До конца августа

Одно бронирование выделялось красной пометкой. Деньги пришли дважды, администратор оставил запрос на возврат ещё вчера. Вера позвонила гостю, представилась. Мужчина устало объяснил, что платил сначала сам, потом жена, они не договорились. Его особенно раздражало, что жена уже сказала всем родственникам, будто он опять всё напутал.

— Я верну второй платёж, — сказала Вера. — Пришлите, пожалуйста, данные, откуда он пришёл. Рита подскажет порядок.

— А вы не можете просто оставить за нами ещё одни выходные?

Вера посмотрела на август. Свободных дат почти не было.

— Можем подобрать. Но это будет новая договорённость. Если вашей жене эти даты не подходят, я потом ничего не исправлю.

Он тяжело вздохнул.

— Давайте вернём.

Вера отключилась. В списке рядом с фамилией гостя всё ещё стояла пометка о повторной оплате. Она вычеркнула её и написала Рите, что договорились о возврате.

Лариса принесла ведомость по белью. Колесо её тележки заскрипело у двери, и Вера вспомнила, что собиралась его заменить.

— Давай сюда.

— Что сюда?

— Тележку. Посмотрю размер.

Лариса развернула тележку. Пока Вера сидела перед ней на корточках и искала маркировку, женщина стояла рядом, облокотившись о косяк.

— Ты Дениса когда увидишь, скажи, чтобы он не сушил носки на батарее в служебной. У нас там бельё для сотрудников, девчонки заходят. Или пусть дверь запирает.

Вера провела пальцем по грязному пластику. Цифры не читались.

— Я ему скажу.

Лариса помолчала.

— Я не спрашиваю, что у вас.

— У нас работа.

— У вас работа, а у людей глаза. Мне что им отвечать?

Вера поднялась слишком быстро, в голове на секунду потемнело. Пришлось придержаться за тележку.

— Что это не относится к смене.

— Хорошо. Так и отвечу. Только Олю ты при девочках не разбирай. Они потом будут повторять, а ты на них злиться.

— Я никого не собираюсь разбирать.

Лариса не стала соглашаться. Забрала тележку и покатила по коридору, колесо опять завизжало на стыке. Вера открыла сайт поставщика, нашла похожее, заказала два. Зачем два, не знала. Запас никогда не был лишним, говорила она раньше. Ей вдруг захотелось, чтобы хоть одна вещь была решена целиком.

После обеда Денис принёс ей банковскую выписку. Без просьбы, в прозрачном файле. Он хотел показать, что всё чисто, и она это поняла по тому, как положил бумаги: чуть придвинул к ней, расправил угол.

— Личные траты тоже выгрузил, — сказал он. — Если будешь смотреть, там в феврале перевод матери. За окна. Ты помнишь.

Вера помнила. Мать Дениса прислала тогда фотографию нового подоконника, заставленного рассадой. Поблагодарила обоих. Вера ответила сердечком.

— Мне не надо сейчас объяснять каждую строчку.

— Я просто чтобы не было…

— Чтобы что?

Он опустил глаза.

— Чтобы ты не искала то, чего там нет.

Вера посмотрела на прозрачный файл.

— Оставь здесь.

Выписку прочитала вечером. Ничего огромного, ничего тайного. Гостиница в городе, на которую раньше не обратила внимания. Ресторан, где они не были вместе. Цветы два раза в феврале. На восьмое марта ей Денис подарил кофемашину, которую она сама выбрала для дома.

Цветы Ольге стоили меньше кофемашины. От этого почему-то было хуже.

Она закрыла файл, открыла свой личный счёт. На нём лежали обычные деньги, не миллионы за долю. Из этих денег она недавно оплатила матери обследование, купила летнюю обувь, отправила аванс за шторы. Вера мысленно отделила их от остального: это её нынешняя возможность жить, пока отель ещё не продан. Посчитала два месяца аренды в городе, услуги Яны, непредвиденные траты. Пересчитала без аренды. Разница оказалась не такой большой, чтобы не выдержать её, но Вера всё равно осталась сидеть над цифрами.

На столе стоял нетронутый обед. Она отодвинула бумаги, съела остывшую котлету, держа её на хлебе. Ресторан ещё работал, можно было попросить тарелку, разогреть. Вера не пошла. Боялась, что кто-нибудь спросит, почему она ест одна.

Перед сном написала Рите: «Ольга завтра не будет. Приедет в воскресенье». Потом поняла, что не знает, приедет ли она. Денис сказал «после обеда», имел в виду сегодня, но день уже кончился, а Вера весь день откладывала разговор. Она сама позвонила Ольге и предложила приехать двадцать восьмого к одиннадцати. Голос у той был ровный, рабочий.

— Хорошо. Что-нибудь подготовить?

— Документы, которые я просила.

— Будут.

Вера положила телефон на стол. Открыла список расходов снова. Два месяца оплаты труда Ольги помещались в одну строку. Такую строку было куда проще составить, чем сказать ей вслух, что именно Вера за неё предлагает.

Глава 4. Передача дел

Ольга приехала с контейнером клубники.

Потом Вера много раз вспоминала именно его. Прозрачная крышка, розовые следы от ягод по стенкам. Будто Ольга ехала на обычную работу, где можно было поставить клубнику в холодильник, переслать акты и попросить кого-нибудь подбросить её до станции вечером.

— Привет, — сказала она.

Вера закрыла дверь кабинета.

На Ольге были джинсы с резинкой вместо пуговицы. Волосы собраны крабом. С виду она почти не изменилась с того утра, и Вера с неожиданной злостью подумала: почему не изменилась? Почему ей позволено входить сюда с тем же лицом?

— Денис рассказал, — сказала Вера.

Ольга поставила контейнер на подоконник. Повернула его крышкой к стене: та плохо держалась. На пакете болтался зелёный пластиковый зажим. Ольга приносила такие из дома и потом искала по всему отелю.

— Я знаю.

— Сядь.

— Я постою.

— Как хочешь.

Вера приготовила разговор. Она собиралась предложить Ольге оплатить два месяца работы, передать дела стороннему бухгалтеру и больше не приезжать. Ночью это выглядело достаточно щедро. Сейчас, глядя на её руки, сцепленные перед животом, Вера вдруг поняла, как предложение будет звучать вслух.

Всё равно сказала.

Ольга выслушала, не перебивая. Потом спросила:

— Вы меня увольняете?

Раньше они были на «ты».

— Предлагаю разойтись по соглашению.

— Из-за работы?

— Давай не будем.

— Я как раз хочу, чтобы мы это разделили. Ошибки в работе есть?

Вера откинулась на спинку стула. В коридоре хлопнула дверь, от сквозняка вздрогнул календарь на стене.

— Ты серьёзно сейчас?

— Очень.

— Я тебя сюда привела.

— Я помню.

— Я за тебя ручалась перед Ильёй. Ты до этого вела три магазина и путала наши авансы с выручкой. Мы сидели по ночам, я тебе объясняла, как у нас устроено.

— Да.

От этого спокойного «да» Вере захотелось встать. Она встала, прошла до окна, не глядя на клубнику.

— Зачем ты приехала?

— У меня сегодня сверка с прачечной. И зарплатные ведомости. И мне нужно передать исходные документы для проверки покупателя. Ты сама просила их к понедельнику.

— Теперь их будет смотреть другой человек.

— Хорошо. Я передам.

Ольга наконец села. Сумку поставила на колени, держала обеими руками.

— Я не исчезну за два оклада, Вер. Мне потом что делать? И я не буду подписывать, что не справилась с работой. Я могу закончить всё удалённо. Если тебе так легче.

Вера обернулась.

— Легче?

— Я не знаю другого слова.

Ольга посмотрела ей в лицо и впервые за весь разговор отвела глаза. У неё дрожало правое колено. Едва заметно, под тканью джинсов.

— Он говорил, что вы уже разъезжаетесь, — сказала она.

Вера молчала.

— Что просто вместе работаете. До продажи.

— С ноября?

— Нет. Сначала нет.

— Значит, сначала тебя устраивало.

— Да.

Вера ждала оправданий. Ольга сидела, вжав пальцы в ручку сумки. Колено под столом всё ещё дрожало.

— Ты была у нас на поминках.

— Я знаю.

— Не говори «знаю».

Ольга прикусила губу. Под нижней губой побелела кожа.

— Когда он обещал уехать? — спросила Вера.

— После того, как согласуете цену. Потом после первого приезда проверки. Теперь после августа.

Вера посмотрела на календарь. Сегодня было двадцать восьмое июня. На тридцатом её рукой было написано «фильтры», а под августом карандашом «СВОБОДА». Она написала это ещё в мае, когда покупатель впервые прислал цифру.

Ольга тоже посмотрела на календарь.

— Я не прошу тебя его отпустить, — сказала она. — Он не у тебя в шкафу. Я хочу, чтобы он сам мне ответил.

— Тогда почему ты говоришь со мной?

— Потому что ты сейчас предложила мне деньги и увольнение.

Вера села обратно.

Несколько секунд они слышали, как за стеной печатает принтер. Потом Ольга открыла сумку, достала тонкую папку.

— Тут всё, что ты просила. По остаткам есть вопрос. Денис знает, но для проверки надо объяснение письменно. Я ему отправила.

— Что за остатки?

— Резерв на оборудование. Деньги ушли на подготовку ресторана и фасада. Назначения другие. Я положила счета отдельно.

Вера взяла папку.

— Пусть пришлёт объяснение новому бухгалтеру. Контакт я дам завтра.

— Хорошо.

Ольга поднялась. Контейнер так и остался на подоконнике.

— Забери, — сказала Вера.

Ольга подошла к окну. Крышка не защёлкивалась, край пакета попал под пластик. Она несколько раз нажала, ягода выскочила на пол и покатилась под батарею.

Вера машинально наклонилась за ней. Выпрямилась, держа мягкую, уже помятую клубнику за хвостик.

Ольга протянула руку.

— Не надо, — сказала Вера. — Выброшу.

Когда дверь закрылась, Вера ещё немного стояла с ягодой. Потом разжала пальцы над мусорным ведром и пошла мыть руку.

Она вымыла и вторую руку, хотя та была чистая. Вода долго оставалась холодной. Отдельный маленький водонагреватель под раковиной выключили на профилактику, и Вера совсем об этом забыла. Потянулась к полотенцу, обнаружила на нём чужие мокрые следы и вышла, не вытирая пальцев.

В кабинете пахло клубникой. Ольга унесла контейнер, но запах всё равно остался, или Вере только казалось. Она открыла окно шире, потом вернулась к папке.

Обычные документы. Ведомость, копии договоров, акты от подрядчиков. Ольга заклеила одну страницу жёлтой запиской: «Здесь не хватает приложения, запросила повторно». Вера узнала её аккуратный почерк. В прошлом году так же были подписаны коробки с новогодними подарками сотрудникам, которые Ольга помогала собирать в свободный вечер. Никто её не просил, она сама осталась после работы.

Вера вспомнила, как они вдвоём завязывали ленты. Ольга рассказывала про сестру, которая всё время записывается на какие-нибудь курсы и бросает. Вера пожаловалась на мать Дениса, требовавшую привезти на Новый год невестку хотя бы на один день. Ольга слушала, смеялась, придерживала губами кончик ленты, пока искала ножницы. Ещё тогда, в декабре. Уже тогда.

Вера вытянула из ящика их переписку, распечатанную по спорной поставке. На обороте одного листа был список подарков, написанный двумя разными ручками. Она уже приготовилась порвать его, но остановилась: с другой стороны были нужные номера накладных.

Она положила его в папку.

Денис постучал ближе к двум. Держал в руках стакан морса, принесённый из ресторана. Вера сразу сказала, что не хочет.

— Я себе.

Он всё-таки поставил стакан перед ней, потом отодвинул к краю стола.

— Как поговорили?

— По работе договорились.

— Она мне написала. Про удалёнку. Так, наверное, лучше.

Вера подняла на него глаза.

— Ты сейчас за нас двоих решил, что нам лучше?

— Я сказал «наверное».

Он посмотрел на открытое окно, на бумаги. Вера ждала, спросит ли он, что именно сказала Ольга о его обещаниях. Денис не спросил. И оттого она поняла, что содержание разговора ему уже известно, по крайней мере та часть, которая касалась его.

— Она звонила тебе, когда вышла?

— Да.

— Сразу?

Денис сжал переносицу.

— Я не буду отчитываться по минутам.

Вера почувствовала, как нагревается лицо. Он уже мог ей отказать, назвать её вопрос чрезмерным. Ещё недавно она сама говорила подруге, что проверять телефон унизительно. Теперь ей хотелось знать, как быстро после разговора с ней он снова стал чьим-то близким человеком.

— Тогда не спрашивай, как мы поговорили, — сказала она.

Он взял морс и ушёл.

В три приехала Ларисина племянница с ребёнком. Они договаривались, что девочка будет помогать в прачечной по несколько часов, пока в посёлке ремонтируют детский сад. Лариса спросила, можно ли принести в служебную комнату маленький раскладной манеж: ребёнку всё-таки требовалось спать, а оставлять его больше не с кем.

Вера сказала, что служебная комната не детская. Там техника, туда ходят сотрудники.

Лариса выслушала и сказала:

— Я поняла. Тогда я сама два дня посижу. Найди мне замену на пятницу и субботу.

— Я не это имела в виду.

— А что? В гостевой корпус мы не пойдём, там теперь Денис. В бельевой окна нет. Больше некуда.

Ребёнок сидел у племянницы на руках и сосредоточенно отрывал ярлык от новой футболки. На оторванной части виднелись маленькие жёлтые звёзды. Вера отвела глаза.

— Давайте манеж в комнату отдыха возле прачечной. Только когда машины не работают. И чтобы кто-нибудь был рядом постоянно.

— Конечно рядом. Ему полтора года.

До вечера Вера ловила уколы в каждом вопросе. Рита спрашивала, подписывать ли счёт у Дениса, повар уточнял, останется ли Ольга считать склад. К вечеру голова болела так, будто все невысказанные ответы приходилось держать мышцами лба.

Светлане она позвонила уже после пяти. Контакт дала Яна, предупредила, что человек занят и понадобится конкретное поручение.

— Мне нужно, чтобы вы проверили учёт перед продажей, — сказала Вера. — И отдельно спорные расходы. Я не хочу, чтобы этим занимался человек, связанный с мужем.

Светлана спросила название общества, объём работы и срок. Вера ответила.

— Доступы пусть готовят по списку, — сказала она. — Существующую переписку не очищать, исходные файлы не пересохранять поверх. Мне нужен порядок, в котором всё происходило, а не красивая папка к сделке.

— Я ничего не меняла.

— Хорошо. Значит, легче начнём.

После разговора Вера села за ноутбук. Нашла письмо про резерв. Не открыла вложение: там было много страниц, а она боялась, что Денис вернётся раньше, чем она успеет понять. Вместо этого посмотрела дату своего ответа и список адресатов. Ильи в переписке не было. Ему отправляли позже краткий отчёт по бюджету, где трата уже числилась согласованной.

Вера написала Светлане, что передаст всю цепочку. Потом всё-таки открыла свой ответ.

«Если в пределах общего бюджета, согласна».

Вера увеличила письмо. Рядом с ответом была её фотография на фоне озера, в солнцезащитных очках. Снимок сделала Ольга на прошлогоднем празднике. Вера тогда сама попросила прислать удачные.