Читать книгу Что скрывает остров? Книга первая. Амазонки (Евгения Машкина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Что скрывает остров? Книга первая. Амазонки
Что скрывает остров? Книга первая. Амазонки
Оценить:

4

Полная версия:

Что скрывает остров? Книга первая. Амазонки

Глава 3. Тяжело в ученье – легко

в бою!

Я проснулась от хаоса, что творился вокруг меня: сотни женщин одновременно вставали, заправляли кровати, метались в поисках заколок и одежды, перебрасывались парой слов. Все это сливалось в невероятный шум. Приподнявшись на постели, я поняла, что вчера не удосужилась даже снять с себя одежду. И я впервые обратила внимание на свой наряд: кожаная юбка чуть выше колена и что-то похожее на майку с металлическими вставками, а на ногах – сандалии, завязки которых спиралью поднимались до колен. Что за черт? Мои руки выглядели по-другому и казались чужими. Маникюра не было, зато были накачанные мышцы. Замешательство и страх пронзили меня. Вскочив, я стремительно пошла вдоль кроватей в поисках зеркала, расталкивая недовольных амазонок на своем пути. Я была не я, и это пугало. И, наверное, в первый раз у меня появилось чувство, что мне не обязательно быть любезной с окружающими. Зеркала нигде не было, поэтому я выбежала на улицу и направилась прямо по дороге, сама не понимая, куда иду.

– Что с тобой? Куда ты бежишь? – спросила Фелестра, поравнявшаяся со мной.

Она запыхалась, одна коса у нее была заплетена, а с другой стороны развевались распущенные волосы.

– Мне нужно зеркало, – произнесла я, не останавливаясь.

– Зеркало? – удивилась она так, как будто я сказала ей, что хочу прямо здесь сходить в туалет.

– Да, вы пользуетесь ими?

– Ими? – снова как-то странно повторила она.

– Да в чем дело? Почему ты так странно реагируешь? – спросила я, остановившись.

– Есть только одно зеркало – древний артефакт, которым пользовались Видящие. Но они давно умерли, а новые не появлялись. И зеркало – это тайна, которая известна немногим.

– Мне не надо какой-то странный артефакт, а обычное зеркало, чтобы на себя посмотреть, – недовольно произнесла я.

– На себя посмотреть можно только в отражении на воде.

– Конечно, кто бы сомневался. А в то зеркало-артефакт можно на себя посмотреть?

– Можно, но тебе никто не позволит этого сделать, особенно когда узнают о твоей цели. Здесь нет мужчин, тебе не нужно прихорашиваться. Тебе же для этого нужно зеркало?

– Нет, мне нужно зеркало, потому что это не мои руки и не мои ноги. Я не знаю, как выгляжу, и не понимаю, кто я. Поняла? – Последние слова я уже прокричала ей прямо в лицо.

– Нет, – спокойно ответила она.

Я поняла, что разговариваю с инопланетянином, и это просто бесполезно. Поэтому направилась к фонтанам: возможно, хоть что-то сумею рассмотреть. Фелестра схватила меня за руку.

– Мы должны возвращаться и быть готовыми к утреннему смотру, а не бегать растрепанными. Это неподобающее поведение для амазонок.

– Я не амазонка, поэтому могу делать все, что хочу, – взвилась я и выдернула свою руку.

– Что здесь происходит? – услышала я грозный женский голос.

Недалеко от нас, восседая на вороном коне, остановилась высокая амазонка с черными волосами, убранными в аккуратную косу. Черное кожаное платье с золотыми вставками спускалось до колен. На шее я успела заметить удивительный кулон в виде солнца: его лучи изгибались волнами. Ее серые глаза сверкали молниями, большой рот был плотно сжат, и лишь высокие скулы делали ее лицо приятным. От нее исходила физически ощущаемая сила. Я совсем не испугалась. Кажется, шок от всего случившегося наконец накрыл меня с головой, хотя и с опозданием.

– Она хочет посмотреть на себя, говорит, что не знает, кто такая. Я не могу ее вразумить и заставить следовать нашим правилам, – пожаловалась Фелестра.

Всадница спешилась и подошла ко мне. Подняла мне голову рукой и заглянула в лицо так, как будто я была лошадью или еще каким-то животным, от которого она не ожидала наличия мозгов. Но я не сопротивлялась: ее сила подавляла меня.

– Ты сейчас же пойдешь с Фелестрой и будешь делать то, что она скажет. Ты теперь одна из нас, и тебе придется запомнить, что мы не терпим отклонений от правил и неповиновения.

У меня было ощущение, что я боролась с ней взглядами целую вечность. Но в итоге поняла, что спорить бесполезно. Подмывало спросить, когда же придут их долгожданные враги, которые перебьют всех амазонок, но сдержалась.

Я демонстративно медленно поплелась за Фелестрой: мне хотелось хоть что-то сделать, чтобы отстоять часть себя. Когда мы вернулись в нашу общую спальню, там уже никого не было. Фелестра тяжело вздохнула, быстро заплела вторую косу, схватила какие-то вещи. Я ничего не делала, просто смотрела на нее. Я не стала заправлять кровать: не была уверена, что потом смогу самостоятельно ее найти. Какая же у меня внешность? Мои спутанные косы – вот все, что я могла рассмотреть. Они были длинными, а цвет волос остался таким же, как в прошлой жизни. Этот момент неожиданно принес некоторое успокоение.

– Ты идешь? – недовольно произнесла Фелестра, стоявшая рядом с выходом.

Я направилась за ней, а она вышла, не дожидаясь меня.

– Надо же, какие мы нежные: не нравится нам, когда нас не слушают, – ворчала я себе под нос.

Мы отправились на тренировочное поле, кто бы сомневался. Сначала мы повторяли те же приемы, что я изучила вчера. Потом начался спарринг. Фелестра гоняла меня по всей площадке, а я могла только обороняться. Постепенно у меня стало получаться чуть лучше, чем вчера, хотя прогресс был едва заметен.

Неожиданно к нам на лошадях подъехала царица с тремя сопровождающими: Аэллой, той самой брюнеткой, которую я видела утром, и еще одной молодой женщиной с каштановыми волосами.

– Почему вы пропустили смотр, на котором я должна была представить новенькую? – грозно спросила царица.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, гегемонэ. Это моя вина, – склонив голову, произнесла Фелестра.

– Конечно, твоя, и тебя ждет наказание за нарушение правил. Разве ты не могла остановить эту слабую девушку? Ты же намного сильнее! В чем же дело? Почему ты позволила ей делать все, что ей вздумается? Это все твоя безответственность, ты не понимаешь важности нашей миссии, ты вообще не понимаешь своего предназначения и того, как тебе повезло оказаться здесь. Тебе была доверена простая задача, очень простая, и ты даже с ней не смогла справиться. Я очень разочарована. Ты понимаешь, как ты безнадежна? – кричала Отрира, явно не ожидая никаких ответов от Фелестры.

Мне очень хотелось спросить, какое еще может быть наказание, когда вся жизнь – одно сплошное наказание, но по каким-то странным причинам меня никто не винил и не наказывал, и я решила не нарываться.

Царица продолжала еще что-то говорить таким противным назидательным тоном, что я отключилась, не в силах слушать эту чушь. Позади царицы возвышался холм, покрытый деревьями, и я сосредоточилась на пейзаже. В какой-то момент Отрира развернула свою великолепную белоснежную лошадь и вместе со свитой величественно поскакала в сторону холма.

Фелестра была бледна, ее трясло, но она сжала губы и повернулась ко мне.

– Продолжаем тренировку.

Следующие несколько часов она гоняла меня интенсивнее, чем раньше, явно желая причинить мне реальную боль. Я каким-то чудом уворачивалась, но силы были на исходе. Потом раздался звук горна, и Фелестра остановилась.

– Время обеда.

Упав на землю, я тяжело дышала. Фелестра подошла и со всей силы пнула меня в бок.

– Я сказала: время обеда, а не отдыха.

Боль пронзила мое тело, и вслед за ней злость закипела во мне. Поднявшись, я хотела ответить, но знала, что слабее и не смогу ничего сделать. Это только даст ей повод избить меня сильнее, поэтому, подавив эмоции, я направилась к лестнице. Бок ужасно болел, но я шла, гордо подняв голову. В столовой я села подальше от Фелестры, нарушив заведенный порядок и вызвав недовольство амазонок. Проигнорировав недовольные взгляды, я сосредоточилась на еде. Вскоре все остальные тоже занялись едой. Видимо, времени на еду отводилось немного, и никто не хотел тратить это драгоценное время на разборки. Я опять съела не так много, как остальные – не знаю, как в них могло столько помещаться. Не дожидаясь никого, я вышла из зала и пошла назад на тренировочное поле. Фелестра вылетела за мной.

– Куда ты опять собралась? Опять зеркало искать, прихорашиваться будешь?

– Нет, хочу тебя голодной оставить, – мстительно произнесла я.

Амазонка зло посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы вернулись на тренировочное поле в наш угол и продолжили поединок. Потом Фелестра начала показывать новые приемы защиты и нападения. Я отрабатывала атакующие движения, но в поединке не могла ими воспользоваться: Фелестра не давала мне ни единого шанса. Мы тренировались до самых сумерек.

– Вы здесь моетесь? – спросила я, когда мы поднимались по лестнице.

– Конечно, есть специальные купели. Они находятся вон там, – сказала она, показывая туда, где заканчивались строения. В ее голосе слышались издевательские нотки.

– Ты же мне не врешь?

– Нет, просто туда почти никто не ходит: все так устают за день, что сил мыться не остается. Все предпочитают поспать чуть больше шести часов. Но тебе, любительнице мужчин, нужно мыться – можешь тратить свое время на это бесполезное занятие.

Проигнорировав ее замечание, я направилась в указанную сторону, предвкушая приятные ощущения, которые мне подарит купель и чистота моего тела. Воздух был наполнен сладковато-пряным ароматом, легкий бриз играл с моими волосами, мелодичные звуки птиц приносили успокоение. Это место было бы настоящим раем, если бы не амазонки и их правила. Мышцы ужасно ныли, но я продолжала идти, несмотря на усталость. Становилось все темнее, и я вдруг поняла, что фонари не загорятся. И как в темноте я буду возвращаться домой? К тому же я не запомнила, где моя кровать. Как я ее найду в темноте?

Женский мелодичный смех прервал мои размышления – он был нереальным и не мог принадлежать миру амазонок. Но мне, словно путнику, потерявшемуся в пустыне, хотелось посмотреть на этот мираж, даже если он тут же растает, поэтому я подошла и толкнула дверь здания, откуда он доносился. Просторное круглое помещение с арочными окнами было завешено легкими, словно паутинка, тканями. В центре находились купели с бурлящей водой. В одной из них две женщины брызгали друг в друга водой и смеялись. Я сделала еще несколько шагов в их направлении, протерла глаза, ущипнула себя и пару раз топнула по полу, но мираж никуда не исчезал. Более того, женщины заметили меня, и им как будто стало стыдно за свое поведение.

– Привет, ты новенькая? – произнесла девушка с русыми волосами.

– Привет, да, я здесь второй день. Удивлена встретить нормальных людей с обычными эмоциями. Вы не амазонки?

– Мы, конечно, амазонки, – весело произнесла вторая. – На этом острове живут только амазонки. Меня зовут Медея, а это Фила. А тебя как зовут?

– Лейла. И да, имя странное: оно осталось у меня из прошлого. Царица меня так не называла.

– Ух ты, ответила сразу на все вопросы. Фелестра хорошо с тобой занимается.

– Ох, не знаю, что сказать: мы все время с ней ссоримся. Я не могу привыкнуть к здешним порядкам. Я привыкла быть свободной, – грустно сказала я, стягивая с себя одежду и залезая в соседнюю купель.

Теплая вода укутала мое уставшее тело, мышцы отозвались приятным расслаблением. Фила и Медея терпеливо ждали, пока я погружу голову под воду и умою лицо.

– Свободной? Что ты имеешь в виду? – спросила Фила, когда я, довольная, посмотрела на них.

– Ну, когда я сама выбирала, что делать в жизни. Мне не надо было тренироваться, в выходные я могла спать сколько хочу, есть что хочу.

– Я не понимаю. Где это было? Здесь все это невозможно. Почему ты не боялась, что на тебя нападут и ты не сможешь себя защитить?

– Это было до того, как я умерла и оказалась здесь.

– О, ты хочешь сказать, что помнишь свою жизнь до появления на острове?

– Да.

На их лицах отразились шок, сомнение и страх. Фила пришла в себя быстрее.

– Допустим, это правда. И что ты делала, когда была свободной?

Вопрос был не в бровь, а в глаз. И теперь шок был у меня. Буквально два дня на этом острове показали мне, как глупо я жила. Пыталась быть хорошим секретарем для Олега, пыталась подстраиваться под людей, и все это притом, что я была абсолютно свободна в выборе, как мне жить.

– Я только здесь поняла, как бездарно тратила свою свободу: подстраивалась под правила, идеалы и приоритеты, которые навязывало общество.

– То есть такие же проблемы, как и здесь, – вынесла вердикт Медея.

– Да, теперь мне стало немного понятнее, что имело в виду странное существо в балахоне. Урок не был пройден, и теперь все сложнее. Здесь действительно сложнее, чем было в моем мире, – прямо фирменное рабство. А там все-таки был выбор.

– Ой, тебе нельзя так говорить, если не хочешь вместе со мной отрабатывать наказания, – произнесла Медея с лукавой улыбкой.

– Наказания? А в чем они заключаются?

– Наказания бывают разные, и я почти все виды пережила. Например, вместо сна приходилось заниматься хозяйственными делами: мыть котлы или полы, разбирать старый пыльный склад, расставлять книги в библиотеке.

– Вот это да, у вас есть библиотека?

– Да, я там прочитала много всего интересного, только ненужного на острове, – засмеялась Медея.

– Так, нам пора заканчивать, иначе мы совсем поздно ляжем спать, – произнесла Фила.

Они показали мне розовый порошок, который использовали для мытья волос. Мылись черными с синими прожилками губками и еще использовали какое-то странное прозрачное желе, которое сделало мою кожу идеально нежной и увлажненной. Когда я закончила, то почувствовала себя новым человеком. В одном из шкафов нашлась чистая одежда, в которую я облачилась.

На выходе я увидела начищенную до блеска металлическую полоску, в которой можно было разглядеть свое отражение, хотя и нечетко. Я застыла от удивления, разглядывая свое отражение: большие зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, высокие, четко очерченные скулы, темные брови на фоне белоснежной кожи и золотисто-русые волосы создавали законченный, притягательный образ. Я видела в отражении не себя, а незнакомую, невероятно красивую девушку, которой точно не могла быть. Многие амазонки выглядели привлекательно, но я выглядела просто потрясающе. Это должно было обрадовать, но я вдруг поймала себя на мысли, что, когда некому оценить красоту, в ней как будто и нет смысла. Никогда бы не подумала, но Фелестра права: я любительница мужчин. Мне бы хотелось, чтобы они существовали, несмотря на все неудачи в отношениях с ними – и личных, и профессиональных.

– Лейла, что ты там встала? – недовольно произнесла Фила.

Амазонка бесцеремонно схватила меня за руку и поволокла в полную темноту. На улице Медея стояла с факелом. Мы шли быстро, не разговаривая. Я была этому рада. Слишком много событий произошло за короткое время, и меня переполняли эмоции, поэтому мне хотелось тишины и покоя. Я шла за амазонками, ни о чем не думая. Когда мы пришли в нашу спальню, все уже давно спали. Медея помогла мне найти мою кровать. Ну и по традиции я заснула сразу, как коснулась головой подушки, но в этот раз хотя бы укрылась.

Следующий день был таким же днем сурка, как и предыдущие: тренировка с Фелестрой, короткий перерыв на обед, снова тренировка, во время которой мне приходилось только защищаться, хотя моя техника становилась лучше. За день я так вымоталась, что не пошла мыться, понимая Фелестру и завидуя Филе и Медее, которые каждый день находили в себе силы посещать купели.

Дни быстро пролетали, и я все больше походила на обычную амазонку. Даже отношения с Фелестрой стали лучше. Мой прогресс в тренировках поражал меня: это тело явно было сильнее и выносливее. Оно справлялось с нагрузками и прогрессировало, так что я сначала дошла до уровня, на котором смогла атаковать Фелестру, а потом – побеждать ее. После этого мы перешли к стрельбе из лука, которая давалась мне намного легче, чем бои на мечах. Но стоять на земле и попадать в цель – слишком просто для амазонок. Нужно было скакать на коне, свешиваясь с лошади, и стрелять по движущимся мишеням. Поэтому после того, как простая стрельба из лука была мной освоена, Фелестра начала учить меня ездить верхом.

Фелестра вывела из конюшни лошадь какого-то грязно-серого цвета. Ее черные блестящие глаза не задержались на мне, как будто я была просто камнем или деревом. Ничем не заинтересовавшись, она принялась щипать траву.

– Подойди. Теперь это твоя лошадь, тебе нужно будет за ней ухаживать.

– Как ее зовут?

– Кого? – произнесла озадаченная Фелестра.

– Лошадь, как зовут?

– Мы не называем лошадей – имена только для амазонок.

Во мне поднялась волна возмущения. Что, так трудно дать животному имя, любить его и заботиться о нем? Оно же помогает.

– Но можешь считать, что твою лошадь зовут Лейла, – произнесла Фелестра, чем сильно меня озадачила.

– Ты издеваешься?

– Ох, мне уже начало казаться, что из тебя выйдет толк, но, видимо, я ошибалась. Я не издеваюсь. Лошадь должна быть продолжением тебя: вы с ней должны стать одним целым, поэтому она может носить твое имя. Но согласись, это странно – дать имя своей руке или ноге. Лейла, как зовут твою правую руку, а левую? А у твоей груди есть имя?

Фелестра откровенно издевалась, но ее слова заставили меня задуматься. Я привыкла относиться к лошадям как к животным, о которых нужно заботиться, а для амазонок лошадь была продолжением самой всадницы. Я вдруг поняла, что смотрела на них свысока, даже не пытаясь разобраться в том, как они живут. Цивилизация, из которой я пришла, была технически развита, но постепенно теряла связь с природой. Жительницы острова, напротив, были тесно связаны с растительным и животным миром и хорошо чувствовали собственное тело. И мне захотелось узнать их мир поближе, научиться всему, что умеют они.

– Прости меня, учи меня, – торжественно произнесла я.

Фелестра посмотрела с изумлением, но не стала ничего комментировать.

– Пойдем, – произнесла она.

Трава, словно море, по которому катились волны, покрывала бескрайнее плато. Фелестра с лошадью подошла ко мне. Она объяснила, как взбираться на животное. Это было непростым делом, ведь у лошади не было седла и стремян. Сначала мне казалось, что я никогда не смогу выполнить этот акробатический трюк. Нужно было держаться одной рукой за холку, а второй – за спину, подпрыгнуть, вытянуть себя руками, а затем перекинуть ногу через круп лошади. Меланхоличная Лейла переносила мои попытки спокойно, как будто я была маленькой мушкой, до которой ей не было дела. Она не обращала на меня внимания даже тогда, когда я не успевала поднять ногу достаточно высоко и пинала ее. Несколько раз я не справлялась с координацией и падала.

Насмотревшись на множество моих неудачных попыток, Фелестра показала, как правильно. Причем она сделала это так медленно и плавно, как будто издевалась надо мной. Скорее всего, так и было. Я разозлилась, подошла к лошади и постаралась в точности повторить ее движения. И случилось чудо – у меня получилось. Фелестра довольно улыбнулась мне, и, кажется, даже лошадь вздохнула с облегчением. Я погладила ее по гриве и впервые на острове испытала счастье. Возможно, жизнь здесь и не так уж плоха. До вечера я отрабатывала новый навык так, чтобы он стал естественным. Фелестра ушла, понимая, что суть я уловила, и она больше не нужна.

Когда начало темнеть, у меня получалось почти хорошо. И тут я осознала, что уздечки ведь нет. Как же тогда привести лошадь в конюшню? На то, как Фелестра это делала, я не обратила внимания. Это была моя ошибка. Нужно научиться следить за такими вещами, чтобы не попадать в подобные ситуации.

Попытка повернуть голову лошади в нужную сторону не увенчалась успехом. Тогда я попробовала ее толкать сзади – также безрезультатно. Разговаривала с ней и тянула за собой, но, как ни странно, лошадь не пыталась меня понять и облегчить мою участь. У меня было только два варианта: остаться здесь или бросить лошадь и пойти искать Фелестру или кого-то еще. Но я боялась, что животное без присмотра убежит и с ним что-то случится. И оставить мою Лейлу казалось как-то неправильно: она же часть меня – разве можно бросить свою часть? Встав рядом, я уткнулась головой ей в шею. Лошадь повернула голову ко мне и слегка подтолкнула меня. Моя Лейла первый раз за день заметила меня и пыталась мне что-то сказать.

– Лейла, что ты делаешь? – удивленный голос Фелестры донесся сзади.

– О, как хорошо, что ты пришла! – произнесла я, отрываясь от лошади. – Как ее вести?

– Я не понимаю, зачем ее вести: она сама идет.

– Да, но как ей дать знать, что надо идти?

– Ох, Лейла, ну как ты даешь знать своей руке, что ты куда-то идешь? Никак: ты просто идешь.

– Пойдем, – произнесла Фелестра, повернулась и пошла вниз по склону. Я пошла за ней, но продолжала следить за лошадью. Моя Лейла спокойно последовала за мной. Все оказалось совсем просто.

Мы отвели лошадь в конюшню, и там Фелестра рассказала мне, как за ней ухаживать. Я почистила ее, накормила и, когда стало совсем темно, пошла домой. Амазонки уже глубоко спали. Я легла в кровать и, улыбаясь, заснула.

Дни снова полетели: я изучала искусство взаимодействия с моей лошадью. Оказалось, что оседлать ее – самое простое, а вот удержаться на ней во время движения намного сложнее. На небольшой скорости все было хорошо, но как только она ускорялась, у меня начинались проблемы.

На очередной тренировке лошадь помчалась быстрее обычного, и я не удержалась на ней. Меня повело в сторону, руки соскользнули с ее спины, и в следующий миг я уже летела вниз. Трава мелькнула перед глазами, а затем я больно ударилась о камень. Несколько секунд лежала, не в силах подняться. Когда Фелестра подошла, я не сразу смогла пошевелиться. Она помогла мне подняться. Я попробовала сделать несколько шагов, но каждый из них отдавался болью в боку. Фелестра отвела меня к целительнице. Та попросила подвигать руками и повертеть шеей. Я осторожно выполнила все, что она просила, стараясь лишний раз не двигаться. Осмотрев меня, целительница вынесла вердикт: ничего не сломано, можно продолжить тренировку. Мне было нестерпимо больно, но я занималась до самого вечера точно так же, как и всегда.

На следующий день все тело ныло. Когда я подошла к лошади, ладони вспотели: одна мысль о том, что мне придется снова на нее взобраться, заставляла вспоминать вчерашнее падение. Но Фелестра не собиралась меня жалеть и заставила сесть верхом. Я старалась сосредоточиться на упражнениях, но каждое движение отзывалось острой болью. Фелестра заставляла меня повторять их снова и снова. В какой-то момент боль стала настолько сильной, что организм словно перестал ее воспринимать, отключив вместе с ней и остальные ощущения. Как ни странно, именно это помогло мне освоить основные движения: я научилась сохранять равновесие и не напрягаться при каждом ускорении.

Так прошла еще неделя. Ушиб постепенно проходил, и каждое движение давалось мне все легче. Этот случай помог мне усвоить еще одно правило: быть амазонкой значило быть сильнее боли.

К концу недели я уже уверенно держалась на лошади при любой скорости. И Фелестра велела мне разогнать Лейлу до галопа и пройти вдоль края плато, а затем повернуть обратно. На повороте лошадь резко сменила направление, и я перенесла вес вместе с ней, не сбившись с движения. Я закричала, расправила руки и позволила Лейле нести меня обратно со скоростью ветра. Только когда Лейла перешла на шаг, я поняла, что впервые за все время не думала о том, как бы удержаться на ее спине. У меня появилось чувство единения с моей лошадью. Она была моим продолжением и подчинялась так, словно наши нервные системы соединились в одну.

После этого пришло время учиться стрелять из лука и драться на мечах на полном ходу. Поскольку я уже умела все это по отдельности, мне не потребовалось много времени. Но когда упражнения стали сложнее, пришлось помучиться. Нужно было на полном скаку спрыгнуть с лошади и броситься на врага. А следующее упражнение казалось просто невозможным: ехать стоя и стрелять, а затем атаковать из этого положения. Но и это я со временем осилила.

Погода на острове никогда не менялась, и было трудно сказать, сколько времени прошло, пока я оттачивала свои навыки амазонки, но казалось, что прошла целая вечность. Моя прошлая жизнь начала меркнуть, а Фила и Медея стали моими близкими подругами, с которыми мы ходили в купели. Гигиена все-таки была вбита мне в подкорку, поэтому, если я пропускала несколько дней, меня начинала мучить совесть, и какой бы я ни была усталой, я шла к купелям. И никогда не жалела об этом: там я могла посмеяться с подругами и немного отдохнуть от постоянных тренировок. Мое тело дышало силой, я ощущала контроль над ним, но, конечно, мне было еще очень далеко до уровня амазонок, тренировавшихся неизвестно сколько времени. Странным было то, что я стремительно догоняла и начинала опережать Фелестру во всех навыках. Она, похоже, тоже это чувствовала, и ей это не нравилось. Возможно, поэтому мы не сдружились, несмотря на то что проводили целый день вместе.

bannerbanner