Путешествие к Серебряному Долу

– Пей же, – приказала она, прислоняя напиток к губам задыхающегося Байны Драгны. – Я держу свое слово.

Она казалась спокойной. Словно все, что происходило сегодня в шатре молодого принца, было для нее делом обыденным и случалось с нею не раз.

Байна Драгна смотрел в удивительные глаза цвета искристого антрацита. Она была красива. Быть может красивее всего, что он успел повидать на этой земле. Конечно же, он не верил в то, что языческий кровавый ритуал способен спасти его из объятий смерти. Однако, умирать на коленях у прекрасной княжны представлялось ему неплохим концом.

Слуги Ее Светлости покинули шатер.

Едва теплый напиток коснулся горла принца, княжна оглядела соляной круг и, убедившись в его целостности, прошептала нечто, что Байна Драгна расслышать не мог.

Как только она замолчала, прямо из-под земли, там, где была рассыпана соль, выросла стена ярчайшего красного пламени. Изумленный принц от удивления, едва не захлебнулся остатками поданного питья. Мир за кругом будто перестал существовать. По телу Байны Драгны разлилось приятное тепло. Через некоторое время он начал свободно дышать. Ведьма, напротив, схватилась за шею, пальцы ее вдруг скрючились, ладони покрылись кровавыми ранами. Когда суставы княжны извернулись, Байна Драгна услышал, как от ее хрупкого легкого тела исходит хруст ломающихся костей. Он хорошо помнил этот звук, когда-то сотворивший из него калеку. Юное лицо княжны почти в мгновенье стало таким же безобразным, как и его собственное. Мужчина с ужасом находил на нем столько знакомых вмятин и шрамов.

Сам же принц поймал себя на мысли, что больше не чувствует боли, сопровождавшей его годами. Напротив, он был расслаблен. Легкость и безмятежность переполняла его. Должно быть, ведьма что-то подсыпала в пиалу. Какой-то дурман, освобождающий от страданий и мук.

«Так нельзя….» – проносилось в его голове каждый раз, как княжна, закусывая губы, содрогалась от очередного перелома.

Она не кричала, не рвала на себе волос, не плакала и не звала на помощь. Порою из груди ее доносились сдержанные хрипы.

В конце концов, сознание покинуло принца. Он провалился в глубокий сон.

Возможно ли то, что он видел сегодня ночью? Или его воспаленный разум нарисовал эту картину, решив, как следует, повеселиться напоследок. А может, он уже мертв давным-давно, и удивительной княжны и не было вовсе? Как и ее почтенной сестры, как и путешествия из Хейна в Абалью и из Абальи в Красные земли. Так и блуждал он по причудливым лабиринтам своей памяти, пока свет утреннего солнца не разбудил его.

Карета, покачиваясь и дребезжа от плохой дороги, то и дело подпрыгивала на каждой кочке, пока, наконец, не встретилась с особенно глубокой колеей. В результате одно из колес слетело с оси, заставив принца пролететь аккурат до противоположной скамьи, которая вовсе не осталась к нему добра.

Потирая ушибленный лоб, Байна Драгна оперся об обидчицу и выглянул в окно. В этот момент, он вдруг осознал, что чувствует пальцами тепло своей ясной и светлой, как день головы, а ноги его, хоть и не то, чтобы твердо, но все же стоят на деревянном полу.

Принц вытянул руку вперед. Кожа выглядела здоровой и ровной. Пальцы хорошо сгибались и разгибались. Бегло похлопав себя по груди, Байна Драгна ощупал лицо. Челюсть, обильно украшенная комплектом белых зубов, стояла на месте.

Вдохнув полной грудью, он собирался покинуть карету, как вдруг ноги его непослушно согнулись. Колени пересчитали все встречные доски и неприятно саднили. В итоге, едва не выпав из дверей, Байна Драгна босыми ступнями шагнул в мягкую глину.

Карета Ее Светлости также увязла в грязи.

Княжна, обмахиваясь веером, читала все ту же книгу. Она сидела на застланном пледом бревне, попивая горячий напиток.

Байна сделал несколько шагов в ее сторону, но снова потерял равновесие. К счастью, вовремя подставленное плечо уже знакомого бородача, спасло принца от позорного падения в лужу.

Йердегиль, не поднимая глаз, похлопала ладонью по бревну подле себя, приглашая Байну Драгну присоединиться.

– Подождем здесь немного, – проговорила княжна, как только принц Хейн, доковылял до ее пристанища.

Она выглядела так же, как и при первой встрече – свежа и прекрасна.

Байна протянул было руку, чтобы убедиться, что перед ним живой человек. Йердегиль улыбнулась, возможно, считая его наивным. Пальцы принца свела неприятная судорога. Так Байна Драгна впервые на практике познал власть великой княжны над собою.

– Я благодарен тебе, великая княжна, – промолвил принц, не узнавая свой голос.

Приятный и чистый, не затрудненный дефектами речи, он звучал словно меч, рассекающий ветер. – Но если бы знал, как это будет, то никогда бы не дал своего согласия.

Вскинув брови, ведьма заметила, что ее труды не требуют благодарности. Как и пустых, ничего не стоящих слов.

– Когда богатства Хейна будут лежать у моих ног, – перелистывая страницу, сказала Йердегиль, – я смогу оценить твою искренность, Байна Драгна.

Легкая улыбка коснулась его губ. Эта женщина была безмерно амбициозна.

– Как пожелаешь, – мягко ответил принц Хейн, наблюдая, как подрагивают длинные ресницы Йердегиль. – Осмелюсь предположить, что мне и думать над этим не нужно, ведь моя госпожа уже имеет свой план.

Ведьма заметно оживилась. Она отложила чтение и, грациозно повернувшись к собеседнику, окинула его оценивающим взглядом. Байна Драгна, похоже, был неглуп и имел весьма интересный характер.

– Разумеется, – проговорила Йердегиль, заправляя за ухо выбившуюся из сложной прически прядь. – Наследие Хейна велико, но руки, несущие это бремя слабы. Король стар. Первый и третий принцы глупы и жестоки. Жалкие гордецы, совсем не достойные жизни. Второй слишком болен. Четвертый – ветреный и инфантильный, откажется от власти, только дай такому повод. Так вышло, что из всех лишь один подходящий.

Рассуждая о судьбе государства, Йердегиль имела вид довольный собою безмерно.

Байна молчал. Она была беспощадна, красива и совершенно невменяема.

Ведьма задрала голову.

Небо казалось таким хмурым, будто вот-вот собиралось разразиться дождем. Удивительно, как быстро меняется погода весной. Птицы летали так низко. Солнце, еще несколько минут назад казавшееся таким ярким померкло, как будто выбившись из сил.

Там где гора упиралась в тучи, небо, наконец, разрыдалось прозрачною водой.

Дни пролетали за днями. Караван шел медленно.

Великая княжна Йердегиль явно не спешила вернуться в Зарну.

По мере продвижения привалы становились все длиннее. Однажды Ее Светлость пожелала разбить лагерь у реки и взобраться на гору, потому как оттуда, по ее мнению, должно быть, открывался чудесный вид на весенний закат.

Судя по всему, она настолько впечатлилась, что весь караван любовался природой еще неделю.

Все остальное время Йердегиль казалась почти нормальной. Ела. Пила. Читала книги. Часто совершала прогулки, на которых множество ее слуг, под чутким руководством своей госпожи, собирали коренья и травы. Княжна вела особую тетрадь, в которую записывала все, что ей показалось интересным и новым. Она хорошо рисовала. Особенно растения. Их Ее Светлость любила больше всего. Лекарственные, ядовитые, красивые или убогие – все они были ей по душе и привлекали ее внимание.

Соперничать с ними могли разве что закаты, да рассветы.

Княжна, частенько, попивая подозрительный красный чай, смотрела в небеса. Она хорошо разбиралась в звездах и знала все их названия наизусть.

Среди провожатых Йердегиль особенно выделялась старшая сотня. Воинам и слугам, связанным с госпожою кровью, дозволялось иметь при себе мечи и кинжалы. Черные одежды их, пошитые из качественных тканей и кожи, отличались богатством и прекрасно сидели на статных и подтянутых фигурах. Лица их сияли молодостью, здоровьем и не имели следов усталости.

Все прочие слуги отвечали в основном за черные работы и выглядели гораздо более изможденными. Подходить слишком близко к великой княжне им было не велено.

Едва ли не с самого начала путешествия к Байне Драгне приставили няньку. Лучший воин Ее Светлости – Барат Идиль – неусыпно следил за тем, чтобы будущий король Хейн «ненароком не отрубил себе голову». Впрочем, и сам Байна Драгна оружием владел весьма недурно, что и положило начало крепкой дружбы между ним и Баратом Идилем.

Суровый и грозный на вид бородач, на деле оказался человеком весьма добродушным и мягким. Ему нравился эль и песни о храбрых героях. Хотя и вполовину не так сильно, как личная служанка Ее Светлости – Мерге.

– Давно люблю ее, – как-то пожаловался Барат, заедая свое горе тарелкой отменного супа. – Так она даже и не смотрит…

– Не может быть, – лаконично поддерживал товарища Байна Драгна, искоса разглядывая порхающую над шатром Ее Светлости девицу.

Крепкая и приземистая, с лицом решительным и строгим, она хорошо подошла бы мужественному смуглому воину.

– Так и есть, – обреченно кивнул Барат. – Должно быть смазливого конюха любит. Сам видел, как на прошлой неделе лупила его, что есть мочи.

– Не исключено… – подтвердил принц Хейн. – А быть может, и нет.

– Кто ж этих баб разберет … – понизив голос, подытожил Идиль.

Обернувшись, Мерге пригрозила ему кулаком, словно знала, что речь идет именно о ней, а не о каких-то абстрактных бабах.

В общем и целом, обстановка в лагере великой княжны вполне могла сойти, если не за приятную, то вполне располагающую.

Сам Байна Драгна восстанавливался семимильными шагами.

Хотя мышцы его и ослабли, тело казалось совершенно здоровым. Он будто бы и видел и слышал лучше, чем прежде. Тренируясь до изнеможения, принц Хейн засыпал, зная, что наутро проснется бодрым и свежим.

Йердегиль, порою, приходила почитать аккурат у тренировочного поля. И ей, видно, нравилось наблюдать, как Байна Драгна, нет-нет, да и получает тумаков от Барата, потому что каждый раз, выжимая мокрую от пота рубаху, принц Хейн имел удовольствие наблюдать снисходительную улыбку, озаряющую красивое и бледное лицо.

Время шло.

Великая княжна продолжала наслаждаться путешествием.

По дороге в Зарну караван посетил Верену. Окруженная краснокняжескими землями и защищенная большим покровительством Агоры Халлы, Верена была прекрасна. Зеленая и яркая, она пестрила резными дворцами и бревенчатыми башнями. Веренеи, рыжие и голубоглазые, чинно и степенно прогуливались по широким улицам, обильно усыпанным аптеками и лечебницами на любой карман.

Йердегиль, по всей видимости, пользовалась в этих землях особым почетом. Как только караван бессмертной госпожи показался у городских ворот, навстречу великой княжне поспешил сам глава Гильдии веренейских лекарей. Потряхивая седеющей бородкой, почтенный Басадор Хар, шестидесяти двух лет отроду, едва ли не вприпрыжку добрался до кареты Ее Светлости.

Последний раз они виделись чуть менее полувека назад, когда по настоянию своего отца, тогда еще юный Басадор несколько месяцев обучался у Ее Светлости Йердегиль искусству медицины.

Когда княжна, выходя из кареты, протянула ему узкую ладонь, Басадор Хар, сдерживая счастливую улыбку, заметил, что госпожа с годами выглядит лишь моложе.

– Благодарю за теплый прием, глава, – кивнула Йердегиль, с хорошо скрываемой печалью, наблюдая его блестящую лысину.

Верена показалась княжне весьма приятной. И, разумеется, она пожелала задержаться и здесь на некоторое время. И хотя визит ее имел совершенно конкретные цели, Йердегиль не преминула осмотреть местные достопримечательности, в число которых входила невероятных размеров библиотека. Пока Ее Светлость зачитывалась редчайшими памятниками литературы и обсуждала с господином Харом дорожные записи, Байна Драгна вынужден был демонстрировать свое здоровье консилиуму дюжины врачей, обязавшихся направить официальное письмо в Хейн. Двоих из них принц по воле случая знал лично, и оба они, равно как и все остальные, разводили руками, признавая чудесное мастерство зарнийской княжны. Надевая рубаху, порядком утомленный пристальным вниманием Байна Драгна обнаружил в потайном кармане записку, адресованную его госпоже.

Вечером того же дня, Йердегиль пожелала прогуляться по торговым лавкам и потратить сотню другую золотых лалет. Она покупала много и никогда не торговалась. Ей нравилось тратить деньги и то, как лавочники, не скрывая счастья, восхваляют ее великую щедрость. Казалось, княжна желала скупить все на этом рынке. Наблюдая за этой картиной, Байна Драгна, начал подозревать, что на первый взгляд легкомысленное нападение на веренейские прилавки, маскирует собою нечто более значимое, чем неутолимая женская тяга к покупке вещей. Загружая один из приобретенных ковров в повозку, принц осознал, что несет на себе человека. Княжна лишь проводила его задумчивым взглядом, едва сдерживая улыбку.

Спустя некоторое время в упомянутом выше ковре обнаружилась девушка редкой красоты. О чем она вела беседу с бессмертной госпожой, Байна Драгна не знал, однако точно мог заметить, каким довольным оказалось лицо Йердегиль, когда незнакомка покинула Ее Светлость.

Вдоволь насладившись пребыванием в Верене, великая княжна, наконец, пожелала направиться в Зарну.

Нарядившись столь дорого, что даже по меркам Хейна показалось бы неприличной роскошью, Ее Светлость вышла из кареты прямо у ворот, желая пройтись по улицам своего города. Едва завидев госпожу, люди, бросая все дела, падали ниц, умолкая и закрывая глаза. Йердегиль надменно улыбалась.

Принц Хейн сдержанно улыбался ей вслед, понимая, что эта удивительная женщина никогда не покинет его головы.

Зарна была чудесна от первого и до последнего камня. Внушительные крепостные стены, цветущие сады, покорные и почтительные горожане, искусно отстроенный дворец, главная башня которого, едва ли не упиралась в небеса изумрудной крышей… казалось, каждая пылинка, вверенная ей государем, размещалась ровно там, где пожелала Йердегиль и вела себя так, как Ее Светлость замышляла изначально.

Проходя над раболепными спинами зарнийцев, Байна Драгна ощущал благоговейный трепет, исходящий от их трясущихся тел. Они любили ее. Словно божество, сошедшее с небес. И боялись. Все же талант Йердегиль выходил за рамки всего, с чем способен смириться человеческий разум.

Она же, купалась в лучах своего величия, наслаждалась возвращением домой.

Глава 5 Марианна Орчид

Стояла беспощадная жара.

Двое крестьян, направлялись на ярмарку в Хибров, не встретив по дороге ни ветра, ни птицы, ни облака.

Дряхлой, едва цеплявшейся за жизнь, лошадкой правил плечистый юноша Дин Абаль – работяга, красавчик и любимец впечатлительных девиц. Сестра его – Дивион – миловидная девчушка лет девяти – сидела позади в телеге, уплетая подсохший, но вкуса не растерявший, калач. Свесив ноги, она напевала незатейливую песенку, думая о том, как чудесно, отправиться в путешествие, пусть даже и в такое пекло.

Когда телега неожиданно остановилась, девочка едва не свалилась на пыльную землю. Прижимая к груди недоеденный калач, Дивион неодобрительно смотрела на брата.

Тот, в свою очередь, спрыгнул с телеги, дабы убедиться, что невесть откуда взявшаяся на дороге дама не испугалась его помирающей на ходу клячи.

Зеленое дорожное платье, пыльное и потертое, безразмерный кожаный саквояж, густые рыжие косы и элегантная шляпка с вуалью тонко намекали на высокое веренейское происхождение молодой госпожи.

Веренеи пользовались особым почтением и имели хорошее положение в обществе. Они занимались наукой и медициной. За убийство веренейского целителя полагалась казнь через четвертование. Что полагалось за наезд телегой Дин и не знал, но предусмотрительно потянул поводья на себя, едва высокородная госпожа озарила его путь своим присутствием.

Дама молчала. То ли напуганная лошадью, то ли видом бородатого крестьянина, подошедшего, возможно слишком близко к хрупкой и бледной госпоже, путешествующей в одиночестве по безлюдной дороге.

С мыслью об этом Ирэк отступил на шаг назад.

– Не пострадала? – спросил парень, рассматривая веснушчатое лицо госпожи веренейки.

Девица оказалась вполне хорошенькой, статной и прямой, словно струна.

– Не пострадала, – помедлив ответила веренейка.

– Дин Абаль. – Представился парень. – Мы с сестрой держим путь на ярмарку в Хибров. Как ты оказалась здесь одна, почтенная госпожа?

Девица слегка повернулась назад и, поразмыслив, сообщила, что ее зовут Марианна Орчид и направлялась она в Финнихан на экипаже. Однако, кучер ее утомил и, прямо за предыдущим поворотом, она отказалась от его услуг.

– И оно того стоило? – Насмешливо уточнил Дин Абаль.

Учитывая тяжелый саквояж и совсем недружественные погодные условия, должно быть, надменная веренейка сто раз пожалела о своем решении.

– Он оскорбил государя. – Ответила девица. – Я вышла, чтобы не свернуть ему шею.

Улыбка сошла с лица господина Абаля.

Понимающе кивнув, он заметил, что в таком случае не против подбросить ее до Хиброва, а затем и до Финнихана, если торговля сложится удачно. Марианна Орчид ответила решительным «Да».

Едва он успел разместить тяжеленный багаж госпожи веренейки, как та уже ловко уселась рядом с Дивион, не дожидаясь какой-либо помощи.

– Хотите калач, госпожа? – предложила оживившаяся Дивион.

– Пожалуй, нет, – отказалась Марианна и, прикрыв лицо шляпкой, растянулась на телеге.

Удивленно моргнувшая Дивион последовала ее примеру.

Спустя несколько часов путники добрались до Хиброва. Повстречав распорядителя ярмарки Дин решил осмотреть выделенное ему место, прежде, чем начать разгружать мешки со своим товаром. Дивион, напевая и размахивая шляпкой крутилась вокруг госпожи веренейки. Марианна Орчид, окруженная желающими получить ее бесценные услуги, оказалась в медицинском шатре раньше, чем успела на это согласиться. Прилипшая к ней, словно банный лист, Дивион, с большим энтузиазмом подавала госпоже лекарю склянки и ответственно перемешивала варившиеся настои.

Была уже поздняя ночь, когда Дин, потеряв всякое терпенье вытащил сестру из круговорота больных да помирающих.

В конце концов, порядком обессиленная Дивион взобралась на телегу, поправила любезно подготовленное братом сено и уставилась в синее небо.

– Я хочу, оставить ее, – проговорила девочка, пересчитывая звезды.

– Дин усмехнулся и накрыл соломенной шляпой загорелое лицо.

Дивион отвернулась и закрыла глаза. Госпожа Орчид провела ночь в медицинском шатре и наутро продолжила прием.

Абали же отправились продавать яблоки и репу. И без того очаровательная Дивион, улыбалась во весь рот подходящим к ее прилавку зевакам.

– Поможет ли это? – подтрунивал Дин.

Сердито сопя, но не переставая улыбаться, девочка поправляла товар на прилавке. Будь ее воля, она бы пошла в медицинский шатер еще на рассвете. Однако брат не велел, покуда яблоки, да репа не обретут себе новых хозяев. Как ни крути, он хорошо знал характер сестры. К полудню, когда все было распродано, под завистливые взгляды менее удачливых конкурентов, Абали направились во владения Марианны Орчид.

Веренейка имела вид еще более потрепанный, чем при первой встрече. Некогда белоснежный фартук ее был измят и запачкан. Волосы заметно растрепались. Саквояж опустел. И хотя лицо ее было румяно, а взгляд решителен и тверд, очевидно, она не спала этой ночью.

– Мы отправляемся в Финнихан! – радостно объявила Дивион, влетая в медицинский шатер. – Собирайте вещи, госпо…

Она покраснела, осеклась на полуслове и отвернулась. Веренейка вправляла вывих раздетому до пояса мужчине.

– О Всевидец! – Закричал здоровяк, когда хрупкая Марианна поставила на место пострадавший сустав.

Едва закончив лечение, веренейка сняла фартук, сложила остатки таинственных склянок в саквояж, извинилась перед толпою, собравшейся у ее шатра, и направилась прямо к телеге Абалей. Крепко проспав всю дорогу, она, наконец, добралась до Финнихана. Вдыхая полной грудью местный воздух, Марианна Орчид позволила себе некое подобие улыбки.

Близилась полночь. Городок спал. Большая круглая луна великодушно освещала вымощенные булыжником улицы.

– Боюсь гостиница переполнена, госпожа. – Заявил Дин Абаль, возвращаясь к повозке. – Осмелюсь предложить трактир…

– Ты еще публичный дом предложи, – прошептала Дивион, уводя брата подальше от Марианны.

Очевидно для женщины столь высокого статуса это предложение она считала не подходящим.

– Да ладно. – Отмахнулся Дин, – всего одна ночь. Завтра поможешь госпоже найти подходящую комнату.

– Совсем спятил? У тебя совести нет… Давай пригласим ее в гости…

Дин рассмеялся.

– В Саттон? Ты только взгляни на нее. Уж лучше бордель…

Их перепалка, казалось, могла продлиться до рассвета. Что впрочем, в какой-то мере, решило бы проблему с ночлегом.

– Я могу спать в телеге. – Невозмутимо заметила госпожа Орчид. – Гостиница, трактир, бордель – мне все едино.

Переглянувшись Дивион и Дин решили, что их спутница совсем притомилась в дороге.

В итоге, они направились в Саттон – окраину Финнихана, не отличавшуюся особым благополучием.

Ферма Абалей, впрочем, выглядела вполне себе прилично. Домик был старым, но крепким. Имел два этажа, три комнаты и кухню. На заднем дворе располагался сарай и еще несколько хозяйственных построек.

– Там у нас сад, за ним небольшое поле, – бормотала Дивион, проводя беглую экскурсию для госпожи Орчид. – Там вон куры живут, здесь вот колодец… Вы проходите, проходите. Будете спать в моей комнате. Она запирается изнутри, так что не стоит переживать о… слухах, порочащих честь.

Марианна слушала ее в пол уха. Меньше всего ее беспокоили слухи о чести. К тому же, Дивион оказалась столь гостеприимной, что ее родной брат едва не отправился ночевать в сарай.

– Я буду в соседней комнате, с сестрой, – наконец сообщила девочка, обеспечив веренейку всем необходимым. – Чувствуйте себя как дома, госпожа.

Марианна закрыла глаза. Здесь было лучше, чем дома. Уютно и просто, словно все на своих местах.