Ленея, Говарда и Филипа? Не-е, они хоть и наши, но из клубов их не вытянешь, разве только в СКП не начнут бесплатно раздавать эти токсичные ингаляторы. Да и пошло оно все…»

И Рик от всего отключился. Ему надоело думать о серьезном. Он захотел окунуться в виртуальную реальность, но он пользовался своим сенсомоторным шлемом уже слишком долго за последние пару недель, так, что у него уже начались галлюцинации. От скуки Рик пошел на кухню, где его отец готовил себе чай, читая попутно электронный журнал – планшет в несколько гибких страниц с обновляемым контентом по платной подписке через сеть.

– Слышал про протесты? Ты же из центра ехал, должен был слышать. – спросил отец, отодвигая в сторону журнал с переливающимся видеорядом на развороте.

Рик не хотел обсуждать сейчас ни протесты, ни политику, но в случае с отцом просто отмолчаться не получилось бы.

– Слышал. Только не видел их, пока ехал, к сожалению.

Отец помолчал, подбирая нужные слова для правильного вопроса:

– Мне сразу вспомнилось твое школьное сочинение.

– Да, тогда еще миссис Хомбре вам звонила.

– Поэтому и хочу спросить: ты же не собираешься ходить на эти митинги?

Вопрос застал Рика врасплох. Ему всегда было просто обманывать знакомых, однокурсников и преподавателей, случайных прохожих, да кого угодно. Но обманывать родителей для него было больше чем просто предательство их доверия. Это было предательством своей собственной крови. Уж лучше из-за правды устраивать долгие и тяжелые разговоры с бесконечными вопросами и нравоучениями, чем придумать какую-то дешевую отговорку, какие обычно сыпят друзьям, когда те просят помощи или зовут погулять, а ты вовсе не хочешь себя ими озадачивать. Так думал Рик. Только думал. На деле же поступал иначе.

– Митинги это для всякого быдла. Даже если бы мне деньги предложили, сам понимаешь.

Отец лукаво улыбнулся:

– А если предложат большие деньги?

– Ну, тогда я бы подумал.

Серьезность вопроса сошла на нет, и Рик с отцом переключились на обычные бытовые темы, какие происходят вечерами в каждой семье.

А день на Марсе близился к концу, хотя в Грейвинде, как в самом крупном городе планеты, он и не думал заканчиваться. Вечерняя жизнь переросла в ночную. Из мировой сети Рик узнал, что митинги, организованные СКП, только набирают обороты и не думают расходиться. Похоже, что руководству партии только предстоит собрать всех своих активистов, и Рику, возможно, еще представиться шанс проявить себя. От него даже ушло то чувство разочарования, преследовавшее его весь день. Он пожелал родителям спокойной ночи и ушел в свою комнату.

– Обелиск, покажи проекцию Грейвинда.

На прикроватной тумбочке в комнате Рика начал светиться и издавать едва различимый шум небольшой серый куб с синими треугольными вставками, по виду сделанный из пластика. Через несколько секунд, с помехами, над той же тумбой появилась синяя голографическая карта города.

– Обелиск, отметь источники новостей с метками «митинг», «шествие», «пикет», «акция», «марш», и… «бунт».

На проекции города во множестве мест появились обозначения с отсылками на СМИ, блоги, новости и доклады об арестах во время сегодняшних акций СКП. На некоторых улицах меток было значительно больше, чем на других.

«Не вижу никакой системы, – рассуждал Рик. – Если бы наши захотели пойти к Сенату, они бы стекались к центру города. Ладно, может завтра станет ясно».

– Обелиск, выключайся.

И куб погас, забрав с собой голограмму. Когда Рик был младше, он любил оставлять его на ночь включенным, заучивая перед сном какие-нибудь созвездия, разглядывая военную технику или просто любуясь несуществующими голографическими мирами. Именно от таких частых использований матрица куба испортилась и перестала выдавать изображение без помех. Его нужно было заменить, но своим видом куб отсылал Рика в детство, погружал в раннюю ностальгию по более простым временам, когда до взросления было еще очень далеко, а думать о судьбах мира совсем не хотелось.

На ночь Рик послушал немного музыки, после чего лег спать. Это был самый обычный день из его жизни. Завтра его снова ждал институт, дорога домой и какие-то повседневные дела. И Рика все устраивало.

Квартира, где жила семья Силовых, находилась в спокойном районе города, где никогда ничего не происходило. На Земле такие районы называют спальными. И высыпались здесь люди хорошо. Соседи были не очень шумные и ночных клубов рядом не было. Рику нравилось здесь жить, хотя он и мечтал перебраться куда-нибудь поближе к центру. Тогда он бы точно не пропустил ни одного митинга или какого-нибудь фестиваля.

Ночь на Марсе не обещала быть спокойной. На улицах продолжались шествия СКП. Рик уже и забыл про этих полуночников, думая, что и они забыли про него. Но он ошибался. Сквозь сон он услышал стук в окно. В это же мгновение Рик проснулся, ощутив легкий прилив адреналина в груди. Кто может стучать в окно посреди ночи на тридцать втором этаже? На подсознательном уровне он уже понимал, кто или что это может быть. Он смахнул с себя одеяло, протер глаза и посмотрел в окно: за толстым стеклом летало что-то маленькое, жужжащее и с горящим красным огоньком посередине.

«Дрон, – подумал Рик. – Извращенец какой-то понаблюдать решил? Или что ему тут надо?»

Рик несколько секунд смотрел на него. Затем дрон еще два раза стукнулся об стекло. Рик все-же решился открыть окно, после чего дрон залетел внутрь, и он смог разглядеть его конструкцию: самый обыкновенный частный дрон не очень дальнего действия, который умещается на ладони, с четырьмя маленькими пропеллерами, миниатюрной камерой и антенной. Он не смог бы с земли долететь аж до тридцать второго этажа, только если его не модифицировали. Еще Рик заметил прикрепленную к дрону маленькую карту памяти. Он потянул за нее, и она легко отошла от крепления. В этот момент дрон облетел его комнату, завис над голографическим кубом на несколько секунд, и вылетел в окно. Рик закрыл его и принялся рассматривать карту: размером с ноготь большого пальца, она была черная, без каких-либо обозначений.

– Обелиск, – шепотом начал Рик – включи безопасный режим. Отключение от мировой сети.

Куб снова заработал, и Рик поместил в специальный разъем черную карточку.

– Покажи информацию о том, что в этом носителе.

Куб показал голограмму системы хранения карты, на которой находился единственный видеофайл. Его автор и дата создания были зашифрованы.

– Воспроизведи этот файл, звук на десять.

Куб моментально убрал схему, и несколько секунд просто давал пучок синего света. Потом над ним появился медленно крутящийся шар в виде Марса.

«Синяя Чайка, благодарим вас за еще одного рекрута. Мы рады смотреть, как наши ряды становятся все более тесными. Так держать! Как вы наверняка заметили, наши смелые соратники и неравнодушные граждане прямо сейчас идут маршем к своим целям. Надеемся, вы не проявили лишней инициативы и не присоединились к ним раньше времени. Вашей группе, в связи с ее немногочисленностью, дается особое поручение. Завтра, до десяти часов утра, вам нужно прибыть всем составом в ваш партийный офис, где вы получите следующие инструкции. Действуйте аккуратно, аресты уже нередки. Удачи».

Голограмма исчезла. Рик облокотился двумя руками на тумбу, на которой стоял куб. Множество мыслей роилось сейчас в его голове, и ночь перестала быть ночью:

«Ну, вот и началось. Наверное, именно так чувствуют себя актеры, в первый раз выходящие на сцену. Я столько слышал об этих посланиях, но не думал, что дорасту до собственного. Интересно, нам дадут что-то серьезное, или подрядят на раздачу листовок и агитацию, как ту девчонку? Надо как-то связаться с ребятами. Но только не в сети, я им сам запретил. Ладно, я просто зайду за ними пораньше, с утра»

Рик вытащил карту из куба и спрятал ее в своей комнате – носить с собой он ее не собирался. Он откинулся на кровать, но сон, как и ожидалось, даже не думал к нему возвращаться.

Глава 2. Солдат

«Вниманию персонала и десантных групп, высадка состоится в десять часов. Повторяю, высадка состоится ровно в десять часов. Просьба дополнительно проверить технику, оружие и оставаться на своих рабочих местах согласно должностям и графику распределенных обязанностей» – объявление звучало во всех каютах, коридорах и отсеках республиканского транспортировщика «Покоритель». Это был космический корабль класса «Грифон», самый тяжелый класс. Такие используются для перевозки грузов и людей в большом количестве и на дальние расстояния. Они оснащаются разнокалиберными орудиями, ракетными установками и прочими защитно-атакующими системами. Капитану «Покорителя» было приказано доставить несколько легионов Республики на Марс с целью подавления нарастающего митинга, который проходил уже не первый день и грозился перерасти в агрессивное восстание.

Командир из Третьего легиона, Томас Малкольм, сидел за своим столом и изучал карту Грейвинда с его окрестностями, куда им предстояло высадиться. Он уже бывал в небольших стычках, но перспектива противостояния с толпой гражданских удручала его, и он предпочел бы стрелять в угонщиков спутников, бандитов или контрабандистов, на охоте за которыми специализировался его отряд.

– Ты сегодня весь день как те идолы с острова Пасхи.

– Чего? – не понял Малкольм.

В его каюту заглянул знакомый офицер:

– Ну, остров Пасхи, такие каменные изваяния, хмурые и суровые. Ты же с Земли, должен знать.

– А-а, это. Конечно. Понял тебя.

Малкольм сегодня был туг на разговоры и не хотел развязывать диалог. Он больше ничего не говорил и ждал того же от своего друга.

– Только не говорите, что наш Том сдрейфил перед толпой безоружных тунеядцев.

Услышав свое имя и вызывающий подкол, Малкольм понял, что не сможет оставить его без ответа.

– Еще чего скажешь? Хочешь опытом померяться? Я ведь дольше тебя служу, между прочим.

– Я поэтому и спрашиваю. Ты как грустный школьник. Расскажешь, что тебе так душу скребет? Я когда в твою каюту заглянул, думал цвета различать перестал, а это из-за твоей ауры все вокруг серое стало.

– Да заходи, заходи. И глянь на карту. – сдался Малкольм.

– И что с ней?

Он показал офицеру очаги митингов, показал улицы, где сборища народа были особенно внушительными.

– Ну да, их много, а что дальше-то? У нас оружие, авиация, даже боты. Половина из них разбежится, как только увидит нас.

– Нет-нет, ты не понимаешь, Джош. Они слишком хаотично разбросаны по городу. Складывается ощущение, что это сделано специально, чтобы запутать нас или раскидать. Потом, я чувствую, они соберутся в одном месте и образуют кулак, который может ударить куда угодно. А использовать пулеметы, артиллерию и технику на подавление никто в принципе не будет, сам понимаешь. Боевые боты тоже слишком смертоносны. А ведь такая куча людей, если она соберётся, может куда угодно пройти.

Джош на секунду задумался, осмотрел карту еще раз и улыбнулся, направляясь к выходу:

– У тебя паранойя. Ты достаточно спишь? Может, в прошлом бою с теми пиратами тебя кто-то по голове ударил? Я серьезно говорю, не хватит ума у этого сброда на что-то подобное. Походят, покричат, мы перед ними расправим плечи и помахаем винтовками, увидишь, они разойдутся мигом. Я даже слышал, что с нами сталкеры будут, на всякий случай.

– Да, только это мне там внизу придется винтовкой махать, пока ты будешь генералу кофе приносить на орбите.

Джош сделал короткий равнодушный смешок и пошел прочь из каюты по своим делам. Ему не нужно было оправдываться, что он не участвует в самой гуще событий. Ему не нужно было оправдываться, что в одном из прошлых боевых столкновений он чуть не погиб и еще раз взвесил цену своей жизни и то, как ее стоит тратить. Ему не нужно было оправдываться, что муштру и казармы он променял на бумажную работу рядом с высшим руководством в угоду безопасности и своему собственному счастливому будущему. Малькольм был другой закалки. Он всегда знал, что должны быть люди, готовые идти на риск.

Транспортник Республики мчался вперед, к Марсу. Новейшие двигатели, созданные на основе обнаруженного несколько сотен лет назад сверхпродуктивного топлива – кириния, позволяли кораблям преодолевать огромные расстояния за считанные часы или дни, в редких случаях – недели и месяцы. Это зависело также от самих кораблей, видов которых разработали великое множество. При этом армии, которая располагала всей мощью современной науки, все-равно требовалось продолжительное время, чтобы добраться из одной точки Солнечной системы в другую. Правительство Республики считало, что трех легионов и десантной техники будет достаточно, чтобы разогнать митинг на одной капризной планете в лоне Земли. По крайней мере, в этом был уверен Малкольм.

Он отключил карту, затем несколько секунд смотрел в пустую стену, переваривая накопившиеся мысли. Потом он перевел взгляд на фотографию, стоявшую в рамке на столе. На ней было трое человек – женщина, сам Малкольм и его сын у него на плечах. Все стояли на фоне какой-то старинной каменной крепости, какие строили давным-давно на Земле.

Как бы напитавшись от фотографии духовными силами, Малкольм вышел из-за стола и направился по коридорам «Покорителя» к своему командованию. У него, как и у других офицеров, было множество вопросов о предстоящей высадке: насколько люди агрессивно настроены? Почему местные вооруженные силы Марса не справляются сами? Будет ли поддержка? Из-за того, как хаотично республиканская армия была собрана в этот поход, солдаты почти не представляли, с чем им придется столкнуться.

– Командир!

По пути Малкольму встретился его главный помощник в управлении отрядом, секундарий Ассад.

– Ассад, все у нас нормально? Подготовка идет?

– Конечно. Но у нас есть несколько вопросов насчет нашего снаряжения.

– О, очень неожиданно, знаешь! – усмехнулся Малкольм, смотря на непонимающее лицо Ассада. – Все потом. Я как раз иду к нашему легату чтоб кое-что уточнить, и про снаряжение у меня тоже вопросы есть.

– Вряд ли у вас получится сейчас достучаться до легата. Он вместе с другими двумя засел с генералом на брифинг.

– На капитанском мостике?

– Да.

– Тогда подожду его там. – сказал Малкольм, уже удаляясь быстрым шагом от секундария. – Обычно он не отказывает в аудиенции.

Малкольм продолжил идти по кораблю, на котором царила самая обычная, уставная, запротоколированная, служебная суматоха перед большой миссией. Со стороны могло казаться, что на «Покорителе» царит хаос. Но, как и везде в Республике, под хаосом скрывалась четко выверенная, организованная система, поддерживающая государственный аппарат.

Сделав несколько поворотов, Малкольм остановился у лифта, который вел как раз к капитанскому мостику. Там проходил брифинг военного руководства и там же, у входа, стояла небольшая толпа из других командиров.

– А вот и Томас! – из толпы выделился командир Керин, один из тех людей-активистов, которые всегда в центре всего и часто выступают зачинщиками всякого неспокойствия.

– Куда вас столько собралось? Я один ждал до последнего, да? – спросил Малкольм.

– Чем больше, тем лучше. Я говорил с командирами из пятого и шестого легионов, и у нас у всех похожие вопросы. У тебя, как я понимаю, тоже.

– Именно. Нас внутрь не пускают?

– Не-е, только трое легатов и сам генерал. Уже минут сорок ждем.

– Даже послушать не дадут? Бред. Ладно. Смотрел я на карту сейчас, и думаю…

Двери лифта раскрылись, и все враз замолчали. Оттуда вышли двое легатов. Один из них, что постарше, легат Франсуа, посмотрел на командиров с суровым вопросительным взглядом. Тут слово взял командир Керин:

– Сэр, разрешите задать пару вопросов?

– Только не всей толпой сразу, не разводите гундеж. Что-то случилось, офицеры?

– Нет. Хотим прояснить – насколько у нас серьезная ситуация, сэр? Личный состав не вполне понимает, к чему готовиться. Мы все-таки военные, а не полиция.