Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона

Таран Матару

Всадник дракона

Первая книга «Саги о Слиянии душ»

Моей маме, Льеж,

со всей любовью и благодарностью,

на которую только способно мое сердце.

Dragon Rider

Copyright © Taran Matharu Ltd. 2024.

All rights reserved.

© Перевод: Касмынина М., 2026

© Художественное оформление:

Фролова М., 2026

© Оформление: ООО «Феникс», 2026

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1

Перед началом сражения раздавали сладости. Мужчины на поле битвы обливались потом под доспехами, а королевские особы Сабинской империи разглядывали их, тыча пальцами с помоста, и отправляли в рот засахаренные вишни.

У Джая заурчало в животе от приторно-сладкого аромата, растекавшегося по павильону. Помост, на котором стоял их открытый шатер, был так высок, что даже на коленях Джай видел весь выстроившийся внизу сабинский легион и скопление врагов на невысоком, поросшем травой горном хребте на горизонте.

Джай отвел взгляд от войск и снова принялся растирать ноги старого императора – человека, убившего его отца. Иссохшее тело некогда великого правителя было завернуто в шелка и кашемир. Этот человек основал династию сабинян и империю, простиравшуюся от Серебряных морей до Великой степи.

Леонид Великий. Настоящий лев сабинян. Много лет назад он передал правление своему сыну, ибо сам, будучи старцем, почти ослеп и впал в маразм. Леонид сидел здесь, в стороне от своих потомков, как второстепенная фигура, которую взяли с собой на битву из чувства долга. Его потомки были обязаны ему всем, но относились у нему как к обломку истории. Если бы Джай не ненавидел Леонида так сильно, то пожалел бы старика.

– Джай!

Юноша поднял голову и увидел искривленные пальцы. Он опустил морщинистые ступни в чашу с ароматной водой и склонил голову, встав у самого низкого из трех тронов. Леонид, сидевший на этом троне, смотрел перед собой невидящими глазами. Некогда могучие руки были так скрючены артритом, что с трудом могли смахнуть пряди длинных старческих волос с испещренного глубокими морщинами лица.

– Расскажи, что видят твои юные глаза, – попросил Леонид каркающим голосом, который Джай так хорошо знал.

Именно этим карканьем Леонид давал указания, когда Джай мыл спину старика. Упрекал, когда тот медлил. Бубнил без умолку, рассказывая о былой славе… Семнадцатилетний Джай был постоянным спутником Леонида на протяжении почти десяти лет.

– Они готовятся, – прошептал Джай, глядя за пределы выстроившегося легиона. – Им некуда бежать.

Старик издал хриплый возглас согласия, который перешел в сиплый кашель. Джай быстро присел на корточки и стал растирать спину Леонида, ощущая под мягкой кашемировой мантией хрупкие позвонки.

Очень скоро старик отправится в мир иной. А до тех пор Джай будет послушным слугой. Вариантов у него не было.

– Эти варвары просто глупцы, что не сдались, – вздохнул Леонид, усевшись поудобнее. – Сегодня мы выставили против них лишь один из наших восьми легионов, и все равно у них нет шансов.

– А какой у них был выбор? – спросил Джай, тщательно подбирая каждое слово. – Потерять земли своих предков и стать подданными чужой империи?

Он задал этот вопрос не дерзко, а как предпочитал Леонид: как ученик поинтересовался бы у своего учителя.

– Жить, – ответил Леонид. – И жить свободно. А теперь…

Звук рога эхом прокатился по огромному шатру, заглушив голоса императора и его сына, которые болтали, сидя на своих высоких тронах.

Это пропел вражеский рог на склоне хребта. Последние из худдитов…

День был довольно ясным, и даже с расстояния нескольких лиг Джай разглядел их, спешно готовившихся к битве. Дети цеплялись за ноги родителей, даже когда их оттесняли назад в руки пожилых и немощных людей. Молодые мужчины и женщины собрались в первых рядах, сжимая в руках оружие. Клинков хватало, но кое-кто держал дубинки или даже вилы с косами – орудия труда фермеров. Ни на одном из них не было брони. Это была не армия, а остатки цивилизации. Той, что изгнали из родных земель на самый край Серебряных морей, воды которых плескались прямо за хребтом. Армия худдитов была разбита в бою всего месяц назад, а выжившие были взяты в плен, как того требовал обычай.

Теперь остались лишь мирные жители. Те, кто отказался подчиняться Сабинской империи, предпочтя переселиться, чем склониться под ее игом. Но сабиняне были ненасытны и не позволили им сбежать.

Это была последняя битва худдитов, которая положит конец их культуре и образу жизни. В их отказе признать поражение было нечто мужественное. Мужественное, но совершенно глупое – ведь любой, кто поднимал оружие против сабинян, становился легкой добычей.

Глупцы, как и отец Джая.

– Говори, – прохрипел Леонид.

– Они собираются для атаки, – прошептал Джай. – Их много. Больше, чем в пятитысячном легионе. Раз в десять больше.

Леонид отмахнулся от слов Джая рукой, испещренной синими венами.

– Ни одной армии не победить легион сабинян, тем более этому необученному сброду.

Джай сдержался и не возразил, что армии его отца однажды это удалось. Вместо этого юноша перевел взгляд на членов королевской семьи, которые подались вперед, предвкушая предстоящую потеху. Они безмятежно восседали на своих тронах в окружении слуг, обмахивались веерами и потирали украшенные драгоценностями пальцы. Для них эта битва была не более чем развлечением. Как травля пещерного медведя или песни барда.

Затем раздался рев атаки и топот ног. Джай не хотел смотреть, но Леонид ждал его комментариев, поэтому он обратил взгляд на битву.

Легион сабинян, казалось, особо не двигался. Темная, разрозненная волна худдитов обрушилась на оплот сверкающей передовой линии. Даже с расстояния почти в милю Джай слышал лязг стали, вопли боли и ярости. С порывами ветра звуки становились то громче, то тише, но не смолкали.

За передовой линией Джай практически ничего не видел. Он мог лишь догадываться, что там происходило, судя по дневникам Леонида или услышанному от пьяных солдат, когда заканчивалось их хвастовство и начинались причитания по потерянным товарищам.

В шатре было непривычно тихо. Прошла целая минута, пока все прислушивались к грохоту сражения, прежде чем снова зазвучали голоса членов королевской семьи и знати. Все это время Джай мысленно призывал худдитов прорвать оборону.

Наконец старик нетерпеливо дернул рукой.

– Ну?

– Они сражаются, – только и произнес Джай. – Первый легион стоит крепко.

– Плохая тактика, – проворчал Леонид. – Где окружение? Почему нет кавалерии? Мой сын совсем расслабился.

Он наклонился вперед, будто это помогло бы его пораженным катарактой глазам что-то разглядеть.

– Хорошо сражаются?

Джай замешкался с ответом. Его взгляд был прикован к другому. Огромная тень накрыла выстроившийся легион, и тысячи людей замерли как один, обратив глаза к небу.

И тут раздался глубокий и гортанный рев, эхом отдавшийся в животе Джая. Юношу охватил страх. Сердце бешено заколотилось, приказывая бежать отсюда со всех ног.

Однако старик Леонид почему-то не проявлял страха. Вместо этого он заговорил мягко, едва слышно из-за возбужденных криков обитателей шатра:

– А-а. Моя будущая внучка пожаловала…

Глава 2

Он приземлился у входа в шатер не с грохотом, а с таким изяществом, что Джай почти ничего не услышал – лишь ощутил порыв ветра, когда огромные крылья всколыхнули полог, подняв облако пыли.

Он впервые увидел дракона; впрочем, вряд ли этих существ довелось раньше видеть кому-то из сабинян, даже самому Леониду.

Сначала Джай разглядел лишь очертания животного, окруженного облаком пыли, которое само же и подняло. Затем змеевидную шею и мягкие крылья, складывавшиеся за спиной, словно плащ. Ну и хвост, изгибавшийся в тесном пространстве между задними рядами легиона и помостом шатра. Дракон от носа до хвоста был размером с трех боевых коней.

Джай вгляделся в его цвет. Изумрудная чешуя, сверкавшая, как начищенная броня, была гладкой, если не считать ряда шипов, усеивавших спину вплоть до самого кончика хвоста. Завершала картину рогатая голова с длинной мордой и острыми зубами по краям по-волчьи изогнутой пасти.

Все это так впечатлило юношу, что он едва заметил наездника, который сидел на спине зверя. Только когда тот спрыгнул на помост, Джай отвел от дракона взгляд.

Стройный наездник, приближавшийся к тронам, был одет в белый облегающий муслиновый наряд. Лицо и волосы были скрыты тонкой вуалью, и по грации движений Джай догадался, что это была девушка; локон золотистых волос длиной до пояса, выбившийся из-под вуали, это подтверждал.

Рукой, украшенной драгоценными перстнями, она спрятала локон под вуаль и направилась к императорскому трону. Трону Константина Благословенного. Или, как большинство его знали, Константина Жестокого.

Она остановилась перед тронами императора и принца, и наступившую тишину нарушал лишь ветер, доносивший звуки битвы.

Стражники рядом с императором судорожно схватились за рукояти мечей, а когда девушка не преклонила колена, послышался ропот. Даже принц Тит склонялся перед собственным отцом, но девушка стояла не смущаясь и медленно поворачивала голову, с любопытством разглядывая возвышающиеся перед ней троны.

– Мы принесли вам подарок, император Константин, – заявила она.

Ее громкий голос звучал твердо; Джай уловил данский акцент. Данчане – народ Северной тундры, королевство, не побежденное сабинянами. Очевидно, они предпочли вступить в брак с династией, а не воевать с ней.

Константин кивнул стражникам, стоявшим по обе стороны от него. Император улыбнулся девушке, и напряжение в шатре улетучилось.

– Что за подарок, принцесса Эрика? – спросил Константин, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть ее. – Ваше раннее прибытие – уже подарок. Мы не ждали вас еще несколько недель.

– Победу, – ответила девушка.

Словно по чьей-то невидимой команде, дракон поднял голову к небу и разинул огромную пасть, способную проглотить человека целиком. От этого зрелища у Джая перехватило горло.

Затем раздался рев.

Звук пронесся по шатру и взмыл в небо. Перекрывая грохот битвы, он эхом прокатился по равнине. Рев все не смолкал, грудь огромного зверя вздымалась от напряжения.

В шатре наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным звоном оружия и воплями гибнущих на поле боя. И тут вдалеке послышался другой рев. Теперь Джай разглядел в небе еще одного дракона, парившего над горным хребтом. Но не это привлекло его внимание, а темнеющая волна там, где хребет переходил в горизонт. Эта волна замерцала в солнечном свете за спинами худдитов. Тысячи мужчин, стуча топорами по щитам, гортанно распевали боевую песню в такт ударам. Измученные худдиты повернулись лицом к новой угрозе; их вопли ужаса были едва слышны сквозь шум.

Константин привстал на троне, чтобы лучше видеть, а затем в восторге захлопал в ладоши.

– Тебе предстоит немало потрудиться, мой мальчик, – рассмеялся он и похлопал сына по плечу. – Не будешь осторожен – и твоя невеста съест тебя на завтрак. Если ее дракон не сделает это первым…

Константин снова рассмеялся собственной шутке и опустился на трон. Тит, сидевший рядом с отцом на собственном троне, лишь нахмурился при этих словах и повернулся, чтобы шепнуть что-то своей личной страже.

Как всегда, Джай поразился тому, насколько невзрачно выглядел император со своей подстриженной козлиной бородкой и тонкими усиками. У него был такой же вздернутый нос, как и у его сына, который с укором смотрел на отца из-под копны светлых волос. Лицо принца исказилось, губы скривились. Он не поприветствовал свою будущую невесту.

Рядом с Джаем, глядя на все мутными глазами, недовольно бурчал Леонид. С расстояния в дюжину шагов старик мог видеть общение наездницы дракона и императора, пусть и смутно. Для Джая было облегчением, что Леонид не попросил описать происходящее, – юноша не хотел нарушать относительную тишину в шатре. Когда Константин говорил, мало кто осмеливался что-либо делать, кроме как слушать.

Девушка неловко постояла в одиночестве, а затем повернулась спиной к королевской семье. Ее дракон издал низкое урчание и вытянул к ней свою изящную шею, сидя рядом с помостом.

От этой грубости даже Константин нахмурился, но вскоре выяснилась причина такого поведения девушки. Джай с трудом мог поверить в скорость, с которой второй дракон пронесся над водоворотом битвы, а через несколько мгновений приземлился рядом с первым, и Джай пригнул голову от вновь поднявшейся пыли.

Этот дракон выглядел старше, чем дракон девушки: его черная чешуя не сияла таким блеском, а в пасти не хватало нескольких зубов. Спину животного пересекали шрамы, свидетельствовавшие о том, что дракон всю жизнь сражался с имперскими грифонами. Джай уже догадался, что за наездник сейчас спрыгнет на помост.

Король Ивар, отец Эрики, был в белой шкуре пещерного медведя на плечах; верхняя часть пасти животного покоилась на голове короля. На морщинистом лбу Ивара виднелся серебряный обруч, а на руках – все еще мускулистых, несмотря на преклонный возраст, – позвякивали браслеты.

Данский король вздернул подбородок. Его лицо было таким же непроницаемым, как и у Эрики под вуалью. Лишь глаза выдавали его мысли, когда он переводил взгляд с Константина на его сына.

По сравнению с императором Ивар выглядел почти как дикарь, и этот эффект усиливался из-за желтизны его зубов и татуировок, которые спиралями покрывали его обнаженную грудь и шею, наполовину скрытые рыжевато-коричневой бородой. Константин же, напротив, был великолепен в отглаженных пурпурных одеждах и замысловатой золотой короне.

Ивар широко раскинул руки, и его обветренное лицо расплылось в улыбке.

– Приносим извинения за столь поспешное прибытие, Константин, – поприветствовал он, и даже с расстояния двух шагов Джай почувствовал запах эля, исходивший от Ивара. – Ветры Серебряных морей были благосклонны к нашим кораблям, когда мы шли вдоль побережья.

Он тоже не стал кланяться, вместо этого кивнув императору и его сыну. Леониду он оказал наибольшее почтение, и его плутоватая улыбка исчезла, когда он склонил голову перед стариком. Затем обнял свою дочь и подмигнул Титу. Принц снова поморщился и неловко заерзал на троне. Эрика потянула отца за руку, пока тот не отпустил ее, что-то проворчав.

– Как же не простить вашу преждевременность, – ответил Константин, – когда вы принесли такой щедрый дар! – Он махнул рукой в сторону данской армии. – Наш легион не нуждается в помощи, но мы приветствуем ее. Однако должен отметить, что вы невольно выдали свой элемент неожиданности.

Ивар рассмеялся глубоким, раскатистым смехом.

– Мы не ссоримся с худдитами, – сказал он, покачав головой. – Это, скажем так… демонстрация того, что может принести наш новый союз. На сегодня этого достаточно. Ибо мы пока не союзники. Пока брачное ложе не обагрится кровью, а, Тит?

Похожий на медведя король подтолкнул дочь локтем и снова рассмеялся. Девушка хранила молчание под своей вуалью, но Джай обратил внимание, как ее рука в перчатке сжалась в кулак.

Константин поджал губы, но если Ивар и заметил это, то виду не подал. Вместо этого потер свой немаленький живот и жестом указал на битву позади.

– А теперь давайте пировать! – предложил Ивар. – Пусть этот сброд сдается. Видите, они уже начинают складывать оружие.

Щелчок пальца Леонида по уху Джая заставил юношу вновь сосредоточить внимание на битве. И в самом деле, звуки боя стихли, остались лишь бряцанье оружия и песнопения данских воинов. Худдиты отступили от стройных рядов легиона, десятки тысяч их воинов метались между данчанами и сабинянами, словно между молотом и наковальней.

– Он прав, – только и осмелился прошептать Джай на ухо Леониду.

Не все оружие было сложено, но худдиты поняли, что теперь им не суждено будет принять последний славный бой. Только резня или порабощение, когда они, в оковах, будут вынуждены работать на империю до конца своих дней. По имперским законам военнопленные являлись законной добычей.

Даже издалека Джай видел, как мужчины и женщины падали на колени в мольбе. Несколько сотен продолжали сопротивляться, дергая коленопреклоненных, пытаясь убедить их встать. Эти немногие будут сражаться до конца, но остальных, возможно, пощадят, чтобы они жили в плену… если подобное можно считать жизнью.

Константин прочистил горло и встал со своего трона. Он подошел к Ивару, смотревшему снизу вверх на шестифутового короля, закаленного в боях. До сих пор эти двое были соперниками – даже врагами, – хотя редко вступали в прямой конфликт.

Затем Константин раскинул руки и заключил Ивара в объятия.

– Тогда дарую благословенное милосердие! – объявил он, отстраняясь. – В честь союза двух наших великих династий. Милосердие!

Леонид одобрительно хмыкнул и притянул ухо Джая к своему рту.

– Присматривай за этими данчанами, – прошипел он. – Союз с ними еще не скреплен.

Глава 3

Обратный путь в императорский дворец пролегал по Кашмирской дороге. Джай и Леонид ехали в старой императорской карете, трясясь на подушках и слушая щелканье кнутов.

Увы, Леонид снова велел задернуть занавески в их обитом войлоком экипаже, и на протяжении всего двухдневного путешествия в Лациум Джаю оставалось лишь смотреть на храпящего старика.

Юноша тосковал по своим книгам. По настоящей еде, а не по жидкой, но полезной каше, которой питался Леонид во время своих путешествий, – ее приходилось есть и Джаю. Но больше всего на свете Джай жаждал взглянуть на окружающий мир.

Почти вся его жизнь прошла при дворе сабинян. За десять лет, проведенных там, он почти не покидал территорию императорского дворца, словно пленник. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

Когда он был ребенком, его отец, Рохан, король племени Кидара, вступил в союз с другими народами Великой степи против Сабинской империи. Рохан стал Верховным ханом степного народа и повел его в кровавый поход сопротивления, который принес большие страдания обеим сторонам. В конце концов дело дошло до последней битвы. Отец Джая проиграл ее, после чего Леонид лично казнил Верховного хана.

Но к тому времени Леонид был уже стариком, чьи недуги еще более усугубились из-за годичной войны. Измученный, он передал своему сыну Константину императорскую корону – в тот самый день, когда казнили Рохана.

У Константина не было желания вторгаться на бескрайние луга, а волнения множества цивилизаций, поглощенных его империей, не прекращались – их вдохновлял пример отца Джая.

Так возникло мирное соглашение. По нему ханы племен платили сабинянам ежегодную дань, а воины, уже взятые в плен, оставались жить в империи и работать в оковах.

Кроме того, ханы отправляли своих детей на воспитание при дворе сабинян до достижения ими двадцатилетнего возраста. Если какие-то племена нарушали мир или отказывались платить дань, их детей убивали.

Будучи третьим сыном в роду своего отца и рожденным от безымянной куртизанки, Джай был столь же незначителен при дворе, как и на родине. В то время как к двум его старшим братьям относились с некоторой долей уважения, поскольку они были проводниками и спутниками принца Тита на охоте, уделом Джая было вытирать слюни с всклокоченной бороды Леонида и выполнять другие, еще более постыдные обязанности. Его прозвище «подтирка» было жестоким, но довольно точным.

У него не было цели ни при этом дворе, ни в Великой степи. Он был лишь примечанием в анналах истории. Впрочем, Джая это вполне устраивало. Он просто хотел мирного существования в месте, которое мог бы назвать своим домом, хотя иногда задавался вопросом, мог ли он вообще называть Великую степь своим домом, если ее не помнил.

– Мы подъезжаем?

Вопрос Леонида отвлек Джая от размышлений. Старик поднял голову, и Джай поспешил поддержать его шею и поднести к губам Леонида кувшин с водой.

– Надеюсь, – ответил Джай. – Если бы я мог выглянуть в окно, я бы дал более точный ответ.

Леонид поднял голову и посмотрел на Джая, вглядываясь в его лицо. Видел ли он в нем смешанное происхождение? Более светлая кожа, унаследованная от матери, выделяла Джая среди других степняков. Или Леонид просто видел степняка, похожего на Рохана, с черными волосами до плеч и карими глазами? Все остальные точно видели.

Через мгновение Леонид одобрительно хмыкнул, и Джай, улыбнувшись, осторожно раздвинул занавески, стараясь не ослепить старика светом.

Прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на холмы сабинских земель. Другой человек нашел бы это скучным, потому что смотреть было не на что, кроме густых полей пшеницы, колышущихся в лучах послеполуденного солнца. Но для Джая это было невиданное зрелище, о котором он лишь читал в обширной библиотеке Леонида или слышал, когда старик предавался воспоминаниям. Джай задумался, насколько иначе выглядели его родные места с этих холмов, и порылся в памяти.

Он смутно помнил родные края. В конце концов, ему было всего четыре года, когда его едва отлучили от груди кормилицы, отослав жить при дворе. Но какие-то воспоминания все же остались. О мужчинах и женщинах, сидевших кружком, смазывавших маслом волосы друг друга и заплетавших их в косы. О еде, которая обжигала рот, но оставляла ощущение тепла и жизни. И что самое мучительное – об ароматах, названий которых Джай не знал, и вкусах, которые ощущал лишь во сне.

Если бы не Балбир, женщина, отправленная в империю ухаживать за ним и его братьями, он, возможно, вообще ничего не знал бы о своем народе… Теперь даже ее спрятали от Джая, отправив работать в знатную семью в торговый район Лациума. В тех редких случаях, когда ему разрешалось покидать дворец, Джай делал все возможное, чтобы повидаться с ней, но обычно им удавалось лишь перекинуться парой слов, пока она драила парадные ступени, а затем хозяйка загоняла Балбир в дом.

– Ну? – спросил Леонид.

Джай вздохнул и опустил занавеску.

– Я вижу только поля.

Леонид сухо кивнул и поглубже зарылся в подушки.

– Подъезжаем, – подтвердил он. – Город всегда был окружен полями. Любого захватчика можно заметить задолго до того, как он доберется до его стен.

– Захватчика? – уточнил Джай. – Так далеко на юге?

– В старые времена у нас было много врагов, – усмехнулся Леонид. – Восстания, бунты… Но это больше не проблема. Остались только данчане.

Джай придвинулся ближе.

– Остались? До сих пор? Вы просили меня последить за ними. Зачем?

Леонид вздохнул и потер глаза.

– Десятилетиями они совершали набеги на наши побережья и северные территории империи. Как ты думаешь, почему я не уничтожил их, как всех остальных своих врагов?

– Очевидно, из-за драконов, – догадался юноша.

Леонид захихикал, и смех перешел в надрывный кашель. Джай усадил старика поудобнее и растирал его спину, пока тот не затих.

Драконы. Даже в такой стране, как Сабинская империя, где дикие земли населены множеством опасных существ, само это слово вселяло страх и трепет во всех, кто его слышал. Легенды до сих пор рассказывали о том, как эти хищники заполоняли небо по всему миру. Теперь их осталось всего несколько десятков, они летали куда хотели, но каждый год возвращались, чтобы размножаться в ледяных горах Северной тундры, охотясь на нарвалов и тюленей в Серебряных морях.

Леонид перестал судорожно кашлять и глотнул еще воды.

– Драконов? Тьфу! Данчанам хочется так думать, – прохрипел Леонид. – Но наша Гвардия грифонов не уступит их драконам, если дойдет до битвы. Численность, мой мальчик. У нас сотня или больше грифонов, которая способна сразиться с дюжиной их драконов. В честном бою.

Сердце Джая забилось быстрее при мысли о личных защитниках императора – наездниках на собственных огромных зверях. Грифоны, конечно, меньше и слабее драконов, но Леонид прав: их больше, и все они подчиняются военной гвардии. Драконы же, насколько знал Джай, образовывали связь души только с высшими слоями данского общества.

– Тогда почему вы их не уничтожили? – снова спросил юноша.

Леонид натянул мех на ноги и поморщился, когда щелкнула его плечевая кость.

– Холод, – просто ответил он. – Данчане живут в условиях почти вечной зимы, а их королевство разбросано по сотням отдаленных деревень. Не говоря уже о том, что их воины превосходно умеют устраивать засады – спроси любого из наших пограничных ополченцев. Мы бы обескровили наши армии и линии снабжения, чтобы к ним вторгнуться, а потом выжали бы из себя все соки, чтоб их удержать. И ради чего? Ради бесплодных земель, где почти не растет урожай? Тьфу!

Он снова раздраженно сплюнул.

Как всегда, Джай слушал внимательно, впитывая каждое слово. Его до сих пор поражало, что Леонид снисходит до подобных разговоров с ним. Еще больше поражало, что родственники Леонида, как и вся сабинская знать, игнорировали своего старейшину. Старик пережил всех своих сверстников. Он видел почти сотню урожаев.