Развод. Я больше тебя не прикрою

Теперь выяснилось, что я не знаю даже, с кем он ужинал сегодня. И пахнет ли этот кто-то ванилью.

Утром Андрей вышел из спальни, пока я застёгивала часы. Он уже был одет — тёмный джемпер, джинсы, дорогие ботинки, которые обычно берёг для встреч с клиентами. Волосы влажные после душа, на щеке — крошечная капля воды.

– Отвезти тебя? – спросил он.

– Мы можем ехать вместе. Тебе же в офис.

– У меня встреча в другом конце города. Потом вернусь.

Я посмотрела на букет на подоконнике. За ночь один лепесток упал на кухонный стол. Кремовый, с подсохшим краем. Я не стала его убирать.

– Громову нужно ответить до пятницы.

Андрей взял со стола ключи. Брелок с медвежонком — я подарила его на Новый год, три года назад. Он всё ещё носил.

– И что ты собираешься написать?

– Пока думаю. Хотела с тобой обсудить.

– Тогда давай вечером, когда у обоих будет время.

Вчера вечером у нас было время. Мы потратили его на спор о рубашке, после которого он лёг спать, отвернувшись к стене. Я могла напомнить ему об этом. Могла сказать: «Андрей, вчера вечером у нас тоже было время, и ты потратил его на то, чтобы доказывать мне, что ты не изменяешь». Могла. Но он уже стоял у двери, придерживая ручку, и смотрел не на меня, а на часы.

– Хорошо, – сказала я.

Он коротко поцеловал меня в щёку. Губы тёплые, сухие, торопливые. И ушёл.

Дверь закрылась. Я осталась стоять в прихожей, слушая, как затихают его шаги на лестнице. Потом вернулась на кухню, взяла упавший лепесток, повертела в пальцах и выбросила в мусорку. Открыла ноутбук. Письмо от Громова всё ещё висело в почте — непрочитанное, потому что я не знала, что отвечать. Напротив строки «руководитель» по-прежнему стояла пустая клетка.

Я подумала, что у меня, кажется, тоже есть время до пятницы. Чтобы решить, кто будет руководить отделом. И кто будет руководить мной.

Глава 4.

По дороге на работу я написала Лизе: «У тебя вчера были с собой образцы помады?»

Отправила – и тут же захотела вернуть сообщение обратно. Не потому что оно было глупым. Потому что оно было унизительным. Я втягивала коллегу в семейную ссору, чтобы проверить объяснение мужа. Как будто у меня не хватало смелости спросить его самого. Как будто я уже знала ответ и искала, чем его опровергнуть.

Лиза ответила, пока я поднималась по эскалатору. Метро гудело, люди толкались, кто-то дышал мне в затылок луком. «Нет. А что?»

Я убрала телефон в сумку. Не ответила. Пусть думает что хочет.

В офисе утро началось с письма клиента: сеть отелей хотела запустить кампанию на две недели раньше. Я прочитала письмо три раза, и с каждым разом буквы становились чётче, а внутри что-то подтягивалось, собиралось, как перед прыжком. Работа. Вот что я умею. Вот где я не чувствую себя идиоткой.

Я собрала дизайнеров и аналитика, сдвинула сроки, созвонилась с подрядчиками. К полудню на столе лежал рабочий план, который вполне можно было показывать генеральному. Лиза принесла кофе, поставила передо мной и посмотрела так, будто хотела что-то сказать, но передумала. Андрей так и не появился. Его кресло в конце коридора стояло пустым, и куртка на спинке — вчерашняя, тёмная – висела, как забытая.

– Отправить ему копию? – спросила Лиза, когда мы закончили.

– Конечно. Он руководит отделом.

Она взяла распечатку, но уходить не спешила. Переминалась с ноги на ногу, теребила уголок бумаги.

– Ты утром про помаду спрашивала.

– Забудь.

– Я бы забыла, если бы это не было странным.

– Просто ошиблась.

Лиза покачала головой. У неё были короткие волосы, выкрашенные в пепельный, и когда она качала головой, чёлка падала на глаза. Она сдула её и сказала:

– Ева, я не слепая. Но это, конечно же, не моё дело.

И ушла. Я отправила план Андрею сама. Через двадцать минут он ответил: «Вижу. Обсудим позже». Три слова и всё.

В четыре Матвей Громов вызвал меня к себе. Я шла по коридору и чувствовала, как под мышками расползаются мокрые пятна. Не от страха, от чего-то другого. От того, как он смотрел на меня в прошлый раз. Как будто видел не менеджера Еву, а человека, который прячется за должностью.

На его столе лежала смета, присланная утром. Рядом – чашка с недопитым чаем, пакетик свисал за край.

– Сроки сдвинули на две недели? – спросил он.

– Клиент хочет успеть к открытию нового отеля. Мы можем подготовить запуск, если договор подпишут до четверга.

Он просмотрел первую страницу и остановился на строке с оплатой подрядчикам. Палец задержался на цифре, потом постучал по бумаге.

– Здесь вы заложили дополнительную съёмку.

– У них пока только фотографии номеров. Для новой кампании нужны люди и узнаваемые места рядом с отелями. Если обойтись старым материалом, мы пообещаем одно, а покажем другое.

Матвей приподнял уголок рта. Не улыбнулся, просто на секунду лицо стало другим.

– Хороший ответ. У меня ещё вопрос: Андрей видел план?

– Я отправила ему копию.

– Он отсутствует второй день подряд. Есть причина?

Я знала только про встречи с людьми, имён которых Андрей мне не называл. Ответить «не знаю» было честно. Но по привычке – этой проклятой привычке, вросшей в меня за семь лет, – захотелось прикрыть его. Как прикрывают детей: «Он не хотел, он больше не будет».

– У него переговоры с потенциальными партнёрами, – сказала я.

Матвей отложил смету. Посмотрел на меня. Долго.

– Какие партнёры?

– Он пока не рассказывал подробностей.

– Попросите, чтобы рассказал мне. Я не утверждал отдельные переговоры.

Краска прилила к лицу. Горячая, быстрая, от шеи к щекам. Вчера Андрей говорил о ресторане, сегодня о встрече на другом конце города. Возможно, он искал новый контракт для агентства и собирался представить его, когда всё будет готово. В таком случае он мог хотя бы сказать мне об этом. Мог. Просто не захотел.

– Передам, – ответила я.

Матвей задержал на мне взгляд. Не отпускал. Я стояла, чувствуя, как горят щёки, и ждала, что он скажет что-то ещё. Но он только подписал смету и протянул её обратно.

– Вы хорошо пересчитали сроки. Запускайте подготовку.

Когда я вышла, телефон показывал пропущенный звонок от Андрея. Я набрала его номер, но он сбросил вызов и написал: «Занят». Следом второе сообщение: «Сегодня дома буду поздно. К ужину не жди».

Я попросила его перезвонить. Он не ответил.

Вернулась к работе.

К шести в офисе почти никого не осталось. Лиза ушла, махнув мне рукой. Аналитик собирал сумку. Я сидела перед монитором, где висело письмо Громова – то самое, с пустой клеткой напротив строки «руководитель», – и думала, что у меня есть время до пятницы. И ещё несколько дней, чтобы понять, что происходит с моим мужем.

Вечером я решила заехать в химчистку возле офиса. Не ради рубашки, сказала я себе. Там у меня уже неделю лежало пальто. Просто пальто. Просто заехать.

Девушка за стойкой нашла мой заказ и, пока я расплачивалась, спросила, хочу ли оформить доставку на следующий раз. Я сказала «нет». На стеклянной двери висел список услуг. Я прочитала его от начала до конца: стирка, чистка, глажка, восстановление цвета, удаление пятен, срочный заказ. Чтобы не задать вопрос, который вертелся на языке. Без номера заказа и фамилии мне всё равно ничего бы не сказали. А если бы сказали, я почувствовала бы себя женщиной, которая ищет доказательства измены между чужими вещами. Я забрала пальто и вышла.

Дома Андрей уже сидел на кухне. Перед ним стояла кружка чая и открытый ноутбук. Экран светился, но он смотрел не на него, а в стену. Услышал меня, обернулся.

– Ты говорил, что придёшь поздно.

– Встречу перенесли. – Он закрыл ноутбук. – Где была?

– Забирала пальто из химчистки. Из той, что рядом с офисом.

Андрей поднёс кружку ко рту. Он сделал глоток, поморщился, но не поставил кружку.

– Удобное место, – сказал он.

– Ты свою рубашку тоже там оставил?

– Да. Ева, мы опять начинаем?

Я повесила пальто в шкаф. В кармане нашёлся старый чек на сорок рублей за глажку, ещё с прошлого месяца. Я долго разглаживала его на тумбе, прежде чем выбросить. Бумага была мягкая, как ткань. Андрей подошёл сзади, но не коснулся меня. Я чувствовала его тепло за спиной, но между нами оставалось расстояние сантиметров двадцать, не больше. Раньше он бы обнял. Сейчас стоял и смотрел, как я вожусь с чеком.

– Мне надо на несколько дней уехать, – сказал он.

– Куда?

– В командировку. В понедельник.

Я повернулась. Ещё утром он предлагал обсудить моё повышение вечером. Теперь стоял передо мной с видом человека, который сообщает о поездке, запланированной давно.

– Кто-то из отдела едет с тобой?

– Нет. Это личные переговоры.

– От агентства или личные?

Андрей нахмурился. Между бровями пролегла складка, глубокая, как трещина.

– Какая разница?

– Громов сегодня спросил, с кем ты встречаешься. Он ничего не знает о переговорах.

Муж несколько секунд смотрел на меня. Потом медленно кивнул. Не мне – своим мыслям.

– Значит, ты решила отчитываться перед ним о каждом моём шаге?

– Я как раз не смогла ему ничего рассказать, потому что ты и мне ничего не говоришь. Когда ты купил билеты?

– Ещё не купил.

– Тогда почему решил, что уедешь?

Андрей взял телефон со стола и посмотрел на входящее сообщение. Ответил быстро, словно боялся, что я увижу.

– Потому что меня ждут, – сказал он.

– Кто?

Он убрал телефон в карман.

– Если договорюсь, узнаешь первой. И, пожалуйста, не обсуждай мою поездку с Громовым, пока я сам с ним не поговорю.

Андрей ушёл в спальню. Дверь закрыл тихо. Я осталась возле шкафа с пальто, которое так и не повесила на плечики. Оно висело на спинке стула, серое, бесформенное, как тень. В кухне пахло остывшим чаем и чем-то ещё сладким, ванильным. Я не сразу поняла, что этот запах идёт не от Андрея. Он шёл от цветов. Кремовые розы на подоконнике начали вянуть.

Он просил меня снова скрыть что-то от нового генерального. Раньше я согласилась бы, уверенная, что муж потом всё объяснит. Что он никогда не делал ничего, о чём мне стоило бы волноваться. Теперь я стояла в тёмной кухне и смотрела на телефон. Я даже не знала, куда он собрался лететь. И, кажется, впервые в жизни я не была уверена, что хочу это знать.

Глава 5

Я так и не узнала, куда Андрей собирался лететь.

Утром он сказал, что переговоры могут перенести, вечером – что билет пока не куплен, а когда я спросила, с кем именно он встречается, предложил наконец обсудить моё повышение. Разговор продлился четыре минуты и закончился советом не спешить с ответом Громову.

В пятницу Андрей ушёл из дома раньше меня.

В календаре напоминание мигало красным: сегодня Матвей ждал ответа по должности. Я закрыла уведомление и открыла расчёты для клиента. Там хотя бы было понятно, какое решение окажется верным.

К одиннадцати я обзвонила подрядчиков, пересобрала график и подготовила для отелей два варианта съёмки. Андрей на мои рабочие сообщения не отвечал. Его кабинет стоял пустой, хотя в общем календаре на утро не было ни одной встречи.

– Он сегодня будет? – спросила Лиза.

– Не знаю.

Я руководила проектом, на котором стояла подпись Андрея, жила с ним в одной квартире и при этом не могла ответить, придёт ли он в офис.

Матвей появился в отделе ближе к полудню. Он попросил показать обновлённый график, быстро просмотрел таблицу и задержался возле моего стола, пока я объясняла, почему клиенту нельзя просто отправить отказ.

– Пусть сравнят варианты на конкретных примерах, – сказала я. – Я покажу, что произойдёт с объявлениями, если оставить только номера.

– Вы показывали это на презентации.

– Тогда они слушали. Сейчас готовят съёмку и представили счёт. Смета иногда портит память.

Матвей коротко усмехнулся, но, когда я потянулась к папке, остановил меня:

– Вы давно спали нормально?

Я подняла глаза.

– На расчётах это не отражается.

– В таблице нет ошибок. Вчера вы дважды пытались открыть переговорную своим пропуском, хотя дверь была открыта.

– У меня сложная неделя, – призналась я.

– Разговор с клиентом передайте мне. У вас накопились отгулы, возьмите сегодняшний день.

– Вы предлагаете мне выходной за два часа до встречи, которую я сама назначила?

– Вы уже подготовили материалы. Я умею ими пользоваться.

Мне захотелось возразить, что клиенту нужна я: я изучила их отели, помнила каждую спорную цифру и знала, кого из представителей раздражают слишком уверенные ответы. А ещё мне страшно было остаться наедине с мыслями о муже.

– Я могу закончить встречу и уйти после неё.

– Можете. Но тогда опять останетесь до вечера, потому что найдёте ещё работу. Я видел ваш календарь.

Матвей положил папку на стол.

– Хорошо. Только объясню Лизе, где лежат исходники.

– На это у вас десять минут.

Он ушёл, а Лиза развернулась ко мне вместе с креслом.

– Вот это руководитель. Скажи ему, что мне тоже нужен выходной.

Она улыбалась, и я улыбнулась в ответ. Впервые за неделю у меня получилось без усилия.

Я передала ей файлы, написала Матвею несколько замечаний о клиенте и вышла из офиса непривычно рано. У меня было почти полдня, которым никто не распорядился заранее.

Я прошла мимо метро и села в том самом кафе. Заказала суп, хотя собиралась ограничиться кофе. Пока ела, открыла на телефоне проект новой структуры отдела. К моим обязанностям добавлялись подбор команды, утверждение бюджетов и прямой разговор с клиентами. Последнее я уже делала, только каждый раз представляла результаты как общие, а спорные решения предварительно согласовывала с Андреем.

Если принять предложение, дома придётся обсуждать с ним работу иначе. Я знала, как больно заденет его новая должность. От этого знания обязанности руководителя не становились менее подходящими мне.

После обеда я написала Матвею: «Я согласна обсудить предложение подробно. В понедельник?» Он ответил через две минуты: «В понедельник после встречи с клиентом. Отдыхайте, Ева».

Домой я вернулась к четырём. Андрей пришёл только поздно вечером. От него не пахло чужими духами, и я разозлилась на себя за то, что отметила это сразу.

– Не работала сегодня? – спросил он, увидев меня с книгой.

– Матвей дал мне отгул.

Андрей снял куртку.

– Какой щедрый человек.

– У меня накопились дни.

– Знаю. Я подписывал документы.

Он заглянул на кухню, увидел тарелку с ужином и ненадолго задержался у стола.

– Я поговорю с ним о должности в понедельник, – сказала я.

– Со мной ты об этом говорить больше не хочешь?

– Хочу. Я пыталась всю неделю.

Андрей сел напротив. Под глазами у него залегли тени, на щеке появилась щетина. Он выглядел усталым, и мне снова захотелось узнать, что происходит у него на работе, помочь разобраться с командировкой и забыть про дурацкую рубашку.

– Я понимаю, что тебе неприятно, – сказала я. – Но Громов предложил мне работу, которой я уже занимаюсь. Хочу хотя бы выяснить условия.

– Тогда выясняй.

– Ты сердишься.

– Я устал, Ева.

Он встал и поставил свою тарелку в раковину. Разговор, к которому я готовилась весь день, окончился раньше ужина.

В субботу Андрей уехал по делам. Я взяла ноутбук и до обеда составляла список вопросов о новой должности. Среди них был один, который я не решилась написать: как Громов собирается объяснить смену руководителя Андрею? Я хотела получить повышение и при этом боялась оказаться человеком, который отнимет у мужа работу.

К вечеру мы всё же выбрались вместе за продуктами. Андрей сам предложил поехать, шутил у полки с сырами, спорил, нужны ли нам ещё оливки. В машине включил песню, под которую мы танцевали на свадьбе, и пропел половину припева, нарочно перевирая слова. Я смеялась и почти убедила себя, что за последние дни просто устала, поэтому придавала значение каждой мелочи.

У супермаркета его телефон зазвонил. Андрей посмотрел на экран и сбросил вызов. Через минуту телефон зазвонил снова.

– Ответь, – сказала я. – Я подожду.

– По работе потом разберусь.

Он убрал телефон в карман. Я увидела, как он снова завибрировал сквозь ткань, пока Андрей выгружал пакеты из багажника. Дома муж вынес мусор и вернулся через пятнадцать минут, хотя контейнеры стояли у самого подъезда.

Я ничего не спросила. Мне надоело получать ответы, после которых появлялось ещё больше вопросов.

В воскресенье вечером Андрей неожиданно попросил принести градусник. Я сидела за кухонным столом с планом кампании и сначала решила, что он шутит: час назад муж доел за меня острый суп и искал в шкафу что-нибудь сладкое.

– Мне нехорошо, – сказал он, опираясь ладонью на дверной косяк. – Голова тяжёлая.

Я достала градусник из аптечки. Пока Андрей держал его под мышкой, я потрогала ему лоб. Кожа была тёплой, но после душа он всегда казался горячее.

– Тридцать восемь и две, – сообщил он спустя пару минут и повернул ко мне дисплей.

Цифры действительно были такими. Я подвинула к нему стул.

– Садись. Я принесу воды. Может, врача вызовем?

– Пока не надо. Лягу, может, отпустит.

Утром градусник показывал тридцать семь и восемь. Андрей выглядел усталым, говорил чуть тише обычного и отказался от завтрака. Я вызвалась остаться дома, но он велел мне ехать.

– У тебя встреча. Я вчера переслал тебе материалы.

– Позвоню после переговоров.

– Позвони, – согласился он. – Только не отвлекайся сейчас.

Пока я собиралась, Андрей вышел в прихожую в домашних брюках и футболке. Он прислонился плечом к стене, наблюдая, как я ищу ключи в сумке.

– Может, всё-таки попросить Лизу заехать? – спросила я. – Она близко живёт, привезёт лекарства, если понадобятся.

– Я не ребёнок. Справлюсь.

Я поднялась на цыпочки и коснулась губами его щеки. Щетина царапнула кожу. Андрей не обнял меня, только отодвинулся к двери, чтобы пропустить.

– Езжай, а то опоздаешь.

Глава 6

У клиента в приёмной стояла ваза с мандаринами. Я взяла один, но так и не очистила: пальцы пахли лекарством после утренней возни с аптечкой, а перед глазами стоял Андрей, который закрыл дверь, едва я шагнула на лестничную площадку.

Секретарь пригласила меня в переговорную. Я убрала мандарин в сумку рядом с телефоном и договором.

Представителей сети отелей было пятеро. Директор, ради которого назначили встречу, прилетел из Москвы утром и собирался возвращаться вечером. Он быстро представил коллег, открыл ноутбук и спросил:

– Андрей будет?

– Сегодня проект представлю я. Андрей заболел, но мы готовили материалы вместе.

У меня была готова ещё целая речь о том, что я знаю каждую цифру и смогу ответить на вопросы. Директор кивнул и попросил начинать. Я включила презентацию.

Первые двадцать минут прошли легко. Они приняли график запуска, уточнили бюджет съёмки и одобрили два объявления. На третьем макете директор остановил меня.

– Почему здесь семья у больницы?

– Потому что этот отель выбирают люди, которые приезжают к близким на лечение. Сейчас ваша реклама предлагает им «романтические выходные в Петербурге».

Он посмотрел на изображение, потом на таблицу перед собой.

– Больница нам такие данные не передавала.

– Мы и не просили данные пациентов. Изучили открытые отзывы, поговорили с администраторами отеля и посмотрели поисковые запросы. Если формулировка кажется слишком прямой, можем изменить её. Но причина поездки от этого не исчезнет.

Маркетолог сети вмешалась:

– Мы опасались, что предложение получится мрачным.

Я вывела следующий слайд. На нём женщина передавала мужчине чашку чая у окна гостиничного номера. Текст обещал пешую дорогу до больницы и возможность продлить проживание без повторного бронирования.

– Мы не предлагаем рекламировать болезнь, – сказала я. – Мы предлагаем облегчить людям одну конкретную заботу. У вас уже спрашивают про продление номера, но администратор каждый раз решает вопрос вручную. Если услугу подтвердите, её можно указать в рекламе.

Директор повернулся к управляющей отелем.

– Можем?

Та назвала два ограничения. Я записала их, предложила вариант для загрузки номеров в напряжённые дни, и они начали обсуждать его между собой. Мне оставалось отвечать на вопросы и следить, чтобы обещания для рекламы не опередили реальные возможности отеля.

В конце встречи директор закрыл ноутбук.

– Присылайте договор с этими правками. Съёмку утверждаю.

Я поблагодарила его, собрала бумаги и только в лифте вспомнила, что с утра ничего не ела. Мандарин в сумке помялся о зарядку. Я всё-таки очистила его по дороге к метро, испачкав соком пальцы и первый лист распечатанной сметы.

Андрей не ответил на мой звонок. Я написала: «Как ты себя чувствуешь? Как температура?» Сообщение доставилось, но он его не прочитал.

До офиса оставалось две остановки, когда позвонила Лиза.

– Ну что? Только не говори, что ты опять согласовала дополнительную работу бесплатно.

– За съёмку заплатят. Договор почти готов.

– Тогда я тебя обожаю. Андрей уже знает?

– Написала ему.

– Он звонил утром и спрашивал, когда ты вернёшься.

Я остановилась посреди платформы, пропуская людей к эскалатору.

– Он звонил тебе?

– В половине одиннадцатого. Сказал, что хотел уточнить расписание. Голос у него был вполне бодрый, но, может, таблетки подействовали. Ты едешь?

– Да, скоро буду.

Я отключилась и открыла переписку с мужем. Моё сообщение по-прежнему висело непрочитанным. Если ему хватило сил звонить Лизе, он мог спросить меня напрямую. Я набрала: «Ты уже знаешь, что встреча закончилась?» – и стёрла вопрос. Мне хотелось услышать ответ, глядя ему в лицо.

В офисе меня встретили Лиза и аналитик Кирилл. Они забрали бумаги, споря, сколько часов нужно заложить на правки. Андрей, мой муж, снова не появлялся, и я впервые за утро позволила себе подумать о том, что дома ему, возможно, стало хуже.

Я набрала его ещё раз. Гудки шли долго, потом включилась голосовая почта.

– Позвони, когда сможешь, – сказала я. – Я волнуюсь.

За спиной кто-то остановился.

– Поздравляю с договором, – произнёс Матвей.

Я убрала телефон.

– Клиент ещё должен подписать документы.

– Директор звонил мне из машины. Сказал, что хочет запускать кампанию с вами.

Матвей протянул папку. Внутри лежали распечатанные материалы для нашей встречи о должности.

– У вас есть полчаса?

Я должна была сказать, что сначала хочу дозвониться мужу. Вместо этого посмотрела на экран телефона: Андрей всё ещё не отвечал. Разговор с Матвеем не мешал мне перезвонить позже.

– Есть.

Мы сели в маленькой переговорной. Матвей объяснил, как изменятся полномочия руководителя: бюджет отдела, выбор подрядчиков, право утверждать стратегию перед показом клиенту. Потом показал условия оплаты. Я задержалась на сумме дольше, чем требовалось для чтения.

– Андрей знает, что вы уже составили предложение? – спросила я.

– О вашем разговоре с ним я спрашивать не буду. Со своей стороны обсужу изменения, когда получу ваш ответ.

– Он пока ничего не знает. Я хотела сначала поговорить дома.

Матвей закрыл папку, оставив её передо мной.

– У него свои результаты работы, у вас – свои. Сегодня директор клиента трижды назвал ваше имя и ни разу не спросил, кто занимает должность руководителя отдела. Подумайте, чего хотите вы.

Я смотрела на таблицу обязанностей. Уже несколько лет я принимала решения, а потом подбирала слова, чтобы Андрей мог представить их как свои или общие. Если соглашусь, мне придётся отвечать и за ошибки открыто, нно эта часть работы меня не пугала.

– Дайте мне подумать до завтра, – попросила я.

– Хорошо.

Выйдя из переговорной, я увидела на телефоне сообщение с незнакомого номера.

«Хочешь узнать, как болеет твой муж? Возвращайся домой. Только не предупреждай его».

Я перечитала его дважды. Сначала решила, что кто-то ошибся адресатом, но отправитель знал про болезнь Андрея. Лиза знала. Клиент знал. Половина отдела знала.

Я позвонила на незнакомый номер. Вызов сразу сбросили.

– Ева? – Лиза вышла из кабинета с папкой в руках. – Ты побледнела. Что случилось?

Я показала ей сообщение. Она прочитала, подняла на меня глаза и уже без привычных шуток спросила:

– Поедешь?

– Если это чья-то дурацкая выходка, я узнаю хотя бы чья.

В такси набережная тянулась мучительно медленно: впереди перекрыли полосу, водитель спорил с навигатором и обещал объехать пробку на следующем повороте. Я звонила Андрею. Он наконец взял трубку после четвёртого гудка.

– Привет, – сказал он. Голос был обычным, без слабости.

– Как ты себя чувствуешь?