Сказка о князе и волховитке

– Поддамся в посдедней схватке, – улыбался князь по пути в таверну. – И дело с концом. За второе место кошель серебра выдают и две монеты из чистого золота. И деньги добудем и служить не придется.

Они направлялись в харчевню. Все же питаться вяленным мясом который день было крайне неприятно. И неполезно. Тихон вон зеленый весь с непривычки. Габарын исхудал. А Варенька то и дело поджимала губы. Да и сам князь, признаться, оголодал не на шутку. Одна Перенега всегда улыбалась, была бодра, весела и готова грызть хоть кору с деревьев. Странная она. Не грустит и не сердится. Любит всех и всем угодить пытается.

– Ты б дожил до последней схватки, княже, – хмуря брови отозвался Габарын.

Ему не нравилась эта затея. Он бы и сам пошел, да Богдан не позволил. Сказал, что ему за один только вид богатырский победа обеспечена. А расставаться с Габарыном Богдан никогда не планировал.

– Давайте тогда я? – предложил Тихон. – Знамо ли князю в кулачном бою… Так что могу и я…

Сложен он был хорошо. Крепкий и рослый, мотыгой он, может, управлялся и славно. Но для кулачного боя, не имея опыта, не подходил.

– Зеленая сопля! – Хором гаркнули князь и богатырь.

Тихон поник. Он хотел бы похвастаться перед Варенькой. Да и сам понимал, что с матерыми бойцами ему не тягаться. Предложил он себя, скорее из вежливости. А в ответ получил обзывательства.

– Да не дрейфь ты, Габарын, – все также улыбаясь проговорил княжич. – Ты напрасно волнуешься. К тому же у Перенеги видение было, что получим мы царево золото.

– Осторожнее будь с Перенегою. У нее в роду – одна лишь пророчица. И та косая, да хворая. За всю жизнь три предсказания сделала. И они не особо путные, – заметил богатырь. – Да и негоже князю в поддавки играть. Это опять же. Если выживешь.

Богдан улыбнулся.

– Сам сказал, земли мои отравлены. Какой же я князь. Ты, Перенега, Тихон и Варенька – вот оно, мое княжество…

Он остановился, потому что едва не споткнулся о козу. Та замерла посередь дороги и укоризненно смотрела на него своими большими желтыми глазами.

– … и коза с медведем, конечно же, – исправился князь, виновато почесывая затылок.

Довольная скотина развернулась и проследовала за девицами. Варенька, подбоченясь подле харчевни, увещевала медведя.

– Полезай, говорю, в дудку,-теряла терпение девица.

Она размахивала кленовой дудочкой, что Богдан на днях вырезал для Перенеги. Медведь мотал головой. Тесно там было. И холодно. А в харчевне тепло. Пахнет мясом и клюквою.

– С медведями нельзя. Неграмотный что ли?

Варенька тыкнула пальцем в бересту, висевшую у входа в харчевню. Пучеглазый хозяин леса, перерубленный саблею, удался живописцу на славу.

– Дуди давай. Помираю от голода.

Варенька протянула Перенеге инструмент и прошмыгнула за дверь.

Виновато поднимая светлые брови, ведьма заиграла на дудочке.

Ей и самой не нравилось обижать Потапыча, да только и оставлять его здесь одного было боязно.

Едва зазвучала мелодия, медведь закружился, уменьшился и исчез. Коза попала под раздачу испарилась с ним за компанию. Остались от них лишь рисунки на дудочке.

Богдан огляделся. Не хорошо, если кто-то увидит. Нельзя привлекать внимания лишнего. Хотя, что греха таить, Перенегу никак не назвать неприметною. В новом сарафане и с тяжелыми косами она смотрелась, как фея чудесная.

Харчевня ломилась от посетителей. Курносая Варенька, не растерявшись, заняла местечко и любовалась местным колоритом. В воздухе витал аромат поросенка на вертеле. Радушная розовощекая хозяйка подливала желающим меда и браги. Перенега, робко перешагнув через совсем захмелевшего парубка, пробиралась к Вареньке.

Едва уселась она на скамеечку, как подошел к ней хлопец знакомиться.

– Али день пустой, али суп простой? Что не веселы, красные девицы? – молвил хлопец, подсаживая к Перенеге. – Эй хозяйка, подай-ка пирог, да морса. И меда для всех подошедших молодцев.

Габарын, чернее тучи, уселся за стол. Тихон, скрипя зубами, не знал на кого злиться больше, то ли на зардевшуюся Вареньку, то ли на княжича. У того, видно, совсем не осталось гордости. Он приветливо улыбался, да беззлобно поглаживал русую бороду.

– Благодарствую за угощение, – молвил Богдан, присаживаясь аккурат рядом с незнакомцем. – Я Богдан. Сын Арсения. Ты чей будешь, богатырь? Не припомню я, чтобы знались мы ранее.

– Федор я, – отвечал ему молодец. Нет отца у меня. Нет матери. Сам я свой. По земле хожу, странствую. И с тобою мы раньше не виделись.

Зубы Федора белые и ровные, напоминали жемчужины. И лицом он и ростом выдался. И хоть выглядел Федор приветливо, глаза имел то ли грустные, то ли холодные.

– Боем я кулачным на жизнь зарабатываю, – мягко добавил Федор. – Деньги имею приличные. Вот приглянулась мне девица. Выкуп могу уплатить порядочный. И приданного мне не надобно. Будет жить беззаботно, ежели мне ответит она взаимностью.

Он кивнул на Перенегу. Та скромно улыбнулась и опустила глаза. Варенька и Тихон переглянулись в ожидании бури. Богдан молчал. Если и злился он, то не подавал виду. Да и зачем, когда гороподобный Габарын, пыхтя, как просыпающийся вулкан, уже медленно поднимался со скамейки. Федор при этом буквально светился бесстрашием. Не сдвинувшись и не шелохнувшись, он был спокоен и невозмутим. И это, считай, на пороге гибели.

– Ты прости меня молодец, – сверкнув черными глазищами, неожиданно отозвалась Перенега. – Да давно я уже просватана . Ясно вижу, как ты женишься. Не на мне. На девице огненной. Что с рожденья тебе обещана.

Голос ее звонкий и чистый звучал искренне и по-доброму.

– Хоть и разные мы с тобою, но за слова эти, признательна, – добавила ведьма, скромно улыбнувшись.

Федор замер на миг. А потом улыбнулся в ответ. Будто б ничего и не было.

– Что ж, на нет и суда нет, – молвил хлопец, подзывая разносчицу. – Добавь-ка нам меду, милая.

Габарын, медленно выдыхая опустился на свою скамейку.

Глава 4 Змеиный царь

Кулачный бой был излюбленной забавой местных жителей. Каждый третий мужик здесь отличался крутым нравом и желанеим подзаработать.

У девиц, тем временем, намечалась своя борьба. Сбиваясь в стайки они порхали у могучей фигуры самодовольно улыбающегося Федора.

– Как хорош, как пригож, как ладен… Тьфу! – передразнила кого-то Варенька. – Курицы.

Перенега рассеянно пожала плечами.

– Дела нет мне до этого Федора, – прошептала она, обнимая косу.– Лишь бы князь не поранился сильно.

Богдан держался неплохо. Все же Габарын был его учителем. Порою, правда, казалось, что князь вот-вот повалится замертво. Но так или иначе, ему удалось победить четыржды и пробиться в последнюю схватку.

– Помогла б хоть, – пробормотала Варя. – Федор-то, похоже его размажет.

– Не велено, – мрачно отозвалась Перенега. – Но коли выбора не будет…

Лицо ее, бледное и решительное, имело леденящий душу вид.

Скосив глаза Варенька поняла, что ежели что случится с князем, то Федор не жилец.

Богдан, тем временем, переводил дух в ожидании поединка.

– Ну. Как я выгляжу, братец? – сверкая заплывшими глазами, уточнил молодец у Габарына.

– Как человек, который вот вот упадет, – хмуро ответил богатырь.

– Так и положено.

План Богдана был безупречен. Ровно до тех пор, пока, побитый и качающийся, он не вышел на поле против почти невридимого Федора.

Осталось пропустить один удар – и серебро в кармане. Эх, совестно перед девицами. Да что поделать. Кормить-то их на что-то надо.

Противник его уж было занес кулак. Князь приготовился принять удар и, симулируя сломанные ребра, удалиться с поля. А Федор вдруг застыл. Схватился за грудь и упал навзничь, более не шелохнувшись.

Знахарь сказал, что сердце у Федора едва ли бьется. Видать не выдержало. Ну а Богдана объявили победителем. Подхваченный на руки беснующейся толпой, он только и увидел бледнеющие щеки Перенеги.

– Что это с ним? – подозрительно спросила Варенька.

Как ни крути, а Федор только стоял на ногах.

– Видно, притомился, – пробормотала ведьма.

– Так это не ты его?..

Перенега отрицательно покачала головой.

В глубине души, она очень надеялась, что Богдан не помыслит о том же. Тем более, что победа отчего-то совсем не порадовала его.

Ведьма задумалась и не заметила как отстала от Тихона с Варенькой. Увлеченная мрачными мыслями, Перенега свернула к озеру. Погода стояла ладная. Солнце, приятное и нежное, обнимало девичьи плечи.

– Хорошее место, – прошептала ведьма, устраиваясь поудобнее.

Сила природы пронизывала эту почву. Перенега коснулась пальцами мягкой травы.

– Отец всех людей и богов. Одари меня мудростью.

Голос ее тихий и мелодичный укрыл благодатную землю. Она растянулась на траве, широко раскинув руки.

– Среди людей и радосто, и страшно. И мудрости мне все же явно не достает…

Перенега закрыла глаза. В голове то и дело всплывали мысли о князе. И о том, почему ее предсказание вновь оказалось неверным. Время текло, как вода. Вокруг было мирно и тихо. Слишком тихо.

– Чую оборотня. – промолвила девица, втягивая узкими ноздрями летний воздух.

– Чуешь и не боишься? – вкрадчиво заметил мужской голос.

Перенега распахнула очи. Красивое лицо Федора источало наглость, приправленную любопытством.

– Встречали и пострашнее, – ответила девица.

Она поднялась, отряхнула сарафан и с вызовом уставилась на хлопца.

Федор ухмыльнулся. Сейчас она казалась иной. Смущение и застенчивый румянец, как видно, колдунья берегла для других.

– Пошли со мной по-хорошему, – предложил Федор. – Ты мою тайну знаешь. . Не могу я тебя отпустить. Уж пойми.

Улыбка его была лучезарной, а взгляд завораживающим.

Он протянул ладонь, чтобы взять ее за руку.

– У меня своя дорога, а у тебя своя, – прищурившись ответила девица. – Это ты уходи по-хорошему. Потом не сможешь.

Она достала из рукава резную дудочку и пригрозила ей распоясовшемуся Федору.

– Не могу я, – виновато повторил молодец. – Да и люба ты мне больно. Знать встреча наша – судьба.

Однако прежде, чем он успел ее коснуться, Перенега приложила дудку к губам. За мелодичным свистом раздалось сердливое блеяние. Обернувшись, Федор обнаружил недовольную желтоглазую козу.

Она с угрожащим видом помчалась вперед. Копыта ее гневно врезались в зеленую траву.

Федор удивленно моргнул, подумав было, что это и есть то, чем собирается одолеть его Перенега. Когда по лугу пронесся громоподомный звериный рев, молодец понял, как ошибался. За спиной Перенеги стоял исполинский медведь. Слюна стекала с его огроменных зубов, подтверждая настрой, далекий от дружелюбного.

– Отступись, – холодно проговорила ведьма. – Дела мне нет до тебя и твоей тайны.

– Нет у меня веры к людям, красавица, – отозвался Федор, почесывая затылок. – Так что не обессудь.

С этими словами он обернулся в чудовище. А Перенега того и ждала. Дудочка выдала знакомую трель. Так коза и медведь вновь оказались внутри инструмента. Федор, по глупости, обернувшийся в чудище, отправился в след за ними.