Лоза под снегом

Как на грех, у Кати даже телефона с собой не было. Он остался в маленькой сумочке, подходящей к платью, которую она кинула в кустах, штурмуя дырку в заборе.

– Я отдам брошь, отпустите меня и собаку.

– Ага, чтобы ты снарядила целый отряд в погоню за нами. Мы это уже проходили, – покачал головой Игнат.

– Я. Тебя. Убью. – Голос Милены был спокоен, а оттого особенно жуток. – Убить тебя – еще бо́льшая награда, чем бриллианты.

– Игнат, ты понимаешь, что ограбление – это одна статья, а похищение человека – совсем другая? – Катерина пыталась говорить так же спокойно, хотя получалось плохо. – А уж про убийство я вообще молчу. Ты же умный человек, не можешь не понимать, что вас все равно поймают.

– Поймают, только ты этого уже не узнаешь, – сообщила Милена. – Ты про нас не думай, про себя думай. Срок твоего пребывания на этой грешной земле неумолимо идет к концу, дорогая моя подруга. Бедная родственница. Серая мышь. Скромница, заполучившая все блага мира. Мудров не захотел меня, так у него и тебя не будет. Поняла?

Игнат толкнул ее в спину так, что Катя едва не упала. Пинками довел до машины и заставил залезть внутрь. Катя особо не защищалась, прижимая к себе собаку и стараясь сделать все, чтобы маленький песик не пострадал. Он, словно понимая, что происходит страшное, молчал, не скулил, лишь прижимался к ее груди всем тельцем и крупно дрожал.

С собакой на руках Катя очутилась на заднем сиденье машины, рядом, практически ей на ноги, плюхнулся Игнат. Милена села за руль, и машина тронулась, увозя Катю прочь. Ей вдруг подумалось, что насовсем. Навсегда. Матвей с Соней останутся без матери. И Влад тоже останется без нее.

Очень хотелось заплакать, но Катя сдерживалась, не желая доставлять Милене радость своими слезами. Машина набрала скорость, за окном замелькало знакомое Приморское шоссе. Оставалось только гадать, куда ее везут. Где в окрестностях место, в котором можно незаметно убить человека? В голову пришли заброшенные дачи в районе Сестрорецка. Да и лесов в округе достаточно. В город ее вряд ли повезут.

– Так как вы жили все эти годы? – прервала молчание Катя. – Где?

– В моей коммуналке, – мрачно сообщил Игнат. – От бабки досталась. А что? Милка у нас приезжая, своей квартирой не обзавелась, жила в съемных. От работы нас обоих отлучили. Я только свадьбы снимать мог, так это ж не деньги после модельного-то бизнеса. В журналах печатать перестали. Только оставалось, что в стоки снимки сливать, так и они накрылись. Санкции, мать их.

– Ясно, значит, ты – свадебный фотограф. А Милена?

– А я пункт выдачи открыла. Маркетплейса известного. – В голосе звучала все та же смесь тоски и злобы. – Целый день на ногах, выдавая чужие посылки. И все это для того, чтобы с голоду не сдохнуть.

– Надо было образование получать. Это никогда не поздно. По себе знаю.

– Ну да. Ты же у нас на врача учишься, как когда-то мечтала. Ага-ага. Мечты должны сбываться. Только тебя муженек кормит, ты можешь мечты сбывать, а мои мечты из-за тебя в пыль разметаны.

– Так я мечтала врачом работать и для этого учусь. А не жить праздно в небоскребе и для этого воровать.

– Игнат, заткни ее, а то разговорилась слишком. Иначе я ее прямо сейчас голыми руками придушу. Остановлюсь на трассе и убью.

– Веди машину, – приказал Игнат. – А ты, курочка, давай свою брошку.

Чужие руки, мужские, волосатые, бесцеремонные, противные, зашарили по Катиному телу, нащупывая застежку от «Софи». Она была хитрая, с секретом, чтобы ценную брошь невозможно было потерять. Игнат пыхтел, но у него не получалось. Только уколол себе палец и поцарапал кисть.

– Черт, колется!

– Бриллианты не терпят чужих рук, – заметила Катя.

Азор тяпнул Игната за палец. Тот взвизгнул.

– Эта тварь кусается!

– Выкинь его в окно. На скорости мозги по асфальту размажет, – предложила Милена.

– Не трогайте собаку!

– А то что? – засмеялся Игнат.

– Я вам расскажу, чем еще можно поживиться у Мудровых.

– Ага. Нашла идиотов. А то мы не знаем, как у них в офисе охрана налажена. Мы шесть лет к ним подбирались. Сначала, чтобы то ожерелье украсть, а потом – отомстить.

– А я и не говорю про офис. Я про городскую квартиру, – вздохнула Катя. – Свекры на даче живут, квартира пустая. Там, конечно, ценностей не так, как в офисе, но кое-что имеется.

– И квартира не на охране? – с издевкой спросил Игнат.

– На охране. Только я пароль знаю.

– Слышь, Милка, а она дело говорит.

– Да брось ты, Игнат. У нас брошь в руках, которая десять мультов зеленью стоит. Сколько в той квартире? На лимон? Полтора? И стоит ради них так рисковать?

– Ну, если для тебя лимон баксов не деньги, то можешь не рисковать, конечно. А я бы рискнул.

– Дурак ты, Игнасио, – вздохнула Милена, не отрывая глаз от дороги. – Ты эту курву в город привезешь, а она там какую-нибудь тревожную кнопку нажмет или орать начнет. Она же хитрая, как сто китайцев.

Про Азора они забыли, вот и слава богу. Уже хорошо.

– А мы не повезем ее в город. На даче оставим, привяжем хорошенько, никто и не найдет. А сами мотанемся на адрес. Время есть. Мудровы в город точно не рыпнутся.

– А вдруг ее на городской квартире искать станут? – Милена так просто не сдавалась.

– Так искать станут на моей квартире, то есть на нашей с Владом, а не на родительской, – разумно заметила Катя. – Там практически не бывает никто.

– Ладно, почти приехали. Сейчас привяжем тебя, брошь заберем, а там решим.

В своих рассуждениях о месте ее будущего заточения, а может быть и смерти, Катя была точна. Ее действительно привезли на одну из заброшенных дач в Сестрорецке. С собакой на руках она, подталкиваемая в спину Игнатом и сопровождаемая шипением Милены, по колючей и давно не кошенной траве прошла в дом. Игнат деловито начал привязывать ее к железной спинке старинной, очень тяжелой кровати.

– Руки оставь, – попросила его Катя. – Для собаки.

– Ладно, я тебя за ноги привяжу, – ухмыльнулся он. – Но и одну руку тоже, иначе ты распутаешься и убежишь, а это в наши планы не входит.

– В наши планы входит ее убить вместе с этим обмылком. И исчезнуть отсюда, – вмешалась в разговор Милена. – У нас самолет через пять часов.

– Как раз успеем, – утешил ее Игнат. – Я хорошенько свяжу, так, чтобы она освободиться не могла. И поедем. На дорогу час, если она не соврала, то оттуда сразу рванем в аэропорт.

– А эта? – В голосе Милены звучала такая жгучая ненависть, что Кате снова стало страшно.

– Если она не соврет про коды доступа к квартире и сейфу, то пусть живет. Ее не найдут, место глухое. Не бывает тут никого. Велика вероятность, что сама подохнет. А вот если в квартире Мудровых никаких ценностей нет, то мы вполне успеем до самолета вернуться, чтобы ее прикончить. Слышишь, курица?

– Я ее в живых не оставлю.

– Милка, да перестань ты. Сейчас она нам десять миллионов долларов от платья отколет, адрес с шифрами скажет – и пусть живет на здоровье. Неделю, глядишь, промучается. Еще и пожалеет, что ты ее быстро не убила. А мы на самолет, в Стамбул, и оттуда нам весь мир открыт. Эй, розу свою снимай. Я больше колоться не намерен.

Неслушающимися руками Катя отцепила брошь от платья, на мгновение сжала в кулаке, чувствуя, как камни впиваются в кожу. Не зря у нее были плохие предчувствия.

– Подарок наш на день рождения тебе понравился? – вмешался в ее размышления голос Игната.

– Подарок? Вы про похищение? – Катя старалась не терять самообладание. В конце концов, если ей суждено умереть, то есть смысл сделать это с достоинством.

– Мы про розы, дубина. Кроваво-красные, как знамение, что с бриллиантовой розой придется расстаться, да и с жизнью тоже.

Значит, коробка с цветами, полученная утром, была не от Влада. Он, как и положено, подарил белые, преподнеся свой букет вечером. Она же почувствовала неладное, уколовшись этим букетом. И Азор отгрыз один цветок, который чуть не поранил ему лапку острым шипом.

– А зачем вы послали мне цветы? – полюбопытствовала она. – Я сразу поняла, что они не от мужа. Влад всегда дарит мне белые розы.

– Хотелось, чтобы ты в свой день рождения начала нервничать. Но ты не начала. Самоуверенная до ужаса, Брусницына. Ты не испугалась, потому что живешь в мире розовых пони, в котором якобы нечего бояться. Ты всегда такой была. Глупой и доверчивой. Просто идиоткой, с которой можно делать все, что захочешь. Когда я позвала тебя в Питер, чтобы ты стала частью моего гениального плана, ты и не заподозрила ничего. Даже в голову не пришло удивиться, зачем успешной модели вдруг снова понадобилась такая серая мышь, как ты. Прилетела сразу, веря в дружеские чувства. Наивная до скрежета зубовного. Была и осталась. Цветы прислали стоимостью в месячную зарплату в нашем бывшем городишке, а тебе даже в голову не пришло, будто что-то не так. Конечно, ты же теперь миллионерша. Цена этого букета так, на семечки.

– Я не ем семечки, – ровным голосом сказала Катя. – Никогда их не любила, ты же помнишь. И я вовсе не миллионерша. Мой свекор – да, но мы с Владом живем на то, что он зарабатывает. Да, это немало, потому что он – талантливый художник. Ну и что?

– Никак не могу понять, что он в тебе нашел. Я уж перед ним чуть ли не расстилалась, чтобы подходы к его семье найти, а он на меня даже не смотрел. В смысле, как на женщину.

Катя вдруг совершенно не к месту вспомнила, что сказал ей Влад в тот вечер, когда они вместе искали Милену, сбежавшую с дорогим колье, и они впервые поцеловались. «Я всегда терпеть не мог этих пустых фарфоровых кукол с модельной внешностью. А ты – настоящая, на мою маму похожа», – вот что он тогда сказал. Фарфоровая кукла с модельной внешностью. Сейчас Милена ни капельки не была на нее похожа. Обычная женщина средних лет, растерявшая весь лоск, а вместе с ним и красоту. Обидно.

– Человека, – ответила Катя. – Он нашел во мне человека. Которым ты никогда не была, а сейчас и последние человеческие качества растеряла.

Милена рванулась к ней.

– Нет, я прямо сейчас ее убью!

– Остынь, – придержал ее Игнат.

В его голосе было столько силы, что становилось совершенно ясно, кто в их тандеме главный. Не Милена с ее нездоровой яростью, а он. Мужчина, тщательно планирующий преступления, чтобы наконец разбогатеть. Наверное, и та неудавшаяся кража шестилетней давности тоже была подготовлена именно им. Как и нынешняя сатисфакция.

Он забрал брошь у Кати из рук, примотал запястье к перекладине кровати. Еще раз проверил, что ноги у нее надежно зафиксированы. Свободной рукой Катя по-прежнему прижимала к себе Азора. Щенок крупно дрожал и поскуливал, прижимаясь к ней. На подоле ее вечернего платья, с такой тщательностью выбранного ко дню рождения, растекалось небольшое пятнышко. Ну да, ее щенок слишком маленький, чтобы долго терпеть.

– Адрес и ключ от квартиры. Сдается мне, ты нас обманула, потому что с собой у тебя его быть не может.

– Там электронный ключ, – успокоила Игната Катя. – Кодовый замок на подъезде и на двери в квартиру. Заходить лучше не с центрального входа, а со двора. У центрального сидит консьерж, он очень дотошный, обязательно пристанет, куда вы и к кому. С черного хода же попадете прямо к лифтам. Комбинация замка 921233. На лифте подниметесь на седьмой этаж. Квартира 77. На ручке двери наберете комбинацию 83448. Дверь откроется. Ах да, адрес.

Она назвала улицу и номер дома, в котором жили Мудровы-старшие.

– Где ценности?

– Ювелирка в сейфе. Он стоит в кабинете. Это самая дальняя дверь по коридору. Код сейфа – дата рождения Влада. Восемь цифр. Надеюсь, Милена его помнит.

– Помню, – усмехнулась та. – И что там ценного?

– Экспериментальные образцы, которые Сергей Юрьевич дарил Марине Михайловне. Кольца, серьги, ожерелья, как отдельные, так и парюры.

– Разве они не должны быть на владелице дома на сегодняшнем торжестве?

– Особо ценные изделия не хранятся на даче, – пожала плечами Катя. – Там только украшения на каждый день. Если Марина Михайловна хочет надеть что-то особенное, то ей привозят это из городской квартиры, а потом увозят обратно. Но сегодня не тот случай. Привлекать внимание собравшихся должна была только «Софи».

– Софи?

– Эту брошь мой муж так назвал.

– Очень трогательно, – фыркнула Милена. – Учти, если ты нам соврала, то я вернусь и сначала сверну голову твоему уродцу, а потом задушу тебя. Своими собственными руками задавлю, гнида.

– Я не соврала, – твердо сказала Катя. – Ты же знаешь, я никогда не вру.

Конечно, она не соврала. Просто не сказала всей правды. Сейф в квартире Мудровых был устроен таким образом, что после введения названной похитителям комбинации действительно разблокировался, открывая доступ к лежащим внутри ценностям. Вот только после этого требовалось ввести еще восемь цифр – дату рождения Матвея, любимого первого внука, иначе на пульт охраны поступал сигнал тревоги.

Фирма, с которой у Сергея Юрьевича был заключен контракт на охрану и дома, и квартиры, и офиса, присылала наряд в течение шести минут. Если Кате повезет, их успеют задержать до того, как они вместе с награбленным покинут квартиру. А если повезет вдвойне, то на допросе они расскажут, где оставили ее с Азором. И сделают это до того, как они умрут от голода и обезвоживания.

Если бы ее собачка была старше, можно было бы надеяться, что песик сообразит привести в заброшенный дом помощь. Хотя стоит ли ждать такого от декоративного папильона, которому судьбой предназначено быть диванной подушкой? Но Азор – щенок, о том, что он сможет помочь, даже думать бессмысленно.

Милена, подгоняемая Игнатом, нехотя покинула дом. Заскрипел ржавый замок, и Катя осталась одна. Точнее, с собакой, конечно. Перед уходом парочка еще поспорила, вставлять ей кляп или нет. Катя слушала их с замиранием сердца, но в конце концов рот ей все-таки решили заклеить. Дом, конечно, находился на заброшенном участке, но зачем рисковать.