Свобода красной планеты

– Я понял. Будут отданы соответствующие приказы. Лично доведу.

«Тогда до связи, командир»

И связь резко оборвалась.

– Да, мы все… Алло? Черт.

«Странный он. – из того же динамика говорил капитан Рено. – Может у них там, или даже у нас проблемы? Когда еще в штабу были такие грустные, а, Том?»

Малкольм ничего не ответил. Он знал, что, когда волнуется рядовой состав, это нестрашно. Но когда в командовании что-то не так – это явный признак надвигающегося шторма.

«Командир, вот и сталкеры! С севера летят»

В небе появилась темная точка, приближаясь и обретая черты турбокрыла. Транспортник сталкеров выглядел мрачнее других.

– Они. Определенно. – заключил Малкольм.

«Да, Том. Завожу двигатели?»

– Давай, и не будем здесь задерживаться.

Темный транспортник сделал несколько оборотов вокруг завода и приземлился там же, на стоянке.

– Ассад, собирай всех на корабль, сейчас отходим. – сказал Малкольм через микрофон.

«Уже? О-кей, а куда?»

– Шахты.

«Все-таки шахты…»

Малкольм пошел к сталкерам. Он снял шлем, осмотрел его, смахнул какую-то соринку и снова надел. Он выпрямился и сделал свою походку уверенней. Он знал, что сталкеры – ребята представительные, и некоторые из них относятся к обычной пехоте как к детям.

Из темного транспортника уже навстречу ему выпрыгнуло несколько грузных фигур. Издалека они напоминали медведей в железных доспехах, вставших на задние лапы в полный рост. Только подойдя ближе, Малкольм смог рассмотреть их: на голову выше обычного человека, их броня напоминала что-то среднее между космическим скафандром и сочленениями военного бота. Толстые бронепластины, шарнирные соединения, шлем, похожий на звериную морду, прямоугольная выпуклость на спине – система жизнеобеспечения, моторы, помогающие носителям этих костюмов поднимать руки и ноги – это был экзоскелет, разработанный специально для военных нужд с полной защитой от внешней среды. В открытом космосе в таком можно выживать неделю без снабжения извне. Эти костюмы давали сверхчеловеческую силу и выносливость, но, при этом, истощали человеческий организм. Все из-за химических веществ, которые автоматика вводила прямо в тело человека, если понимала, что он устал или голоден. Именно поэтому сталкеры раньше уходили на пенсию, получали в разы большую зарплату, чем все остальные подразделения, и считались самой жертвенной частью армии Республики, которую часто отправляли туда, где обычный солдат может просто погибнуть.

Малкольм приблизился к сталкерам, их было четверо. Тот, кто шел спереди, по старой военной традиции снял шлем и протянул руку Малкольму:

– Командир Феллучи, сто первый отряд сталкеров, мы из вашего легиона.

Малкольм также снял шлем:

– Командир Малкольм. Вы тут опоздали немного, но мы уже разгребли бардак.

– Тогда, если разгребли, зачем мы здесь нужны?

Трое сталкеров позади своего командира посмеялись голосами, которые, пройдя через спикеры их шлемов, стали походить на металлические голоса ботов.

– Вам же говорили, что нужно все здесь проверить на предмет взрывных устройств? У вас есть нужное оборудование в костюмах. У нас – нет. – объяснил Малкольм.

– Да помню, помню. Труба давно рванула?

– Не очень. Взрыв подготовили, видимо, задолго до того, как мы тут появились. Просто ждали, когда мы прилетим. Ну это пока просто теории.

Сталкер понимающе покачал головой. Малкольм с секунду ждал от него какого-то комментария, и, не дождавшись, продолжил:

– С завода всех распустили и все закрыли. Из руководства там только заместитель директора остался, Катчинский, и пара местных трудяг с охраной. Вот, кстати, и заместитель, идет сюда. А, еще подача топлива перекрыта.

Малкольм заметил, что лицо у сталкера-командира было бледное, почти больное, словно тот уже не первые сутки не вылазит из костюма.

«Где же вы были и чем занимались все это время?» – гадал Малкольм, но спрашивать не хотел.

– Значит, на нас только скан помещений остался? – спросил Феллучи.

В его голосе не было даже намека на усталость.

– Точно.

– Ладно, мужики, запускаем сканеры и этаж за этажом, помещение за помещением. Чем быстрее управимся, тем быстрее свалим. А что, Малкольм, о гражданских уже это… Разобрались с ними?

– Да. Вон медицинский челнок стоит.

– П-ф-ф… – презрительно, непонятно к чему, фыркнул Феллучи и надел шлем.

Сталкеры развернулись и пошли в сторону завода, где их ждал Катчинский, нервно выправляя складки своего костюма. Малкольм последний раз бросил взгляд на их командира: на его броне с правой стороны виднелось несколько следов от трещин. Сталкеры нарочно не заменяли внешне поврежденные элементы брони на новые, принимая их за награды, за почести или медали, которые давали возможность отличить новичка от ветерана. Броня Феллучи не была сплошь усыпана такими «шрамами», но те единственные говорили о том, что их владелец пережил взрыв чего-то мощного, что не дало бы и шанса выжить рядовому республиканской армии в его обычном костюме. Саперы, ходячие танки, астронавты – Малкольм завидовал им время от времени, несмотря на то, что в свои за тридцать он чувствует себя гораздо лучше, чем они в свои за двадцать.

– Как закончим – сообщим штабу. – сказал командир сталкеров, давая понять, что отчитываться он будет только перед командованием.

– Ладно, а мы дальше поедем.

– Куда-то еще или в город?

– Куда-то еще. – с обреченным спокойствием сказал Малкольм.

– Ну, лады. До встречи тогда.

Малкольм отсалютовал сталкеру, посмотрел, как медики справляются с ранеными и быстрым шагом пошел в свой турбокрыл. Весь его отряд уже находился там.

В проеме бокового люка сидел Ассад. Когда Малкольм подошел к нему, тот дал руку, чтобы втащить его внутрь корабля, двигатели которого уже разносили пыль вокруг.

– Грозные ребята. – заметил Ассад.

– Как сказать. Не говори, что в первый раз видишь сталкеров.

– Не в первый, конечно. Их всего четверо?

– Я не знаю. Это все, кто вышли. Да и какая разница? Не думаю, что на заводе что-то еще рвануть может.

Из кабины пилотов выглянул капитан Рено и вопросительно посмотрел на Малкольма. Тот дал отмашку, и корабль плавно оторвался от земли.

– И это, Ассад.

– М?

– Твой записывающий модуль в шлеме был включен, когда ты наблюдал за теми парнями на холме?

– Э, да. Но они далеко были.

– Отправь-ка эту часть записи в нашу разведку. Пусть с марсианской полицией свяжутся. Может, те смогут распознать лица и найти их.

– О-кей.

И Ассад принялся работать со своим шлемом, в который был встроен самый современный тактический интерфейс.

– Хоть здесь мы разобрались. – сказал Малкольм вслух, самому себе, сидя на кресле и смотря в иллюминатор на удаляющийся завод. – Долбаные террористы.

Глава 6. Рутина

Очередной вылет в патруль для Эдварда тянулся особенно долго. То ли оттого, что каждый день службы на республиканском транспортнике был похож на предыдущий, то ли оттого, что Эдвард перестал понимать, к чему он пришел в этой жизни. Он достиг определенного этапа: он присмотрел за сестрой, пока она обучалась в военной академии, попутно зачем-то сам отучился там же, и теперь, благодаря настоятельству какого-то генерала, они служат вместе. Они попали под опеку эскадрильи, в которую мечтали попасть многие, но получалось это только у самых талантливых или самых обеспеченных пилотов. Если Кристина гордилась своим положением и была всячески благодарна судьбе за такой подарок, то Эдвард был как бревно, плывущее по течению. Он не испытывал интереса ни к высоким чинам, ни к пестрым мундирам, ни к стабильной зарплате на службе у государства. Ему просто было достаточно знать, что его сестра продолжает находиться под присмотром. Но в этом ли смысл его существования? Эдвард считал, что нет. Это понимала и их мать, давая напутствие на военную службу.

«Это плохо, что вы ничего не сказали мне, обманывали… – Говорила она. – Хорошо, Эдди, что ты заменяешь Кристине отца, но сам знаешь, он… Даже он не стал бы следить за ней вечно. Ты же никогда не хотел служить? Зачем себе жизнь так ворочать?»

Эдвард не любил вспоминать тот разговор, но эти слова очень часто всплывали у него в голове снова и снова, день за днем, каждый раз, когда он чувствовал себя одиноко или не на своем месте.

Сидя в кресле корабля и наблюдая за приборами, Эдвард тронул рукой нагрудный карман, ощупывая в нем что-то маленькое и прямоугольное.

«Я не сказала Кристине. Возьми это. Деньги, которые вы вернули. Да, да. Я не стала класть их на счет. Возьми и не думай даже отнекиваться. Я и так нормально живу, твоя сестра уже обеспечила себя, а тебе что-то нужно. Я знаю это. Не прогуляй только, ладно? Пусть это будет тебе толчком, который поможет сделать первый шаг. Отец тоже отдал бы их, так что не смущайся»

Эдварда колола мысль, что во всяких фильмах подобные разговоры происходят между людьми, когда кто-то из них собирался умирать или им не суждено было больше встретиться. Из-за этого страха расставание с матерью после военного парада оказалось для Эдварда особенно тяжелым.

«Деньги не пропадут зря, мам. Я обязательно сделаю что-то с ними, я их пристрою»

– Бортинженер Десами, не вешать нос, это приказ. – Эдварда отрезвил голос молодого капитана Кеннеди, к которому они были прикомандированы. – Да, ребята, я понимаю, что все это – скука полнейшая, но я же не виноват, что мы не на войне.

– Сплюньте, капитан. – сказала Кристина, держа штурвал республиканского турбокрыла-штурмовика.

– Ха-ха! Но я все-же дам совет: когда чувствуете, что служба вам надоедает, посмотрите историю зачислений на ваши счета.

Сбоку от Эдварда находился еще один бортинженер – Фарук. Говорили, что он попал в эту эскадрилью благодаря высоким связям, но вместо своего отдельного судна его определили к капитану Кеннеди для получения опыта. Понимая, что связи ему не помогли, Фарук затаил обиду и часто смотрел на других с презрением.

– Деньги, капитан, это не единственное, что может быть нам интересно.

– А кто спорит, Фарук?

Кристина тихо хихикнула. Это заметил капитан и улыбнулся так, чтобы она видела, а Фарук – нет, и решил подытожить:

– Все мы здесь за чем-то, господа.

Эдвард отбросил мысли и сконцентрировался на приборах. Он следил за топливом, уровнем забортной радиации, температурой, давлением, кислородом и много чем еще. Его коллега Фарук отвечал, по большей степени, за радары и вооружение.

Их корабль был штурмовым, то есть все свободное место, выделенное в транспортных турбокрылах под пассажирские сиденья, здесь было заполнено оружием и оборудованием для поддержания боевой стойкости. Именно такие корабли осуществляли патрули космического пространства вблизи планет и потенциально опасных областях. Они всегда были готовы в одиночку противостоять пиратам, контрабандистам или агрессорам с других космических поселений. Никто из штурмового экипажа не горел желанием вступить в космический бой, но многие в тайне мечтали, и Кристина не была исключением. Шел уже третий месяц их службы, и, кроме нескольких торговцев с незадекларированным грузом или просроченными лицензиями, им никто не попадался.

Капитан Кеннеди производил впечатление на Кристину. Ему было около тридцати лет, но своими знаниями и сноровкой он мог обойти многих ветеранов. Он всегда знал, что делать, всегда имел план действий и не боялся проблем. Фарука ему в экипаж дали как самому терпеливому, а Кристину и Эдварда он приметил сам, когда те впервые оказались на борту «Наследия». Помимо капитанских качеств, Кеннеди был оригинален и характером, и внешностью, сочетающей в себе светловолосую суровость северянина с Земли и пышущую жизнью юность, так что Кристина время от времени бросала на него изучающий взгляд, но всегда обрывала себя на ненужных мыслях.

– Объект, на нашей плоскости, на два часа, четыреста метров – отрапортовал Фарук.

Кристина и Кеннеди посмотрели вперед и вправо. Эдвард за их спинами также попытался что-то разглядеть, но ему помешали пилотские кресла, поэтому он включил камеру на оружейной турели сверху корпуса и увидел блестящую точку, проходящую на высокой скорости где-то вдалеке на фоне звезд.

– «Хаббл-шесть», все по расписанию, командир. – продолжил свой доклад Фарук.

– Спасибо. Кристина, а давай поближе подойдем?

– Вы уверены, кэп?

– Конечно. Сбавь скорость и сократи расстояние вдвое, пока он не пролетел. Угол тоже возьми поменьше.

– Вас поняла.

Даже Эдварда заинтересовал вид старого телескопа, и он протиснулся между пилотами.

– Кому нужен экскурс в историю – поднимите руки. – комично спросил Кеннеди.

Руки никто не поднял. Кристину и Эдварда это насмешило. Фарук, полностью погрузившись в радар, не обращал на них внимания, только пару раз посмотрев в монитор Эдварда.

– Тогда в двух словах: это третий телескоп в своем роде. До него были еще два. Те считались уникальными когда-то. А этот довольно поздний вариант едва удерживает конкуренцию со станциями-обсерваториям. Да кого там, давно уже не конкурент.

– Любил с приятелем во времена учебки по вечерам с Земли в его телескоп смотреть. Боюсь представить, насколько этот бьет далеко и красиво. – рассказал Эдвард.

– Да-а. Вот, кстати, пролетаем совсем близко. Ближе его уже в принципе не увидим. Так что ловите момент. Перед нами история.

Пилоты увидели висящую в вакууме на невидимой, невероятно широкой орбите, большую трубу телескопа с четырьмя панелями солнечных батарей. В них зияли дыры, пробитые космическим мусором. Заменять панели никто не собирался. Проект длинною в несколько сотен лет доживал свое. Об этом говорила потускневшая синяя эмблема уже давно не существующего космического агентства.

«Искатель-два-пять, говорит «Наследие» – из динамиков послышался голос, искусственный. – Вы отклонились от курса. Доложите – все хорошо?»

Капитан Кеннеди закатил глаза:

– Опять он. Почему в наше дежурство этого бота всегда ставят следить за вылетами.

– Боты многозадачны. – отметил Эдвард.

– Ты прав. Кристина, выравнивайся, а я отвечу им. Кхм, говорит «Искатель-два-пять», у нас все нормально, отклонение процедурное.

«Подтверждаю, конец связи»

– Кто-нибудь знает, как он выглядит? – спросил Эдвард.

– Кто выглядит? – повернулась со своего кресла Кристина.

– Бот этот, связист.

– Я не знаю, он вроде только на капитанском мостике обитает. Я там не была ни разу.

– А я был. – похвастался Кеннеди. – Интересная штука. Отличается от своих собратьев: высокий, нестандартная голова, больше антенн всяких, больше вычислительной мощности, может подключиться к любой розетке на «Наследии».

– Хм, – Задумался Эдвард. – Взломают такого – и бам-ц всему кораблю!

– Да он сам кого хочешь взломает. А нам нужно разворачиваться уже.

Кеннеди взял управление на себя, и космос перед кораблем начал плавно уходить влево. Кроме звезд ничего не было видно. Потом появилось «Наследие». Все в кабине посмотрели на этот огромный транспортный корабль в виде длинной угловатой сигары с множеством надстроек. У Республики было всего три таких флагмана: «Наследие», «Защитник» и «Покоритель». В соответствие своим названиям, первый осуществлял службу по отдаленным областям известного космоса и был мобильным оплотом Республики, «Защитник» всегда находился у Земли, храня в себе стержень ее боевой мощи, а последний, «Покоритель», обычно отправляли туда, где начинались серьезные проблемы. Все они были огромными кораблями-крепостями, готовыми встать в противовес любой угрозе Республике. Во всем мире им мог противостоять только один корабль схожего класса – «Суверен». Он принадлежал самому большому после Республики объединению человечества вне земли – Коалиции независимых планет и станций. История, к счастью, не знает воин между этими двумя фракциями, но обе они планомерно наращивают свою огневую мощь, временами косо поглядывая на соседа.

Корабль капитана Кеннеди приближался к боковому корабельному шлюзу «Наследия», в котором как раз загорелись посадочные огни.

– Кристина, следи за расстоянием до стенок. Выдвигай штангу.

Кристина сделала несколько нажатий на бортовом компьютере, и из «Наследия» у шлюза выехал длинная рельса шириной в полтора метра. Кеннеди плавно подвел к ней корабль и пристыковался.

– Теперь запускай автоматику.

– Я помню, капитан.

– Я знаю, что ты помнишь. Все эти детали мы должны знать наизусть. Всегда все проговаривай и продумывай. Тут каждая мелочь может привести к последствиям.

Больше всего Кристину напугало слово «последствия». Она предположила, что их капитан пережил в прошлом какое-то событие, которое сделало его таким, какой он есть – профессионалом.

Эдвард не обращал внимания на посадку. Эту процедуру они проходили уже множество десятков раз, ему лишь нужно было, как всегда, следить за показаниями датчиков. Даже если Эдвард не был уверен в чем-то, на уточняющие вопросы капитана он все-равно отвечал – «в норме». Кеннеди замечал такую безалаберность, но почему-то не делал ему замечаний. К Фаруку же у него был особый спрос, так как тот на что-то претендовал.

Штурмовой турбокрыл целиком заехал в шлюз. Шлюз загерметизировался и открыл путь к ангару. Перед пилотами открылся длинный и широкий коридор, посередине которого шла штанга и вела на себе их маленький турбокрыл. Кристина и Кеннеди отпустили штурвалы, наблюдая только за приборами. Штанга перешла в монорельс, и завела единственный «вагон» в один из ангаров на «Наследии». В самом ангаре кипела работа. Солдат из пехоты было мало, и основное «население» транспортника составляли пилоты, техники и вспомогательный персонал.

– Теперь снова поднимаем мощность. – сказал Кеннеди, когда движение корабля по штанге прекратилось.

Турбокрыл вновь загудел. Кеннеди схватил штурвал. Корабль отстал от монорельса, приподнялся, и плавно полетел в сторону незанятого посадочного места с цифрой «5». После быстрого приземления двигатели, наконец, заглохли.

Кристина вдруг заулыбалась:

– А мне здесь нравится даже больше, чем в наших каютах.

– Не-е, – забурчал Эдвард. – Я так устал сидеть. Хочу полежать.

– Я составлю отчет о полете, капитан. – формально сообщил Фарук.

– О, хорошо. Скинешь его мне? Сегодня вечером брифинг, про твое авторство не забуду, не волнуйся. – собирая вещи с корабля, сказал Кеннеди.

– Нас, м-м… – Замялся Фарук. – Мы не требуемся на брифинге?

– Нет. Там так и так мало интересного. Но все вы однажды дорастете до таких вещей, не волнуйтесь.

Фарук продолжил набирать что-то на бортовом компьютере перед собой, Эдвард выключал свою аппаратуру, Кристина отстегивалась от сиденья, а Кеннеди уже выпрыгнул из кабины турбокрыла и пошел к командованию улаживать бюрократические вопросы. Кристина, как всегда, поприветствовала механиков и передала им корабль. Вместе с Эдвардом и Фаруком они пошли в кафетерий. На сегодня других полетов и проверок запланировано не было, и они могли позволить себе расслабиться чуть раньше обычного.

Все трое, взяв еду, сели за круглый стол в глубине большой армейской столовой, которая могла вместить сразу около тысячи человек. Сейчас она была почти пустой. Кристина устало посмотрела на время и тут же забыла, который час. Режим работа-отдых на «Наследии» сложился особенным образом: время на транспортнике было сориентировано само на себя, как на космических станциях, при этом многие работники и военные придерживались своих собственных режимов, выстроенных в соответствии с расписанием полетов. Так что пока пилоты спали, их техники во всю трудились над кораблями, а потом, когда пилоты уходили в патрули, техники могли отдохнуть. Когда-то начальство еще пыталось всех синхронизировать, но, учитывая сколько патрулей выходит в космос в разное время, было решено оставить все как есть.

– Ты сегодня неразговорчивый, Эд. – сказал Фарук, ковыряя вилкой пряную лапшу.

– Да ты и сам нечасто потрындеть любишь. Я это давно заметил.

– Я-то нет. А вот ты? Тебе тоже капитан надоел?

Эдвард заметил, что Фарук хочет вывести его на какие-то сплетни. Тот как бы ждал, что Эдвард спросит «Чем надоел?» или скажет «Да, меня особенно бесит его…».

– Не, просто не выспался сегодня. – не имея настроения, ответил Эдвард.

– А-а.

Кристина посмотрела на лицо брата. Оно выглядело вполне свежим даже после пятичасового полета. Захотев остаться с Эдвардом наедине, она нарочно стала есть свой ужин медленнее. Спустя минут пятнадцать она добилась желаемого, когда Фарук поднялся из-за стола, чтобы уйти:

– Ладно, ребят. Я до каюты, потом в библиотеку, надо пару инструкций себе подгрузить. Вы со мной?

– Мне еще Кеннеди найти надо. Забыла сверить с ним данные по полету. – сказала Кристина.

Эдвард молча дожевывал пищу и никуда не торопился.

– Ну ладно. Тогда позже. А, Эд, нам с тобой надо еще по диагностике оружия пройтись. Турель сверху люфтит, кажется. Я когда с твоей камеры смотрел…

– Да пройдемся, конечно. И не один раз. Но потом – сказал Эдвард, не поднимая глаз с еды.

Фарук почувствовал, что его предложения были не к месту из-за какого-то общего спада настроения и не захотел больше задерживаться в кафетерии. Под конец он все же попытался оставить хоть какую-то позитивную нотку, чтобы не чувствовать себя изгоем:

– Там, кстати, пиццу приготовили у десятой стойки раздачи. По запаху прям как будто с Земли. Советую.

Кристина улыбнулась и покивала головой. Фарук пошел от них прочь. Она подождала, пока он уйдет на достаточное расстояние, чтоб приступить к расспросам Эдварда. Она не хотела, чтоб Фарук подумал, что его начали бурно обсуждать сразу после того, как он ушел.

– Я не знаю какой-то грустной новости или так, рутина? – спросила она наконец.

Эдвард встал в ступор. Он не знал, что ответить – рассказать о том, что его мучает теперь сделанный когда-то выбор и он хочет все бросить, или ничего не объяснять до самого последнего момента? Эдвард всегда был с сестрой на одной волне. Всегда чувствовал себя морально старшее нее. Но сейчас он засомневался, испугался сложного разговора как та молодежь, которая готовится заявить родителям, что хочет переехать из их дома и зажить самостоятельной жизнью, или очередное день рождения хочет провести не дома а в компании друзей.

– Не обращай внимания, задумался просто.

– Весь день задумываешься. – сказала Кристина немного навязчивее, чем ей хотелось. – И что ты весь день за сердце держишься? Плохо себя чувствуешь? Нет, сканы бы еще в полете это показали. Что за отговорки, братишко? Уж мне то и можно рассказать.

Эдвард отдернул руку от нагрудного кармана, в котором был материнский подарок.

– Ну что ты к этому прикапываешься? Скучно просто с самого утра, надоело все.

– А-а-а, понимаю, хандра. Четвертый месяц нашей работы здесь скоро пойдет, привыкнешь. Представь, сколько наш отец отлетал?

– Много.

– Угу.

– Но и у него занятия интереснее были.

Эдвард как будто сам стал жертвой своей ширмы для разговора, и будто бы начал верить в то, что он хандрит действительно из-за скуки.

– Эх-х… – Кристина зевнула, запуская руку глубоко в свои волосы, зачесывая их назад, и не нащупала той густоты, ощущаемой ранее, ведь прическу пришлось укоротить для службы на «Наследии». – Пойду к чаю еще чего-нибудь возьму. Нальешь еще стаканчик?

– Конечно.

Эдвард отодвинул в сторону свои тарелки, нажал сенсорную кнопку у середины стола, и из него выехало несколько изогнутых трубок. Под трубками голографическими проекциями было указано, что они разливают. Эдвард пододвинул стакан Кристины под трубку с чаем, свою – под кофе. Стаканы за несколько секунд наполнились желаемыми жидкостями, и трубки спрятались под поверхностью стола. Как раз вернулась Кристина с охапкой пирожных. Себе она оставила одно, а три других отдала брату.

– Сладкое поднимает настроение, держи.

– Спасибо. Но ты же понимаешь, что такие штуки мозг в зависимость от них же и вгоняют?

– Да какая разница? А еще меня занудой называл.

Брат и сестра взялись за напитки. У военных еда была разнообразной и вкусной, хотя не менее синтетической, чем на станциях.

– Дашь кофе попробовать? – спросила Кристина, протягивая руку к стакану Эдварда.

– Конечно.

Она сделала пару глотков и довольно хмыкнула, а потом отпила еще:

– Ого, гораздо лучше, чем в тот раз, когда мы возвращались с академии. А мне всегда казалось, что в коммерческих рейсах кормят лучше всех.

– Смотря в каких.

– Ну да. Но этот кофе до земного все равно не дотягивает.