Джордж Мартин.

Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом



скачать книгу бесплатно

– Позволь, отец, – сунулась к нему Арианна, но принц вытащил одеяло сам. Ноги уже три года как отказали ему, но в руках и плечах еще сохранилось немного силы.

– С этим по крайней мере я справиться могу.

– Наперсточек макового молока, мой принц? – предложил мейстер.

– При такой боли разве ведро поможет. Не надо: моя голова должна оставаться ясной. Ты не понадобишься мне до утра.

– Дай-ка мне. – Обара забрала череп у Калеотта и стала разглядывать, держа на вытянутой руке. – Почем нам знать, что это Гора? Могли бы просто засмолить голову – зачем обдирать ее до костей?

Мейстер вышел, а Ним сказала:

– Смола испортила бы ларец. Никто не видел, как умер Гора, никто не видел, как с него сняли голову… Но зачем этой коронованной суке обманывать нас? Если Григор Клиган жив, правда рано или поздно выйдет наружу. Росту в нем восемь футов, другого такого нет во всем Вестеросе. Не хочет же Серсея Ланнистер прослыть лгуньей во всех Семи Королевствах, да и чего она могла бы добиться такого рода подлогом?

– Череп большой, спору нет, – сказал принц, – и нам известно, что Оберин тяжело ранил Григора. Во всех последующих донесениях говорилось, что Клиган медленно и мучительно умирает.

– Отец того и хотел, – вставила Тиена. – Я даже знаю, каким он ядом воспользовался: Клиган при всей своей огромности умер бы от самой малой царапины. Если вы не верите мне, то в талантах нашего батюшки можно не сомневаться.

– Я и не сомневалась. – Обара нежно поцеловала череп. – Что ж, для начала неплохо.

– Для начала? – удивилась Эллария. – По мне, так это конец. Они все мертвы: Тайвин Ланнистер, Роберт Баратеон, Амори Лорх, а теперь и Григор Клиган. Все, кто был виновен в убийстве Элии и ее детей. Даже Джоффри, который в ту пору еще не родился. Я сама видела, как он умер, раздирая себе горло ногтями. Чьей еще смерти ты хочешь? Неужели Мирцелла и Томмен тоже должны умереть, чтобы упокоились тени Эйегона и Рейенис?

– Конец будет омыт кровью, как и начало, – сказала Ним. – Это кончится, когда Бобровый Утес расколется пополам и солнце выжжет гадов, которые там гнездятся. Кончится полным крахом всех начинаний Тайвина Ланнистера.

– Он умер от руки родного сына, чего тебе больше?

– Чтобы он умер от моей руки, вот чего. – Леди Ним села, перекинув через плечо черную косу. Волосы у нее на лбу росли мысом, как у отца, красные губы улыбались. – Тогда бы его смерть не была такой легкой.

– Сиру Григору одиноко, – добавила Тиена сладким септинским голоском. – В компании было бы веселее.

Из глаз Элларии хлынули слезы, но от этого она не перестала быть сильной.

– Оберин хотел отомстить за Элию, вы трое хотите отомстить за отца. Напомню вам, что у меня самой четыре дочери, и они ваши сестры. Элии четырнадцать, она почти взрослая. Обелле двенадцать, она вот-вот расцветет. Они обожают вас, а Дорея с Лорезой – их. Должны ли Эль и Обелла мстить за вас в случае вашей гибели? Должны ли младшие мстить за них и будет ли, спрошу еще раз, конец всему этому? Я видела, как погиб ваш отец: его убил он. – Эллария положила ладонь на череп Горы. – Что мне теперь – в постель его с собой уложить? Будет он смешить меня, петь мне песни, заботиться обо мне в старости?

– Чего вы от нас хотите, миледи? – спросила в свою очередь леди Ним. – Чтобы мы сложили копья и забыли о причиненном нам зле?

– Война будет, хотим мы того или нет, – подхватила Обара. – На Железном Троне сидит ребенок.

Лорд Станнис держит Стену и собирает северян под свое знамя. Две королевы дерутся за Томмена, как собаки за кость. Железные Люди заняли Щиты и вторгаются по Мандеру в самое сердце Простора – стало быть, и в Хайгардене неспокойно. Враги наши разобщены: время приспело.

– Время собирать черепа? Хватит с меня, не желаю больше этого слушать, – вскричала Эллария.

– Ступай к дочкам, – сказал ей принц. – С ними ничего не случится, клянусь тебе.

– Да, мой принц. – Эллария поцеловала его в лоб и вышла. «Жаль, – подумал Арео. – Хорошая она женщина».

– Она любила отца, я знаю, – сказала Ним, – но никогда не понимала его.

– Побольше твоего понимала, Нимерия, – возразил принц. – Благодаря ей он был счастлив. Любящее сердце в конечном счете значит больше, чем доблесть и честь, однако есть то, чего Элларии знать не следует. Война уже началась.

– Стараниями нашей милой Арианны, – засмеялась Обара.

Принцесса вспыхнула, по лицу принца прошла гневная судорога.

– Она не для себя одной старалась. Ради вас тоже. Нечего насмехаться.

– Я сказала это ей в похвалу. Сколько бы ты ни крутил и ни темнил, дядя, сир Бейлон все равно встретится с Мирцеллой в Водных Садах и сразу увидит, что у нее недостает уха. А уж когда девочка расскажет ему, как твой капитан развалил Ариса Окхарта надвое…

– Все было совсем не так. – Арианна поднялась с подушки, на которой сидела, и взяла Хотаха за руку. – Сира Ариса убил Герольд Дейн.

– Темная Звезда? – Песчаные змейки переглянулись.

– Именно. Он и принцессу Мирцеллу хотел убить – вот что от нее услышит сир Бейлон.

– Это, во всяком случае, правда, – улыбнулась Нимерия.

– Все остальное тоже. – Принц поморщился – от боли или от лжи? – После этого сир Герольд снова скрылся в своем Горном Приюте, где нам его не достать.

– Темная Звезда… почему бы и нет, – хихикнула Тиена. – Только поверит ли в это сир Бейлон?

– Поверит, если ему об этом скажет Мирцелла, – твердо сказала принцесса.

– Вечно она лгать не будет, – фыркнула Обара, – рано или поздно проговорится. Если сир Бейлон вернется с этой историей в Королевскую Гавань, ударят барабаны и потечет кровь. Его ни в коем случае нельзя отпускать.

– Если мы убьем его, то придется перебить весь их отряд, – вздохнула Тиена, – в том числе и красивых юных оруженосцев. Нехорошо как-то.

Принц Доран зажмурился на мгновение. Его ноги дрожали под одеялом.

– Не будь вы дочерьми моего брата, я отправил бы вас обратно в тюрьму и держал бы там до седых волос. Вместо этого вы поедете в Водные Сады с нами. Авось научитесь кое-чему, если ума хватит.

– Что такого поучительного в голых детишках?

– В них-то и суть. Я не все рассказал сиру Бейлону. Дейенерис, глядя, как они плещутся, поняла, что не может отличить высокородных детей от простых. Голенькие – все они просто дети: невинные, беззащитные, нуждающиеся в любви и опеке. «Помни об этом всегда», – сказала она своему сыну и наследнику. Те же слова сказала мне моя мать, когда я подрос и покинул пруды. Копья созвать нетрудно, но расплатятся за все дети. Мудрый правитель должен помнить о них и не начинать войн, которые не надеется выиграть.

Я не слеп, не глух и знаю, что вы обо мне думаете. Ваш отец знал меня лучше. Оберин был змеем, опасным созданием, на которое никто не смел наступить, а я был травой. Мягкой шелковистой травкой, что колеблется на ветру. Ее никто не боится, но именно в траве змей прячется перед тем, как напасть. Мы с ним были гораздо ближе, чем вы полагаете. Теперь его нет, и я спрашиваю: способны ли дочери моего брата заменить мне его?

Хотах переводил взгляд с одной на другую. Обара, точно из вареной кожи склепанная, близко посаженные сердитые глазки и бурые волосы. Томная Нимерия с оливковой кожей и черной косой, перевитой проволокой красного золота. Женщина-ребенок Тиена, белокурая голубоглазая хохотушка.

Она и ответила за всех трех:

– Нет ничего проще, дядя. Поручи нам что-нибудь, все равно что, и увидишь, что большей верности и покорности ни один принц пожелать не может.

– Рад слышать, но слова – это ветер. Вы мои племянницы, я люблю вас, однако опыт подсказывает, что доверять вам нельзя. Вам придется дать клятву. Клянетесь ли вы служить мне и выполнять все, что я прикажу?

– Если это необходимо, – сказала Ним.

– Да. Клянитесь могилой отца.

– Не будь ты моим дядей… – помрачнела Обара.

– Я твой дядя и принц. Клянись или выйди вон.

– Клянусь могилой отца, – сказала Тиена.

– Клянусь именем Оберина Мартелла, – сказала Ним. – Именем Красного Змея Дорна, настоящего мужчины в отличие от тебя.

– Я тоже, – сказала Обара. – Клянусь. Именем отца.

Принцу, на взгляд Хотаха, чуть-чуть полегчало.

– Скажи им, отец, – произнесла Арианна, взяв протянутую ей отцовскую руку.

Принц испустил долгий прерывистый вздох.

– У Дорна есть еще друзья при дворе. Они сообщают нам о том, чего мы знать не должны. Приглашение Серсеи – всего лишь хитрость. Тристан до Королевской Гавани не доедет. Где-то на Королевском тракте отряд сира Бейлона атакуют разбойники, и мой сын умрет. Меня самого приглашают только затем, чтобы я увидел это нападение своими глазами и не мог упрекнуть королеву ни в чем. Разбойники будут кричать «полумуж», и сир Бейлон, возможно, заметит среди них Беса.

Арео Хотах ошибался, думая, что песчаных змеек ничем не проймешь.

– Да спасут нас Семеро, – прошептала Тиена. – Что им сделал Тристан?

– Эта женщина, должно быть, свихнулась! – рявкнула Обара. – Детей убивать!

– Чудовищно, – молвила Ним. – Не могу поверить, что рыцарь Королевской Гвардии может быть способен на нечто подобное.

– Они дали присягу повиноваться, как и мой капитан, – сказал принц. – Я тоже сомневался, но все вы видели, как засуетился сир Бейлон, когда я предложил ехать морем. Морское путешествие разрушило бы весь план королевы.

– Верни мне копье, дядя, – попросила Обара. – Серсея прислала нам одну голову, мы отошлем ей много.

Принц вскинул руку с темными и крупными, как вишни, костяшками.

– Сир Бейлон – мой гость, отведавший моего хлеба-соли. Я не причиню ему зла. Мы съездим в Водные Сады, где он выслушает Мирцеллу и пошлет ворона к своей королеве. Девочка попросит его предать смерти изувечившего ее человека, и Сванн, если он таков, как мне думается, ей не откажет. Ты, Обара, проводишь его к Горному Приюту. Время открыто выступить против Железного Трона еще не пришло, и Мирцеллу придется-таки вернуть матери, но вместо меня с ней поедет Нимерия. Ланнистерам это придется по вкусу не более, чем приезд Оберина, однако возразить они не посмеют. Нам нужен голос в их совете, ухо при их дворе. Будь осторожна: Королевская Гавань – настоящее змеиное гнездо.

– Я люблю змей, дядя, – улыбнулась Ним, а Тиена спросила:

– Что ты прикажешь мне?

– Твоя мать была септой – Оберин говорил, что она читала тебе Семиконечную Звезду еще в колыбели. Ты тоже отправишься в Королевскую Гавань, только на другой холм. Звезды и Мечи возрождены вновь, и новый верховный септон не пляшет под дудку Серсеи, как плясали его предшественники. Постарайся сблизиться с ним.

– Почему бы и нет? Белое мне к лицу. Я в нем так непорочна…

– Вот и славно. – Принц помолчал. – Если здесь… кое-что случится, я пришлю весть каждой из вас. В игре престолов все меняется быстро.

– Знаю, вы не подведете нас, сестры. – Арианна обошла песчаных змеек, целуя каждую в губы. – Свирепая Обара, родная Нимерия, милая Тиена, я всех вас люблю. Пусть светит вам солнце Дорна.

– Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся, – хором ответили змейки.

Когда они ушли, принцесса Арианна осталась; Хотах, разумеется, тоже.

– Истые дочери своего отца, – сказал принц.

– Оберины с титьками, – улыбнулась принцесса, и Доран засмеялся. Хотах уж и забыл, как звучит его смех.

– Все-таки в Королевскую Гавань следует ехать мне, а не леди Ним, – сказала Арианна.

– Слишком опасно. Ты моя наследница, будущее Дорна. Твое место рядом со мной. Скоро я и тебе кое-что поручу.

– Есть ли новости относительно того… самого главного?

– Из Лисса, – многозначительно улыбнулся принц. – Туда зашел большой флот, чтобы пополнить запасы пресной воды. В основном волантинские корабли, и ни слова, кто они и куда направляются. Слонов, говорят, везут.

– А драконов?

– Слышно только о слонах, но молодого дракона в трюме когга спрятать нетрудно. На море Дейенерис уязвимей всего. На ее месте я скрывал бы свои намерения как можно дольше и причалил к Королевской Гавани неожиданно.

– Ты думаешь, Квентин с ними?

– Об этом мы узнаем, лишь когда они высадятся, – если они и впрямь идут в Вестерос. Квентин мог бы провести ее по Зеленой Крови… Но что толку в пустых разговорах. Поцелуй меня; как рассветет, поедем в Сады.

«Хорошо бы к полудню-то выбраться», – думал Хотах, укладывая принца в постель.

– Мой брат стал первым и единственным дорнийцем, павшим на Войне Пяти Королей, – тихо произнес Доран. – Как по-твоему, капитан – позорит это меня или честь мне делает?

– Не могу знать, мой принц. – «Служить. Защищать. Повиноваться». Простые обеты для простых душ, больше он ничего ведать не ведает.

Джон

Вель ждала у ворот на предутреннем холоде – в медвежьем плаще, который и Сэму был бы впору. Рядом стоял оседланный серый конек с бельмом на глазу, тут же топталась доблестная охрана – Малли и Скорбный Эдд.

– Ты дал ей слепого коня? – изумился Джон.

– Кривого, милорд, – обиделся Малли. – А так-то он крепкий.

– У меня оба глаза зрячие, – заметила Вель. – Я знаю, куда мне ехать.

– Напрасно ты это, миледи. Риск…

– …целиком мой. Я не южанка какая-нибудь, я женщина вольного народа и знаю лес получше твоих разведчиков. Для меня в нем призраков нет.

Хорошо бы. Джон надеялся, что она добьется успеха там, где провалился Черный Джек Бульвер со своими товарищами. Одичалые ее скорее всего не тронут, но оба они знают, что в лесу нужно опасаться не одних одичалых.

– Еды у тебя достаточно?

– Сухари, твердый сыр, овсяные лепешки, соленая треска, говядина, баранина и мех сладкого вина, чтобы запить эту соль. С голоду не умру.

– Ну, тогда в путь.

– Я вернусь непременно, лорд Сноу. С Тормундом или без него. Обещаю. – Вель взглянула на небо с половинкой луны. – Жди меня в первую ночь полнолуния.

– Уговор. – Хоть бы не подвела, иначе Станнис с него голову снимет. «Даешь слово беречь принцессу?» – спросил король. Джон дал, но Вель не принцесса – он это Станнису сто раз повторял. Плохое оправдание – отец бы не одобрил его, – однако лучше, чем совсем никакого. «Я меч, защищающий царство людей, – сказал себе Джон, – ради этого можно и слово нарушить».

В туннеле под Стеной было холодно, как во чреве ледяного дракона. Эдд шел впереди с факелом, Малли отпирал все трое ворот с чугунными прутьями толщиной в руку. Часовые отдавали честь Джону, пяля глаза на Вель.

На северной стороне, за новой дверью из сырого дерева, принцесса одичалых помедлила. Вот оно, снежное поле, где король Станнис выиграл свою битву, а за ним ждет тихий и темный Зачарованный лес. Луна посеребрила медовые волосы Вель, выбелила ей щеки.

– Как сладок здесь воздух, – сказала она.

– Да? У меня язык замерз, никакого вкуса не чувствую. Очень уж холодно.

– Разве ж это холод? Настоящий холод – это когда дышать больно. Вот придут Иные…

«Чур нас!» Шестеро его разведчиков до сих пор не вернулись. Рано еще, твердил себе Джон, но внутренний голос говорил, что они все мертвы. Он послал их на смерть, а теперь и Вель посылает.

– Перескажи Тормунду все, что сказал тебе я.

– Перескажу, а уж послушает он или нет – его воля. – Вель чмокнула его в щеку. – Спасибо тебе, лорд Сноу. За кривого коня, за соленую треску, за вольный воздух. А пуще всего – за надежду.

Пар от их дыхания слился в единый клуб.

– Лучшей благодарностью будет…

– Тормунд Великанья Смерть. Знаю. – Вель подняла бурый, тронутый инеем капюшон. – Еще один вопрос напоследок: это ты убил Ярла, милорд?

– Ярла убила Стена.

– Я тоже так слышала, но удостовериться не мешает.

– Я его не убивал, даю слово. – Хотя мог бы, сложись все по-другому.

– Что ж, прощай в таком разе, – почти игриво бросила Вель, но Джон был настроен серьезно.

– Мы прощаемся ненадолго. У тебя много причин, чтобы вернуться сюда, и первая из них – мальчик.

– Сын Крастера? Кто он мне? – пожала плечами девушка.

– Ты пела ему, я слышал.

– Я просто так пела – хочешь слушай, хочешь нет. – Легкая улыбка тронула ее губы. – Он слушает. И смеется. Ладно, ладно: он славный уродец.

– Уродец?

– Молочное имя – надо ж как-то его называть. Смотри береги его, как ради матери, так и ради меня. И не подпускай к нему красную женщину. Она знает, кто он: она много всего видит в огне.

– Золу и угли, – сказал Джон, надеясь ради Арьи, что Вель права.

– Королей и драконов.

Снова драконы. На миг Джон сам как будто увидел их черные крылья на фоне пламени.

– Если б она видела, то сразу раскрыла бы нашу подмену и забрала сына Даллы. Одно словечко на ухо королю, и конец. – В том числе и лорду-командующему. Станнис наверняка счел бы это изменой. – А она позволила его увезти.

– Может, это ее устраивало. Огонь коварен, никто не знает, куда он повернет. – Вель вдела ногу в стремя, села в седло. – Помнишь, что сказала тебе сестра?

– Помню. – «Колдовство – что меч без рукояти, просто так в руки его не возьмешь». Но и Мелисандра тоже права: меч без рукояти лучше, чем совсем ничего, когда ты окружен врагами.

– Вот и ладно. – Вель повернула коня головой на север. – Стало быть, в первую ночь полнолуния. – Джон смотрел ей вслед, не зная, увидит ли ее вновь. Ничего. Она не южанка какая-нибудь, она женщина вольного народа.

– Не знаю, как ей, а мне так больно дышать, – пробурчал Скорбный Эдд, когда она скрылась за гвардейскими соснами. – Я б совсем не дышал, но от этого еще хуже. Добром это не кончится, нет.

– Ты так всегда говоришь.

– Да, милорд, и обычно бываю прав.

– Милорд, – кашлянул Малли, – вы вот отпустили принцессу одичалых, а люди…

– Люди скажут, что я сам одичалый наполовину, перебежчик, который хочет продать страну разбойникам, великанам и людоедам. – Тут и в огонь глядеть нет нужды, а хуже всего то, что это отчасти правда. – Слова – ветер, а ветер у Стены не унимается никогда. Пошли обратно.

Было еще темно, когда Джон вернулся к себе. Призрак до сих пор охотился – последнее время он отлучался все чаще и уходил все дальше. Между Черным Замком и Кротовым городком дичь, и без того малочисленная, пропала совсем. Зима близко, и неизвестно, доживут ли они до весны.

Скорбный Эдд, сбегав на кухню, принес завтрак и кружку эля. Под крышкой обнаружились яичница из трех утиных яиц, кусочек ветчины, две колбаски, кровяной пудинг и половина еще теплого каравая. Пока Джон ел хлеб и яичницу, ворон умыкнул ветчину и взлетел с добычей на притолоку.

– Ворюга, – сказал ему Джон.

– Ворюга, – согласился с ним ворон.

Джон попробовал колбасу и поспешил запить ее элем. В это время Эдд доложил, что пришел Боуэн Мурш, а с ним Отелл и септон Селладор.

Быстро же слухи распространяются. Любопытно знать, кто их осведомляет – один человек или несколько.

– Проси.

– Да, милорд. Присмотрите за колбасой, с виду они голодные.

Джон бы так не сказал. Септону срочно требовалось опохмелиться, первый строитель, похоже, что-то не то съел, Мурш явно злился – щеки у него раскраснелись не от мороза.

– Присаживайтесь, – пригласил Джон. – Не хотите ли откушать со мной?

– Мы уже завтракали, – сказал Мурш.

– От добавки не откажусь, спасибо, – сказал Ярвик, садясь к столу.

– Разве что винца чарочку, – сказал септон.

– Зерна, – высказал пожелание ворон.

– Вина септону, завтрак первому строителю, – приказал Джон Эдду. – Птице ничего не давай. Итак, вы пришли по поводу Вель.

– И не только, – сказал Мурш. – Люди обеспокоены, милорд.

Кто, спрашивается, уполномочил вас говорить от их имени?

– Я тоже. Отелл, как продвигаются работы в Твердыне Ночи? Я получил письмо от сира Акселла Флорента, именующего себя десницей королевы. Королева Селиса недовольна своим помещением в Восточном Дозоре и желает немедленно переехать в новую резиденцию. Возможно это?

– Мы восстановили почти весь замок, подвели кухню под крышу. Жить там можно, хотя и не с теми удобствами, что в Восточном Дозоре. Ей нужны будут мебель, дрова, съестные припасы. До гавани тоже далековато, если ее величество пожелает уехать, а так ничего. Понадобятся, конечно, годы, чтобы эта развалина стала похожа на настоящий замок. Будь у меня больше людей…

– Могу предложить великана.

– То чудовище во дворе? – ахнул Ярвик.

– Кожаный говорит, что зовут его Вун Вег Вун Дар Вун. Язык сломаешь, ясное дело. Кожаный его называет Вун-Вун, тот вроде бы откликается. – Вун-Вун мало походил на злобных великанов из сказок старой Нэн, подмешивавших кровь в утреннюю овсянку и съедавших быка с рогами и шкурой. Мяса он не ел вовсе, хотя корзину с луком и сырой репой уминал за один присест. – Он хороший работник, если втолковать ему, что он должен делать, но это непросто: на старом языке он кое-как изъясняется, а на общем – ни бум-бум. Зато неутомим и силен – дюжины строителей стоит.

– Так ведь они говорят, людоеды… нет уж, милорд, увольте. И стеречь его некому.

– Как хотите, – не стал настаивать Джон. – Оставим его себе. – Ему, по правде сказать, не хотелось расставаться с Вун-Вуном. «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу», – сказала бы Игритт, но он часто беседовал с новым обитателем замка при посредстве Кожаного или одичалых из рощи и много чего узнал об истории великанов. Жаль, Сэма нет – он бы все это записал.

При этом Джон хорошо сознавал, что Вун-Вун опасен и может запросто разорвать человека надвое. Из Ходора, если увеличить его вдвое и сделать в полтора раза умнее, вышел бы как раз такой великан. Даже септон Селладор трезвеет, на него глядя, но если Тормунд приведет с собой других великанов, Вун-Вун поможет с ними договориться.

Ворон Мормонта выразил свое неудовольствие: дверь снова отворилась, впустив Эдда с винным штофом и тарелкой еды для Ярвика. Боуэн Мурш с заметным нетерпением дождался, когда стюард опять вышел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

сообщить о нарушении