Проклятый район

Александр Матюхин

Проклятый район

© Александр Матюхин, текст, 2026

© draft.Anna, иллюстрации, 2026

© o_moth, иллюстрации, 2026

© Владимир Безкровный, дизайн обложки, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

* * *

«Здесь переплетены мистика и новейшие технологии: что, если в темных глубинах интернета уже зародился разум? Что, если нейросетки научатся создавать приложения, с помощью которых можно открыть двери в мир мертвых? Ради ответов на эти вопросы точно нужно прочитать книгу!»

ВЛАД РАЙБЕР

Мальчик умер

На лавочке у подъезда сидела девчонка лет четырнадцати, моя ровесница.

– У нас тут недавно мальчик умер, – произнесла она, разглядывая меня.

– Умер?

– Его еще не нашли. Пока просто пропал, – девчонка шевельнула плечом. – Ушел вечером за хлебом, и все. Скоро найдут тихонького и мертвенького. Так уже было.

Я остановился, держа наперевес коробку с вещами: одну из десятка, что отец выгружал из недр своего потрепанного «Хендая».

– Мы его звали Лешик, – сказала девочка. – Через «е», типа леший. Такие волосы соломенные, дурацкие. Смешной был. Страшилок не боялся.

– А почему ты решила, что он умер? – углы тяжелой коробки впивались под ребра, но я все равно не спешил уходить. Интересно было.

Девочка картинно хмыкнула:

– Да так. Тут все умирают потихоньку. Место плохое.

– Болота рядом? – я вспомнил, как родители обсуждали болота в паре километров от новостроек, за полем. Их осушали несколько лет, а они все никак не заканчивались. Из-за этого жилье здесь было дешевое, поэтому мы и переезжали.

– Болота, – фыркнула девочка. – Скажешь тоже. Просто проклятие одно есть. Делов-то…

– Славка, не тормози, – отец прошел мимо, легко толкнув меня плечом. – Нам еще таскать и таскать.

И чего грузчиков не нанял? Бесит.

– Хотела тебя предупредить, да забыла о чем, – сказала девочка. – Ужасная память. Хуже и хуже. Знаешь, это тоже связано. Одно с другим. Ты, в общем, гулять выходи попозже. Новенькие самые живучие здесь.

Дальше я не стал слушать. В каждом дворе были такие вот странноватые девчонки и мальчишки. В моем старом районе восьмилетний пацан верил в призраков и всюду за ними охотился. Я в его подъезд однажды запустил разукрашенную фосфором собаку, которая бегала по лестничному пролету, так пацан чуть с ума не сошел от страха.

Сейчас время такое, сверхинформационное. Сунешься в интернет, а там из каждого рилса какие-то страшилки, проклятия, ведьмы, вампиры и призраки. У кого слабый разум, ну или сильная фантазия, ведутся, верят, а потом сидят на лавочках и людей пугают.

Пока я поднялся на четвертый этаж, пока вернулся, девчонки уже след простыл. Мы с отцом перетащили оставшиеся коробки минут за сорок.

В старой квартире была одна комната, а тут целых две и просторная кухня. То есть у меня автоматом появилась комната, своя – настоящая! Странное чувство: стою на пороге и осматриваюсь. Двенадцать квадратов, серенькие обои, лампочка под потолком, штук пять коробок на полу – в них, в основном, одежда. К стене прислонены части стола, там же стоят монитор и системник. Никто не будет ворочаться в кровати под боком и жаловаться на свет. Никто не будет заставлять надевать наушники. Никому, наконец, не будет дела до того, что я там делаю за компьютером.

Узкий толстый матрас лежал у батареи. Я уже представил, как будет здорово валяться на нем ночью. Безо всяких каркасов, а? Из окна виднелась такая же многоэтажка, в какую въехали мы, сплошь стеклянные балконы.

– Что застыл? – по коридору прошла мама. – Хватай шуруповерт, и за дело. Стол сам себя не соберет.

Шуруповерт я нашел на кухне. Собрал стол, установил монитор, системник и – вуаля – связь с внешним миром почти восстановлена. Не хватало только интернета.

Я сунулся в гостиную, где отец возился с диваном. Стал помогать. Диван был старый, как та ржавая мясорубка, инструкция к которой потерялась сто лет назад, а то и больше. Но отец справлялся. Он этот пазл не в первый раз собирал. По полу катались болтики, и стоял запах опилок. Сквозь распахнутое окно слышался детский гвалт с площадки.

– А интернет проведут? – спросил я под свист шуроповерта.

– Чего?

– Ну, интернет в этих новостройках существует?

– Существует. Заказали уже. Сегодня или завтра с утра подключат. Молодежь, ничего не могут без интернета.

– Это зависимость, – сказал я. – Но полезная. Смотря как использовать. Кому-то интернет заменяет телевизор, кто-то там ищет общения разные, знакомства.

– Подай вон тот болт. На улицу бы пошел, познакомился с кем-нибудь, а то кожа уже как у Кащея Бессмертного.

– С интровертами так не работает, – я протянул ему горсть болтов. – Общаюсь только с теми, с кем комфортно. Улица вообще не лучший выбор. Хотя…

На ум пришла девочка с лавочки. Симпатичная и странная. Какая-то у нее была тайна, стопроцентно. Пойти, что ли, действительно познакомиться. Любое знакомство может быть полезным.

– Слышал уже про мертвого мальчика? – спросил я.

Отец нахмурился:

– Что за байка?

– Ну тут типа кто-то умер. Пропал на болотах или еще что. Неделю назад.

У отца профессиональное. Во-первых, он полицейский, хоть и из отдела какой-то там безопасности, во-вторых, обожает смотреть криминальные документалки про маньяков и расследования убийств. Сейчас это модно. У меня в предыдущем классе половина девчонок знала имена всех популярных блогеров, которые снимали видосы про серийников. Я тоже краем глаза посматривал.

Впрочем, сейчас отец отнесся скептически:

– Ну пропал и пропал. Поглядеть надо. Просто не суйся, куда не нужно, и все. Не впутывайся.

Он знал, о чем говорил. Я любил впутываться, такой уж был характер.

Отец продолжал увлеченно собирать диван. Я подал ему очередной шуруп, размышляя о пропавшем мальчике. Зацепило.

Когда диван был готов, я выскочил на улицу. Разведать обстановку.

Проклятый район

У дома был внутренний закрытый двор с детской площадкой и крохотным футбольным полем. На зеленом газоне, воспользовавшись редким жарким днем, валялись девочки лет восьми и слушали из колонки музыку. Август перевалил за середину, а значит, скоро начнется сезон серого неба и бесконечных холодных дождей.

– Привет, – сказали из-за спины. Я обернулся и увидел в дверях подъезда ту самую девчонку. Теперь она была в очках. – Тебя как зовут?

– Святослав, – ответил я. – А тебя?

– Катька. Ты такой серьезный. Тебе сколько лет?

– Четырнадцать, через месяц будет пятнадцать.

– Мне тоже четырнадцать. Но пятнадцати, наверное, не будет. Это в октябре, я не доживу.

Странная она.

– Почему не доживешь?

– Потому что на мне проклятие колдуна. По моим прикидкам, осталось недели две или три, потом – смерть. Страшная и мучительная.

Сказано это было буднично и даже с нотками веселья. Я поежился, сам не знаю почему. На улице было солнечно, играла музыка, мелкие на площадке орали, а возле Катьки как будто резко стало холодно и неуютно. Я прикусил губу от любопытства.

– Что за проклятие?

Катька легко мотнула головой.

– Пойдем, – сказала она. – Есть местечко, там можно спокойно поболтать. Все расскажем. Не боишься?

– С чего бы?

Мы обогнули детскую площадку. Катька прихрамывала на левую ногу. Прошли мимо арки, за забор, где открывалось большое неухоженное поле с остатками стройматериалов. Из кустов торчали блоки с арматурами, валялись куски кирпичей, мусор. Катька вела по узкой тропинке к деревьям вдалеке. Заунывно выл ветер и пахло мусором: когда долго не выкидываешь пакет с прогнившими овощами и яйцами. Примерно так.

Я обернулся и понял, что мы уже отошли далеко. Четыре красные высотки нового микрорайона растянулись вдоль поля. Обочина была заставлена грузовичками и такси.

Все интереснее и интереснее. Вот это я и называл – впутаться.

Через пару минут мы подошли к деревьям. Три сосны торчали среди поля, как нарисованные. Вокруг темнели пятна от костров, валялись ржавые мангалы, окурки, банки. На шершавой бетонной плите, наполовину врытой в землю, сидел пацанчик в очках. У таких обычно забирают десерты на обедах и намалевывают губы зубной пастой по ночам в детском лагере. Гнобят и презирают. Заучки костлявые. Потерянные личности. Он был одет в джинсы и синюю рубашку с короткими рукавами. Жесткие темные волосы торчали во все стороны.

– Привет, – сказал пацанчик, легко соскакивая с бетонки. – Я Ваня. А ты Слава?

– Святослав. Ты тоже проклят и скоро умрешь? – спросил я, опершись спиной о сосну.

Вообще, было интересно их послушать, но в таких ситуациях нельзя показывать виду.

– Проклят, но не умру, – ответил Ваня серьезно. – У меня договор с колдуном, а вот Катька ломается. Поэтому ей недолго осталось. Наверное.

– Ничего не понятно.

– Ага, и не должно быть, пока мы не расскажем, – Катька села на край плиты. Теперь они были похожи на брата и сестру: тощие очкарики, с веснушками, скуластые. – Я вот сначала хотела предупредить, но забыла… Мне неловко… Поэтому Ваня здесь. У него с памятью порядок, не как у меня. Это типа побочка.

– У нас район проклят, – объявил Ваня с уверенностью карточного шулера. – Здесь живет колдун, который наложил проклятие на вот эти дома. От «Магнита» до автобусной на перекрестке Ситцевой улицы. Раньше тут были сплошные болота, а теперь за три года построили район и дальше тянут, к лесу. Походу, колдун когда-то здесь умер, потом строители потревожили его могилу, и он ожил. Мы зовем колдуна Страшник. Это его территория, и ты уже зашел на нее. Если не успеешь сбежать, то все.

– Страшник, – повторил я. – Продолжайте.

– Мы его так зовем, потому что он насылает страхи, – вставила Катька. – Приходит в страшных образах.

Она взмахнула руками и скорчила гримасу. Не очень страшную.

– Если колдун решит, что ты ему нужен, он придет сегодня или завтра ночью, – сказал Ваня. – Он для каждого разный. Мужчина или женщина. Иногда в виде мертвого ребенка. Или даже животного.

– Ко мне пришла бабушка, божий одуванчик. Будто из старых фильмов, – Катька пнула носком туфли камешек. – Протиснулась через форточку, подошла к моей кровати. Улыбка на пол-лица, а глаза пустые. Еще и пахнет… гнилым чем-то. Я чуть не умерла со страху.

– А ко мне мужчина из доставки еды зашел, – кивнул Иван. – Просыпаюсь в два часа ночи, а он стоит в детской комнате. Комбинезон голубой, лицо замотано шарфом, на глазах кепка. Зрачки светятся, как у робота. Ну, я сразу понял, что происходит. Взрослые Страшника не интересуют. Только подростки, лет от двенадцати. Если ночью к тебе в комнату зашел, то считай, что заразил. А у зараженных обратной дороги нет. Будешь пленником района. Тут или договор заключать или умирать.

– А что за договор?

– Нужно ходить к нему в логово раз в месяц. Сейчас шестеро зараженных, у нас график есть. В определенный момент идешь к указанное место и ждешь… Потом как будто память срезает: вот стоял на обочине дороги, а вот уже шагаешь домой, часа четыре прошло, а в голове пустота, подташнивает, и ничего не помнишь.

– Весело тут у вас, – хмыкнул я. – И что он делает в логове? Кровь пьет?

– Никто не знает. Но следов от укусов ни у кого нет.

Катька добавила:

– Он заражает не всех, чтобы внести смуту. Другие ребята нам не верят, поэтому никто ничего не может доказать или сделать.

– Убегай, пока не заразился, – продолжил Ваня. – У Катьки вот почти получилось. Уговорила родаков отвезти ее к бабушке на какое-то время. Типа плохо стало на болотах, до тошноты. Но Страшник пришел в ночь перед отъездом.

– Главное, не тупить, – добавила Катька. – Мне не хватило одного дня. Если бы бабка не пришла, я бы с утра уже уехала. А так – все.

– Что все?

– Он не даст выехать из района. Если надумаешь сбежать после заражения, умрешь в страшных муках. Мне проще здесь остаться.

– Ага, умрешь в страшных муках, – снова повторил я. – А если не убегу, значит, буду проклят, и этот ваш Страшник меня сожрет?

– Не сожрет. Сделает рабом и будет таскать в свое логово на болотах.

– Прикольная сказка.

Катька шевельнула плечом и посмотрела на Ваню:

– Я же сказала, что он не поверит. А потом поздно. Лешик тоже не верил. А до него Виталик и Жека.

Я засунул руки в карманы, с интересом разглядывая этих двоих. Никак не мог взять в толк, зачем они разыгрывают эту сцену. Чтобы что? Напугать? А смысл? Или у них тут районный обычай, для новеньких? Тогда тем более непонятно. Щуплые очкарики не выглядели теми, кто устраивает розыгрыши.

– Почему мы здесь? Какое-то место силы?

Ваня ответил:

– Говорят, Страшник слышит все разговоры зараженных, но есть белые пятна, куда он не может дотянуться. Вот здесь одно из них.

– Значит так, – я отклеился от ствола сосны, прошел по кругу, разминаясь. – Давайте подытожим. Вы говорите, что район проклят, тут живет какое-то существо по имени Страшник. Не договоришься с ним – умираешь. Договоришься – становишься рабом. При этом выехать из района нельзя, если он тебя заразил, победить Страшника нельзя, ну и все очень плохо.

– Победить, может, и можно, но мы не знаем как, – поправила Катька. – Один мальчик два года назад почти нашел способ. Он в интернете шарил, даже это… место у него было… забыла. А потом пропал. Как Лешек. Он тоже пытался вырваться… Теперь найдем его мертвенького. Или вообще не найдем. Третья пропажа за два года.

– У вас тут за два года три подростка без вести пропало? – я присвистнул.

Расскажу отцу – тот обалдеет.

Это уже было интересно. По сути, всего сорок минут езды от моего прошлого дома, а такое творится. Может тут еще партизаны водятся со времен Великой Отечественной, или ведьм сжигают перед домом культуры «Современник»?

– Проклятие, – пожал плечами Ваня.

– Болота и маньяк, – сказал я. – Уверен, тихий маньячелло поджидает детишек.

Отсюда, кстати, хорошо были видны высокие заросли, за которыми начиналась болотистая местность и кривой черный лес. Стык цивилизации и прошлого. Идеальное место для маньяка.

– Это не маньяк, – Катька покачала головой. – Я не знаю, как объяснить… Если сбежишь, то и не поймешь. А если останешься, то сам узнаешь…

Ветер зашумел в ветвях сосен. Ваня подошел ко мне. Он был ниже на голову, посмотрел из-под очков снизу вверх:

– Короче, Слава, веришь или нет, но лучше сматывайся из района, целее будешь.

– И много детей смоталось после ваших предупреждений?

– Ни одного.

– Вот именно. Ты не очень убедителен, как и твоя подруга. Не знаю, в чем прикол, но надо постараться как-то улучшить историю. Пока звучит так себе.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Ваня обернулся к Катьке и сказал:

– Ну, я попытался.

– Он будет бороться, – сказала Катька Ване, не глядя на меня. – Я вижу, что он не сбежит.

В чем-то она была права. Я любил впутываться в неприятности, а здесь, судя по всему, было во что впутываться.

– С вами приятно иметь дело, – сказал я. – Не вижу смысла забивать голову непонятным монстром из табакерки. И так дел полно. Всего хорошего.

В общем, я вернулся к домам. В голове крутились кое-какие мысли, которые нужно было обсудить с друзьями на форуме.

Возле калитки, ведущей во внутренний двор, меня поджидали двое пацанов. На вид лет по шестнадцать. Коренастые, короткостриженные. Один лениво пинал футбольный мяч о забор.

Поджидали именно меня: перегородили дорогу, внимательно разглядывая.

– Откуда будешь? – спросил один, у которого на физиономии читалась финальная стадия дебилизма.

– От мамы с папой, – ответил я. – Еще вопросы?

С такими дуболомами мне было привычнее общаться, нежели с очкариками. Дуболомов полно, и у них абсолютно стандартное поведение, как под копирку. Главное не дать понять, что ты их боишься.

– Дерзкий, – второй пацан шумно сплюнул себе под ноги. – Страшнику зайдет. Короче, ты с нами или нет?

– С вами? – спросил я.

– Ну у нас типа коалиция, – сказал первый. В его глазах виднелись проблески интеллекта. Хоть и не большие. – Есть те, кто сопротивляется и потом долго не живут. А есть те, кто нормально себя чувствует и все такое.

– Вы, получается, из нормальных?

– Вроде того. Будешь с нами, Страшник не обидит. За район пустит без вопросов, тусоваться будешь. Много плюшек.

– А если не с вами?

– Ну ты мелких видел? – кивнул второй пацан. – Одна помрет скоро, другой ушел в болота и пропал… Так же хочешь?

– Это угроза?

Пацаны нахмурились. Даже до их глубинного интеллекта дошло, что я не очень дружелюбен.

– Мы же по-доброму, деревня, – сказал один, почему-то оглядываясь. – Никто ни к чему не принуждает. Пошли отойдем, побазарим втихую, а?

Он протянул руку, чтобы взять меня за локоть.

Если драка неизбежна – бей первым. Золотое правило.

Правому пацану я вмазал по нижней челюсти, потом сразу под дых. Второго оглушил несколькими короткими ударами. Главное – не сломать нос, а то родители будут ругаться, да и в целом заморочек много.

Пацаны замычали, неубедительно замахали кулаками, но я уже прошмыгнул мимо них к калитке и оказался во дворе. Несколько женщин с детской площадки смотрели на меня встревоженно.

А я даже дыхалку не сбил. Опыт, как говориться, не пропьешь.

Поднялся на этаж, открыл дверь и застал в коридоре мужчину. Он был в оранжевой курточке интернет-оператора и стоял на стремянке, прикрепляя к стене роутер.

– Не убейте, молодой человек! – улыбнулся мужчина. – Шустрый какой!

– Цивилизация подоспела, – ответил я, разуваясь.

Мужчина зажужжал шуруповертом, при этом шумно цокая языком.

Я прошел в комнату и выглянул из окна. Пацаны стояли у мусорных баков и смотрели на меня. Словно знали, где я живу.

Баг

Для верности задернув занавеску, я нацепил наушники и развалился на матрасе, слушая безымянную аудиострашилку. С телефона интернет тупил, но я все равно быстро набросал историю про Страшника в закрытом чате для парочки друзейединомышленников. Им должно было понравиться.

В комнату заглянул отец, знаками показывая, что мне придется вставать. Я снял одно ухо:

– Чего?

– Там вай-фай настраивают. Пойдем.

– Куда?

– Зовут. Заценить скорость и качество.

Перед телевизором, который мы повесили пару часов назад, стоял тот самый мужчина в оранжевой курточке и что-то клацал пультом. Телевизор был «смарт», восемьдесят шесть дюймов, с качественной картинкой. Отец загонялся по консольным играм и с каждой новой приставкой менял и телевизоры, чтобы добиться нереального «эффекта погружения», HDR и пятиканального звука. Только взрослые так заморачивались с играми. Мне бы хватило восьмибитной приставки и танчиков на двоих.

По экрану из одного конца в другой плыла сверхчеткая рыбина, огибающая сверчеткие водоросли и не менее сверхчеткие пузырьки воздуха. Я воткнул наушник на место.

«…и пальто накинулось на мальчика, укрыло его и сожрало. Потому что пальто изнутри было сплошь усеяно мелкими острыми зубами…»

Мужчина в оранжевой курточке что-то говорил отцу, широко улыбаясь. Пару раз указал на меня, потом на телевизор. Рыбина по экрану больше не плавала. Шел какой-то ролик: счастливая семейная пара (тоже сверхчеткая, до морщинок под глазами) сидела под деревом на зеленой лужайке и смотрела на небо. Мужчине и женщине было лет под тридцать. Они прикрывали глаза ладонями, но все равно щурились, потому что у них там было солнечно.

Отец повернулся ко мне, жестом попросил снять наушники. Я вытащил один.

– Как тебе качество? – спросил он. – Шик, блеск?

– Нормальное, – я пожал плечами.

Картинка на экране вдруг сменилась. Вместо счастливой семейной пары возникли дрыгающиеся в диком танце силуэты. Много силуэтов. Неоновый свет разрывал пространство. Силуэты были черные, непроглядные. Из колонок громыхнула напористая музыка, да так, что отец вздрогнул. Вот тебе и пятиканальный звук.

Я тоже вздрогнул. Мне показалось, что какой-то особо резкий звук проник в голову и застрял где-то в области зубов, вызвав короткую вспышку боли.

– Ой, баг! Сейчас уберу! – воскликнул мужчина в курточке, щелкая пультом.

Через пару секунд телевизор выключился. Стало пронзительно тихо. Только в левом ухе у меня бубнел сгенерированный голос нейросети: «В одном спящем-спящем городе…»

– Можно идти? – осведомился я, втыкая второй наушник.

Отец обреченно взмахнул руками. Мол, извиняй за неполадки.

А за что извинять? Это у мастера руки из одного места.

Следующие полчаса внутри головы, за правым глазом, болталось неприятное ощущение. Словно зуд от выстрелившего в меня резкого звука. Такое иногда бывает: услышишь где-то громкую музыку, и она засядет так, что не избавиться. Только сейчас было еще хуже, до зубной боли. Я закрыл и протер глаза. Среди вспыхнувших под веками белых пятнышек извивались темные силуэты.

Ну, хоть интернет появился. Отец скинул логин и пароль.

Не знаю, как люди существовали без интернета. Дело даже не в социальных сетях, рилсах, бесконечной музыке и так далее. Интернет – это бездонный океан информации. Делай что хочешь, плыви куда хочешь, путешествуй, исследуй. Если в реальном мире эра путешествий и открытий новых земель давно закончилась, то в интернете она только началась. Каждый из нас теперь был Колумбом, который при желании мог открыть цифровую Америку.

У меня были ровно две страсти в этой жизни. Если хотите – зависимости.

Первая: я впутывался в неприятности и искал приключения. Именно поэтому разговор с Ваней и Катькой крутился в голове и не давал покоя. Любая возможность ввязаться в непонятный движ активировала всплеск адреналина. Я жаждал ввязываться. Неважно, что меня ждало: драка со старшеклассниками на заднем дворе за право тусоваться на скейт-площадке или спуск в заброшенный колодец, который нашли друзья на стройке через два двора от дома. Я не отказывался. Мне нравилось. Адреналин в крови – это вообще мое. У вас рядом есть заброшка, где обитают то ли бомжи, то ли призраки? Тогда я мчу к вам. Вы хотите проверить, что будет, если прыгнуть с третьего этажа в снег? Зовите меня! Правда, из-за этого часто возникали проблемы. Родителям вот даже пришлось переехать.

Вторая страсть касалась потустороннего: поиск четвертого уровня интернета. Его еще называли глубинным или нижним.

Первый уровень общеизвестен, им все пользуются, то есть переходят по ссылкам и адресам на какие-нибудь доступные сайты. Второй уровень обычно скрыт от людских глаз, он состоит из закрытых сайтов, на которые можно перейти, только если знаешь конкретные ссылки или по приглашению. На втором уровне можно наткнуться на так называемую приватную информацию, то есть ту, которую люди или организации прячут от всех. Например, отчеты о продажах или частные хранилища фотографий, видео или еще чего-нибудь похожего.

Третий уровень – даркнет. Без специального софта там делать нечего. Зайти в даркнет можно только через особые приложения и браузеры, имея проверенные пароли и логины. В открытой сети найти доступ очень сложно. Даркнет называют бухтой пиратов и бандитов, я туда не суюсь, потому что там много противозаконного.

Но, по слухам, есть еще и четвертый уровень. Чтобы попасть на него, нужен не только специальный браузер, но и приложения, устанавливаемые на комп с правами администратора, а также самоуничтожающиеся одноразовые ключи доступа, многоуровневая проверка и анонимная цепочка поручителей. Но оно того стоит. Потому что на четвертом уровне можно обнаружить нечто странное. Метаморфозы, возникающие из-за огромного скопления информации. Мутации сети. Разрывы реальности, происходящие под напором свободной энергии. Где-то там обитают зачатки настоящего виртуального разума, который рано или поздно разовьется настолько, что поднимется из глубин и подчинит себе весь интернет. Уже сейчас этот разум собирает потерянные строчки кода в единое приложение, способное генерировать из нулей и единиц нечто физическое, материальное… Сцепленные между собой строки адресов образуют маршрут в другую реальность, который прорывается через браузер и открывает наблюдателю потусторонние миры.

Говорят, если собрать достаточно мощные сервера и пройти на четвертый уровень, то можно открыть порталы, которые ведут в параллельные измерения. Правда, такие переходы сжирают очень много энергии.

О четвертом уровне я прочитал пару лет назад в каком-то паблике крипипаст. Сначала это были просто типичные страшилки, потом появилось несколько статей, маскирующихся под документальные, а уже потом кто-то выложил ссылки на сайт, где энтузиасты собирали всю информацию о четвертом уровне.