Верни нас, генерал

Сын, как назло, не спешит. Ковыряется в макаронах, а потом и вовсе откладывает вилку и тянется к компоту. Успокаиваю себя тем, что могу не отвечать на вопросы Горбунова, он мне ничего не объяснял тогда, да и сейчас не утруждается.

– Ну, не хочешь, можешь не говорить – Сергей выдергивает из подставки салфетку и покрутив ее в руке, кладет на стол.

Разговор не клеится. Вовка и вовсе отворачивается к соседнему столику и наблюдает, как там таким же бульоном, как у него кормят маленькую девочку.

– А просто все случилось – решаю поставить точку – вышла замуж, забеременела и пришлось выбирать. Либо в академ в меде, либо выбирать что-то попроще, полезнее, денежнее.

– Мама говорила, – кивает Горбунов и как-то сникает.

– Да, твоя мама многое рассказывала – выскакивает у меня, и я тут же прикусываю язык.

– Ну что, Вов, давай побеждай котлету и по домам? – Слишком быстро переключается на нейтральную тему Горбунов. – Не по домам, конечно, я в номер, мама твоя работать, а ты домой, получается?

– Не-а, я у мамы посижу в комнате, чай пить буду, а потом мы вместе домой пойдем. Да, мам?

– Да, сынок – отвечаю с улыбкой, потому что с души словно камень падает. Потому что правильно. Сейчас мы разойдемся, и каждый вернется в свою устоявшуюся с годами жизнь.

– Я не хочу больше – снова радует меня Вова, и я впервые в жизни разрешаю ему недоедать. Знаю, что он рассчитывает на сладости, которые мы с девочками всегда храним у меня в кабинете, и все равно разрешаю.

– Тогда мы пойдем – обращаюсь уже к Сергею – спасибо за обед, рада была повидаться. Через столько лет встретиться – это… это…

Боже!

Я тяну губы в дружелюбной улыбке, пытаюсь попрощаться, а вместо этого говорю какую-то ерунду.

– Это большая удача, Ален, судьба, даже, наверное. Восемь лет прошло, и мы встречаемся… Те же там же? Так, кажется, говорят?

– Ой! – вскрикивает Вовка и я понимаю, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Мой ребенок хочет спрыгнуть со стула, но не рассчитывает силы. Стул с грохотом падает на пол, а испуганный Вова задевает локтем тарелку, а там и все остальное по цепочке.

Смотрю на разворачивающуюся у меня на глазах катастрофу и ничего не могу сделать, не успеваю.

– Опля! – Сергей ловит тарелку, а следом и стакан – Аккуратнее.

Ровный, жесткий голос Горбунова даже меня заставляет задержать дыхание, а Вова так и вовсе замирает с открытым ртом.

– Ты супермен?! – восклицает радостно сын, наблюдая, как невозмутимо и быстро Сергей возвращает всю посуду на стол.

Глава 5

Сочи

Алена Арефьева

Вовкино восхищенное «Супермен!» до конца дня вертится в моей голове, как и то, что Горбунов не смог с первого раза подняться с колен. Когда все посыпалось со стола, Сергей молниеносно среагировал, и я даже не заметила как, он оказался на полу, а потом…

Ему понадобился стул, чтобы встать.

– Может, врача? – произнесла я растерянно, видя, как мужчина хромая возвращается за стол.

– Все в порядке – отмахнулся он, поморщившись – вернусь в номер, отдохну и пройдет.

Вот только я уже давно не была наивной девочкой и понимала, что ничего просто так не проходит, да и не хромают так, от одного неудачного прыжка на пол. Лезть в душу и выпытывать причины не стала, вызвала уборщицу, попросила заменить испачканную скатерть и поспешила вернуться к работе.

– Увидимся еще, не прощаюсь, Ален – услышала, когда уже отошла от столика и ничего не ответила. Обернулась, кивнула и все…

Лишнее это все, чужое в моей жизни.

– Мам! – зовет меня Вовка и я, отложив нож, оборачиваюсь.

Вихрастая голова сына выглядывает в приоткрытую дверь кабинета, и от его счастливого вида на душе теплеет. Вовка машет мне плиткой шоколадки, спрашивая, можно ли ее съесть.

– Только немного, потом опять будут щеки красные – отвечаю, понимая, что красными они все равно будут, не остановится он на чуть-чуть.

Разберемся.

Небольшая реакция на шоколад – не самое страшное в моей жизни.

Больше от работы не отвлекаюсь. Подготовка к банкету идет полным ходом: вода кипит, ножи щелкают по разделочным доскам, кто-то шепотом переговаривается, мурлычет себе под нос песенку. Жизнь продолжается. Прошлое иногда напоминает о себе, но вернуться никогда не сможет. Завтра будет новый день, потом еще и еще. Вовку надо будет одевать к школе… Первое сентября, первый класс…

Надеюсь, к тому времени я получу развод, потому что сколько уже можно? Адвокат уверяет, что заседание, которое состоится через две недели, станет последним, но зная Витю… Он очень разозлился и настаивал на разделении кредитов поровну, но ему отказали. Мой адвокат собрал кучу доказательств того, что я понятия не имела о планах мужа, и тот полуразвалившийся сарай, что он купил, не отвечает критериям интересов семьи.

«Господи, лучше бы он никогда в моей жизни не появлялся!» – сокрушаюсь, нарушая данное себе обещание не вспоминать те времена, и ухожу в работу.

С заготовками для банкета заканчиваем ровно в десять. Стажеры остаются отмывать кухню, а я на цыпочках возвращаюсь в свой кабинет. К Вовке, к любимому сыночку, что так сладко спит, развалившись на кресле-мешке.

Присаживаюсь возле него на корточки, провожу рукой по золотистым кудряшкам и понимаю, что, несмотря ни на что, счастлива и благодарна всем, кто был в моей жизни. По-другому и быть не может.

– Просыпайся, соня, домой пора – легонько касаюсь Вовкиной руки.

Сергей Горбунов

«Вот тебе и встреча с прошлым, Горбунов» – беседую с собой, пока хромаю до номера.

Там в новенькой аптечке у есть все, что может потребоваться в ближайшие лет пять, как у пенсионера. Отец, увидев ее в первый раз, подколол, что у него лекарств поменьше будет. Мази, фиксатор колена с умным названием ортез, таблетки… Прав был врач, ранение жизни не угрожало, а вот его последствия не одного вояку отправили на штабную работу.

Будем привыкать…

Прикладываю ключ-карту к двери, замок щелкает и я, хромая прохожу в номер и сажусь на кровать. Безликий гостиничный номер уже не кажется уютным. Чисто, да, тихо, ковры новые, мебель, но теперь все это неважно.

Тянусь к тумбочке, забираю аптечку к себе на кровать и приступаю к отработанным процедурам. Надо будет расписание, что ли сделать, чтобы не пропускать все эти мази, бинтование, таблетки…

«Привыкать надо – грустно подводит итог внутренний голос – новое место службы, город, знакомые и вечно ноющее колено. Ни тебе в футбол поиграть, ни поплавать от души, как в молодости».

Закатываю брюки, натираю мазью колено, утягиваю эластичным бинтом и падаю на кровать.

Жарко.

Кондиционер я утром отключил, а в открытое окно, кроме любимого мной морского воздуха, неотвратимо просачивается тридцатиградусная жара. Утешаю себя, что сейчас, минут пятнадцать полежу, встану и залезу под прохладный душ, но утренняя прогулка и хороший обед делают свое дело, и я засыпаю.

Очень жарко…

Сейчас бы снять с себя всю амуницию и искупаться…

Мечты…

Вокруг на сотни километров пустыня, и идти по нагретому под палящим солнцем песку, все равно что ступать по раскаленной сковороде. Даже сквозь подошвы армейских ботинок пробирает.

Мы с Сашкой доходим до опутанного камуфляжной сеткой УАЗика и прячемся в его тени.

– Сейчас бы на море – мечтает Санек, садится и, привалившись спиной на колесо, закрывает глаза.

– Вот вернемся, в Сочи махну – поддерживаю я его – лет пять там не был точно, мотаюсь с точки на точку. Приеду, сниму домик, буду валяться на пляже…

– Ага, море, девочки… – хихикает Сашка – помню, как мы с пацанами ночью голышом купаться бегали.

– Молодость – вздыхаю я, почему-то особенно заскучав по тем далеким временам.

Усаживаюсь рядом с Саньком, опираюсь плечом о колесо и проверяю маячок. Работает.

– Вернемся и слетаем – обещаю больше себе, чем другу, а дальше… Резкий противный звук, грохот и…

Тот же горячий песок под ногами, я бегу куда-то босиком по узкой, петляющей между колючими кустами тропинке и смеюсь.