Антология женщины

Их первое с Алексеем свидание получилось неожиданно и, как будто, само собою. Инга так хорошо помнила этот день, что, чтобы ни случалось потом в ее суматошной беспокойной жизни, стоило ей замереть и задуматься, как перед глазами поднималась то небо. Огромное – от края до края, синее, как гроздья самых синих полевых цветов. Налитое лазурью так, что больно смотреть глазам. И крошечное, похожее на конька, облачко, задернутое ветром на самый дальний уголочек этого простора. Он принес на своих копытцах ей счастье, этот сделанный из небесной ваты конек-горбунок. А запах душного июньского полудня с порывами резвого шаловливого ветра – от него трепещут ноздри, и в сердце разгорается такая необъяснимая широкая радость, что стоит лишь раскинуть руки и упадешь с головою в огромное – до краев вселенной - счастье. Ветер сдернул с ее головы соломенную шляпу, и та запрыгала по скошенному лугу как живая, да так резво, что догонять ее пришлось бегом, да и бегом-то поторапливаться. Пока Инга бегала за шляпой и брела обратно, запыхавшись от неожиданного бега, в мире и в жизни одного человека произошло событие, о котором Инга узнала уже позже. Это ей казалось, что она, неуклюжая («4» с длиннющим минусом по физкультуре), смешно размахивая руками, прыгает через борозды, от чего колоколом вздувается белый в синий горошек сарафан, открывая круглые коленки. Потому что были другие глаза, ошеломленные, очарованные, в которых бежала по растрепанной траве девушка в белом сарафане, с волосами цвета темного льна. Бежала – будто рвалась в синее небо лебедушка, разгоняя ветер белоснежными крыльями. И когда эта девушка-лебедушка поплыла обратно, осторожно ступая маленькими ногами, то и небо, и ветер, и даже колосья примятой травы заплакали, оттого, что уходила от них красота и любовь их несказанная. Всего этого не знала птица-девушка-Инга, и потому только, смущаясь, спрятав за ухо непослушную челку, присела на краешек покрывала и натянула на коленки строптивый подол.

Всеобщим весельем руководил дядя Володя. Организатор крепкой многолетней закалки, он не суетился, не бегал, а только поворачивался вокруг своего солидного, с правильный спелый арбуз, живота и за шутками и анекдотами руководил процессом.

Скоро на импровизированной скатерти пикника появилось такое разнообразие закусок, что у присутствующих от аппетита все посторонние, не относящиеся к вопросу еды мысли испарились. Угощались: сочными круглобокими пирожками с мясом, яйцами и жареным луком; пирожками с картошкой, от которых за версту шел запах нежной прожаренной ветчины. Закусывали сэндвичами с курицей и хрустящим беконом, разложенными на разном салате и помидорчиках, с крупными кольцами красного ялтинского лука. Заедали селедочкой, поддевали вилками золотистые брюшки шпротин, и запивали всю эту благодать из всех рюмок и стаканчиков. А укомплектовавшись всей этой съестной номенклатурой, развалились от невозможности двигаться, разговаривать, да и вообще дышать, на пледах, и уставились в облака.

Пока все кушали, Инга, проголодавшись, тоже закладывала за обе щеки бутерброды, умудряясь заедать эту вкуснятину то сочным ломтиком помидора, то хрустящим огурцом. Ей налили какой-то сладкой, домашнего изделия наливки, и от нее весело кружилась голова, и руки еще больше тянулись к пирожкам и шоколаду. В общем, Инга, пользуясь моментом, хомячила без зазрения совести, нимало не думая об этикете и радовалась солнцу, каникулам и собственному аппетиту. Пока не подняла глаза, и не увидела такой взгляд, от которого поплыли в далекие дали все воспоминания о первой неудачной любви, все ненужные мысли и нестоящие события…

Есть такая непризнанная и недоказанная наукой вещь, как женская интуиция. Любопытный парадокс этого явления состоит в том, что зачастую интуитивные откровения можно легко объяснить. Их основание лежит в самом непрактичном качестве женщины: неумении анализировать и «раскладывать по полочкам» полученную информацию. Но стоит только дернуть за нужную ниточку - и картинка собирается целиком. А, поскольку этот процесс происходит бессознательно, кажется, что сделанные тонко, с многократным опережением событий выводы, - настоящее чудо экстрасенсорики. Но бывают случаи, когда мотивы инсайта непостижимы. Откровение рождается само, как дитя непорочного зачатия. И, когда это небо, и запах лета, и эти глаза слились для Инги в одно глубокое предчувствие восходящего счастья, она просто шагнула ему навстречу и, протянув руки, сняла с небосклона свою звезду…

Алексей был довольно высок, широк в плечах и крепок, как молодой дубок. Единственным недостатком были его очень большие, грубоватые на вид руки. Но и эти руки, так же как его глаза, и волосы, и робкие ухаживания Инга полюбила одинаково сильно и не замечала этой дисгармонии… Они побродили по лугу. Алексей находил и приносил ей смешные и приятные вещи: кучу веточек земляники, и Инга слизывала с плодоножек отяжелевшие, переспелые ягоды. Старый трухлявый белый гриб, который пришлось выбросить. Крупный цветок репейника на жирной волосатой ножке. А в полуденном зное, где-то высоко над их головами, висел, дрожа, и разливаясь трелью, серый жаворонок. И что-то тайное, глубокое, невидимое глазу, но остро ощущаемое внутри, созидалось между ними, сплетаясь все крепче; и уже жил среди всей этой благодати их особый отдельный мир, в котором не было места прошлому, но существовало одно только прекрасное, уже ожидаемое будущее.

Когда все расположились на отдых, они легли рядышком – поболтать, но не произнесли за все это время ни единого слова. Было так необыкновенно и немножко страшно от этой близости, от порывов юной безмятежной молодости, которые так явно будоражили их покой. От глаз прямо напротив друг друга, и от того, что рука Инги едва заметно касалась руки малознакомого, но отчего-то близкого человека. Оттого, что ее волосы как-то незаметно переплелись с его волосами, и еще – оттого, что было потом, но уже как бы случилось между ними в этом мистическом, глазом невидимом мире.